Глава 15. Выносливость.

Вдоволь наплескавшись Маврика вышла из воды. Собрав свои вещи, она неторопливым шагом пошла в общину.— Сегодня третье испытание,на выносливость! — огласил старейшина, его голос, низкий и раскатистый, прокатился по всей пощади — Пусть выйдут Борх и Тарк! — площадь будто сжалась от напряжения.Борх шагнул вперёд первым — широкий, тяжёлый, на губах его играла привычная дерзкая ухмылка — такая, будто весь мир был для него не более чем забавной игрой, в которой он уже заранее победил...Тарк шёл следом — стройный, подтянутый будто весь сотканный из натянутых жил и он не смотрел ни на толпу, ни на соперника — только на Маврику, показавшуюся из леса. Мокрая, с прилипшими к лицу прядями, но всё равно будто вышедшая из древнего сказания.«Она как богиня…» — пронеслось у него в голове, и на миг даже опасность отошла на второй план.Борх краем глаза заметил этот взгляд и хрипло хохотнул:— Что, Тарк, любуешься? Тебе не интересно, что она делала одна в лесу, а может и не одна.Тарк не ответил. Только чуть кивнул своей богине и она ответила ему пустя воздушный поцелуй через толпу зевак.В его груди горело упрямое чувство: он должен вернуться. Обязательно должен.Старейшина поднял посох.— Время пришло, выбирайте оружие! — прогремел он, и голос его прокатился по площади, заставляя вздрогнуть даже самых бесстрашных.Борх не стал мелочиться. Он хватал всё, что попадалось под руку: тяжёлые метательные ножи с зазубренными лезвиями, короткое копьё с костяным наконечником, ещё одно — подлиннее, да так, что едва удерживал их все разом. На пояс прицепил пару кинжалов, проверил, как сидят в ножнах, и довольно хмыкнул:— Пусть эти кошки попробуют подойти поближе! Я им покажу, кто тут хозяин!Тарк лишь скользнул взглядом по груде железа и покачал головой. Взял единственное небольшое копьё — лёгкое, с гладким древком, которое удобно ложилось в руку, и больше ничего.Кто-то из юношей фыркнул:— И это всё? Да леопард тебя в два прыжка сожрет!Тарк чуть приподнял бровь, но ответил спокойно, почти буднично:— Нагромоздив себя железом, далеко не убежать. А в Торопиках бежать придётся много.Он проверил остриё копья, провёл пальцем по лезвию — убедился, что оно острое, но не слишком, чтобы не цепляться за ветки.Ворота со скрипом распахнулись до конца, обнажая извилистую, коварную тропу непредсказуемых тропик. Там пахнуло сырой землёй, гниющими листьями и чем-то диким, первобытным.Борх рванулся вперёд первым, тяжёлый и шумный, как грозовой раскат. Снаряжение звенело и стучало, но ему, казалось, это даже нравилось — будто звон металла был его боевым кличем.Тарк резко развернулся и побежал в противоположную сторону, туда где держали скот. Толпа хлынула за ним.В толпе на площади кто-то ахнул, кто-то закричал:— Он сбегает!— Предатель!— Да он струсил!Но старейшина лишь прищурился, вглядываясь в стремительно удаляющуюся фигуру.Он метнулся между столбов, пригибаясь, скользя по влажной земле, и наконец увидел то, что искал, — большую кучу перепревшего навоза у дальнего загона. Не раздумывая ни секунды, Тарк рванул в сторону и нырнул в кучу, зарываясь в тёплую, пахучую массу, пока над ним не сомкнулась тёмная гора.В нос ударила густая, тяжёлая вонь — но именно она сейчас была его спасением. Леопарды чуют запах лучше всего, и резкий, плотный дух навоза мог сбить хищника со следа... И не только его. Стратегия должна была сработать, если - нет. То никогда больше не видать ему голубых глаз своей возлюбленной.Тарк выждал несколько мгновений, а потом живо выбрался наружу. Одежда прилипла к телу, волосы слиплись, но он едва замечал это — всё внутри горело от спешки и напряжения. Схватив своё копьё, он выбежал за территорию деревни.За спиной хрустнула ветка — резко, отчётливо, словно кто-то нарочно наступил на сухую кость. Тарк замер, прижался спиной к шершавому камню, сжал копьё так, что побелели костяшки. Сердце колотилось, но он заставил себя дышать ровно, не поддаваться панике. Потом медленно, почти незаметно повернул голову...