23. Укол.
- Мне лучше.
Отнимаю руку. С некоторых пор опасаюсь лекарств. Мне так беспокойно.
- Давайте вернемся, – прошу фельдшера. – Там Миша. Он пришел. Мне надо к нему.
- Никуда тебе не надо, – с силой укладывает.
Нечаянно бьюсь головой о край носилок. От звона темнеет в глазах еще больше. Сдавленно рычу. Бессилие размазывает. Только и думаю о том, что там Громобой остался.
Что такое … Все кружится.
- Тошнит.
- Ничего, сейчас перестанет.
Голос грубый, с жесткими нотками. Расплывающимся зрением таращусь на сотрудника медслужбы. Странная борода. Вроде бы как неровная у правого уха. Ерунда. Ведет сознание, скорее всего кажется.
- В какую больницу едем?
Слова с трудом проталкиваю. Во рту будто каша.
- Какая разница. Привезем куда надо.
- Мне позвонить надо.
Слепо ищу телефон. Его нет. Потеряла?
Закрываю устало глаза, пытаюсь успокоиться. В глубине сознания тревожно тарабанит: не спи, не спи, не спи, нельзя засыпать. И я борюсь. Включаю последние резервы, активирую все затаенные кнопки.
Шарю по краям, цепляюсь за выступающие борта, пытаюсь подняться.
- Да успокой ты ее! – бурчит водитель. – Что она дергается!
- Заткнись. Без тебя знаю.
Затихаю. И в моменте в голове взрыв.
Это не скорая!
Жгучая волна поднимается от пяток к макушке. Все волоски на теле встают дыбом. Страх, как липкая паутина, опутывает обездвиживает все тело. Мне невыразимо ужасно.
- Кто вы? – хриплю, булькая горлом.
Голос срывается, сипит и обрывается. Горю от подступающего волнения.
- Давай руку, – присаживается мужчина, раскрывая чемодан.
- Нет.
Он молча набирает прозрачное лекарство в шприц. Зажимает сгиб локтя, больно зафиксировав руками. Они у него, как клещи. Не вырваться.
- Пожалуйста, – текут ручьями слезы. – Пожалуйста. Отвезите меня к Мише.
- Заткнись, – ровно выговаривает, наматывая жгут. – Поработай лучше кулаком.
- Нет. Не колите.
Меня никто не хочет слушать. А я слишком слаба, чтобы сопротивляться. И кому мне молиться, кого просить? Так обидно, что жизнь рушится. Так страшно возвращаться в положение рабыни. Не хочу. Не хочу!
Мужчина безэмоционально хлопает по вене, приглядывается. Преодолевая зыбь по телу, угрожаю.
- Мой парень полицейский. Вам не страшно за последствия?
От переживаемого ужаса мозг проясняется немного. Говорю убедительно и связно, по крайней мере так мне кажется.
- И что?
- Он майор. Следователь. Он найдет всех.
- Правда? – жестко усмехается. – Пусть попробует.
Игла царапает кожу. Сопротивляюсь проколу. Жгут больно скручивает кожу, все щиплет и саднит. Но хорошо, что так, потому что именно боль помогает не рухнуть в беспамятство.
Верчусь. Не даю поймать тоненькую вену.
- Ты сейчас довыгребываешься, – хватает за волосы и трясет, приближает свою морду к моему лицу. – Я тебе вколю в глаз. Будешь безглазой ходить, а? Замерла быстро!
Лязгаю зубами. Морщусь.
- У тебя из рта воняет!
- Скоро ты вонять будешь, бегляночка, – усмехается, – поняла?
- Миша тебя найдет, – качаюсь в мареве, – ты кровью блевать будешь.
- Да как скажешь, – ставит колено на плечо, выкручиваю окончательно руку. – Если сам жить останется.
Фраза вымораживает. Пару секунд перевариваю, а потом невесть откуда прорвавшийся крик прорывает горло. Меня будто отпускает действие лекарств. Оно так резко прекращается после вспышки от сказанного.
Одолевает беспокойство. Они тронут Мишу? Причинят вред? Юматов пострадает из-за меня.
- К нему никто не приблизится, – кулаком прикладываю сидящего на мне мужика. – Мощи не хватит. Он следователь. Вы его не тронете, твари!
- Заткнулась.
В кожу больно впивается иголка. Сгиб горит, будто в него раскаленное олово вливают. Я борюсь, но сдвинуть глыбу не могу, как не стараюсь. Брыкаюсь, кусаюсь и толкаюсь, а потом вырубает свет.
Успеваю лишь подумать о Громобое.
А когда открываю глаза …
Смотрю в потолок. Сквозь раздолбанные доски, виднеется темное небо с огромными звездами.
Холодно. Мне очень холодно.