За ними, из темноты, бесшумно выскользнули леопарды. Один замер, припав к земле, втягивая запах Борха — тяжёлый, резкий, пропитанный потом и уверенностью. Второй чуть склонил голову, улавливая другой след — лёгкий, почти незаметный, но удивительно чёткий: след Тарка.Леопарды начали охоту.Тот, что шёл по следу Борха, первым сорвался с места — его прыжок был почти бесшумным, но земля всё равно вздрогнула под тяжестью мускулистого тела. Он мчался по тропе, прижимаясь к земле, будто сам воздух был ему опорой. Ветви хлестали его по бокам, но он не замечал боли — только запах: густой, солёный запах страха и железа, который тянулся за Борхом, как кровавый шлейф.А второй леопард, тот, что гнался за Тарком, действовал иначе. Он не торопился. Он шёл по краю тропинки, бесшумно переставляя лапы, вглядываясь, в каждую тень. Его янтарные глаза ловили малейшее движение, уши поворачивались, выхватывая из шума леса то, что человек не смог бы услышать.И вот он замер... Принюхался. И резко повернул туда, где между валунами мелькнула тень...Где-то совсем близко раздался низкий, вибрирующий рык. Человек замешкался на миг. Из-за кустов, прямо к его ногам, метнулась тень и когти царапнули землю в сантиметре от его ноги. Он рванулся следом, забыв про всё, кроме одного: выжить.Леопард низко прижал уши, глаза его сузились, и он рванулся вперёд — не крадучись, а в стремительном, смертоносном прыжке. Человек услышал этот рывок — который наступает перед ударом. Он резко обернулся, вскидывая копьё, но было поздно: тень метнулась из кустов, и сила удара сбила его с ног.Он успел лишь на мгновение встретиться взглядом с янтарными глазами хищника... все было кончено.А на площади Маврика стояла, вцепившись пальцами в грубое дерево ограды. Её сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно было даже там, в глубине тропик. Она не сводила глаз с тропы, буд-то это могло чем-то помочь ему. Рядом молчали старейшины. Толпа затихла. Даже самые крикливые юноши теперь стояли молча и переживали за тех, кто ушёл в пасть леса.Леопард, что следил за Тарком, потерял его из виду среди камней и лиан — запах растворился в густой вони навоза, а тень слилась с тенью скалы. Но он почувствовал другой запах и он не обманул его обоняние. Видя, что перед ним оппетитный кусок стейка, леопард не стал терять драгоценные секунды...Тарк в это время замер, он находился на противоположной стороне леса. Он сжал копьё, и уже шагнул было обратно, туда, где остался Борх. Но тут из-за поворота тропы выскользнул второй леопард — тот, что шёл по следу Борха.Хищник двигался бесшумно, низко припав к земле, и в его движениях чувствовалась уверенность того, кто уже знает: добыча никуда не денется. Тарк отступил на шаг, потом ещё, пока не упёрся спиной в дерево. Пути назад не было: за спиной — обрыв, впереди — леопард, а где-то там, за лесом, площадь, толпа и Маврика, которая ждёт и верит, что он вернётся.Леопард сделал ещё один плавный шаг. И вдруг замер. Принюхался. Его уши дёрнулись в сторону тропы, где только что оборвался запах Борха. У Тарка была эта секунда. Не раздумывая, он метнулся к старому раскидистому дереву, чьи ветви низко склонялись к земле. Ловко, почти беззвучно, он забрался на нижние сучья, потом выше, перетекая с ветки на ветку, как тень. Ещё миг — и он удобно устроился около самого улья, с самыми обыкновенными дикими пчёлами.Пчёлы тут же загудели, недовольно кружась вокруг незваного гостя. Одна села ему на плечо, другая прожужжала прямо у уха, но Тарк не шевелился. Он знал: для леопарда этот тонкий, сердитый гул — сигнал. Хищник не станет лезть туда, где его могут искусать сотни крошечных жала. Для зверя это не просто неприятно — это опасно: распухшая морда лишает его главного оружия.Тарк прижался спиной к шершавой коре, стараясь даже не дышать глубоко. Сердце колотилось где-то у самого горла, в этом стуке была надежда. Он смотрел вниз, туда, где стоял леопард, и ждал.Отвратительный запах навоза отпугивал насекомых. И это оказалось спасением: пчёлы, обычно такие яростные, кружили где-то поодаль, не желая подлетать к пропитанной вонью одежде. Улей гудел недовольно, но не яростно — будто и сам понимал, что этот чужак пришёл явно не за мёдом.Леопард замер прямо под деревом, поднял морду, вглядываясь в переплетение ветвей. Его янтарные глаза сузились, уши дёргались, ловя каждый звук. Он сделал шаг вперёд, потянул носом воздух… и вдруг резко отступил, мотнув головой, когда рядом с ним прожужжала одинокая пчела. Ещё одна, посмелее, ужалила его прямо в нос — и хищник фыркнул, отпрянув, как от удара.Сидя высоко на дереве, Тарк увидел промелькнувшую тень. Это был второй собрат леопарда — он волок свою добычу по земле, тяжёлые лапы хищника вдавливались в рыхлую почву, а тело, напряжённое и собранное, двигалось с пугающей, неторопливой уверенностью.Тарк замер. Он не сразу понял, кого тащит зверь, но потом разглядел: широкие плечи, тёмная ткань, обрывок одежды… Борх. Перед глазами всё поплыло, но он заставлял себя смотреть, заставлял запомнить этот миг, чтобы потом не сказать себе, что всё ему привиделось.Леопард дотащил тело до поваленного дерева, уронил его с глухим стуком, от которого у Тарка внутри всё сжалось, и на мгновение замер, прислушиваясь к лесу. Уши хищника дёргались, ловя каждый звук, каждую дрожь воздуха. Потом он наклонил голову, принюхался к своей добыче, будто проверяя, что опасность миновала, и только тогда позволил себе расслабиться — лёг рядом, тяжело опустив голову на лапы, но не сводя янтарных глаз с тела...Леопард номер два всё же решил достать свой обед с дерева и медленно стал перебирать пухлыми мягкими лапками по стволу, залезая всё выше и выше. Когти впивались в кору, помогая ему держаться, но каждый сантиметр давался нелегко — дерево было гладким, а высота пугала даже хищника.Пчёлы его нещадно жалили. То одна, то другая впивались в нос, в уши, в подушечки лап — будто крошечные стрелы летели прямо в самые чувствительные места. Леопард дёргал головой, фыркал, стряхивал их, но они снова и снова возвращались, гудя сердито, как раскалённый ветер. Укус обжигал, на коже набухали красные точки, но зверь стойко терпел, пытаясь тотчас прийти в себя после каждого жала. Он встряхивался, морщил морду, будто отгоняя боль, и снова тянулся вверх — чётко видя перед собой цель.Тарк замер, почти слившись с веткой, на которой сидел. Он не шевелился, даже дыхание старался превратить в тишину. Сердце колотилось где-то у самого горла — это была острая, звенящая сосредоточенность.Хищник поднимался всё выше. Его янтарные глаза, прищуренные от укусов, не отрывались от цели. Он уже чувствовал запах теплой и живой добычи. Ещё немного, ещё один рывок — и когти сомкнутся на плече, и всё закончится.Тарк, собрав все силы, чётко прицелился и позвал кошку на удивление ласково:— Киса-киса…Леопард оскалился, обнажив длинные жёлтые клыки, и подобрался, будто пружина, готовая распрямиться в смертоносном прыжке. Его янтарные глаза сузились, в них была холодная, звериная сосредоточенность на добыче. Он качнулся вперёд, проверяя опору, и в этот миг Тарк понял: ещё секунда — и хищник сорвётся.И тогда он кинул копьё.Древко свистнуло в воздухе, лезвие блеснуло в косых лучах заката — и вошло точно в плечо, пригвождая зверя к земле.Леопард взвыл и рухнул вниз — этот звук был чем-то более древним, обиженным, почти человеческим. Он упал на бок, когти скребли по земле, пытаясь найти опору, но боль и тяжесть раны лишали его стремительности. Он уже не был тем неуловимым хищником, что бесшумно скользил между деревьями, — теперь он был просто раненым зверем. Леопард издал последний вздох — тихий, почти неслышный, будто просто выпустил из груди остатки силы, и замер навсегда.Тарк слез с дерева, вытащил своё копьё из туши, и наконец с облегчением вздохнул. Грудь ходила ходуном, руки ещё подрагивали, но опасность миновала.— Всё, — прошептал он в некуда и всем сразу. — Пора домой. Там меня ждёт Маврика.Соревнование на выносливость было пройдено. И Тарк его выдержал. Новый вождь нес в племя трофей — тушу леопарда. Тяжёлую, неподатливую, будто даже мёртвый зверь не хотел признавать поражения. Плечи Тарка ныли, мышцы горели, каждый шаг давался с усилием, но он не позволял себе опустить ношу. Так требовал обычай: победитель состязания сам приносит доказательство своей стойкости.