28. Молитесь своему богу.

- Ядвига эта на всю голову, – брат выкручивает руль, объезжая рытвину. – Эта сука еще в благотворительном фонде. Хер пойми там чем занимается, но постоянно крутится. Вроде мелкой сошки что-то.

- Страховка.

- Ага, согласен. Плюс белое пятно к биографии.

- Там одни черные дыры, – со злости чуть ручку не ломаю. – Федь, Лисова послал узнать про Одинцова?

- Канеш, – прищуривается от дыма. – Только мы с тобой в жопе мира и без связи. В обед должен доложить, как вернемся узнаем.

- Мгм. Главное, чтобы не проебались по факту.

- Не должны. Все пути сюда ведут, – трет глаза. – Спать хочу, пиздец просто.

- Янку найдем, отоспимся.

Кидаю взгляд в зеркало. У самого веки воспаленные, как у нарка. Не знаю, когда нормально спал. Не помню.

- Че там батя, Мих?

- Нормально.

- Не отпустило его? – хмкрится.

- Принципиальный слишком. Не так должны были идти по жизни генеральские сынки, – скриплю зубами.

Теперь с отцом пути у нас разные. Не вышло из нас стандартных классических «погонников».

Не уселись жопы в кресла, которые тепло греют.

- Ну у нас свой путь, – философски пожимает плечами. – Я бы тоже тогда выстрелил. И че? Отец всегда хотел давить, но он забыл одну вещь.

- Одинаковые характеры и своя собственная точка зрения.

- И в академию, кстати, мы под фамилией матери поступали. Чтоб без претензий потом.

- Ладно, Федь. Хорош. Завязывай вспоминать. Мне сейчас Яну найти надо.

В душе закорузло шаркает. Не до семьи теперь. Развалилось, не склеить назад. Такие дела.

- Найдем.

- Да. Я ее из-под земли достану.

- А потом?

- А потом, брат, видно будет.

- Взорвала сердце?

- Взорвала, Федь. Бахнула ядеркой. Поэтому сказал достану, значит, достану чего бы не стоило.

- Что за … – внезапно орет брат. – Пригнись!

Сползаю вниз, одновременно выхватывая оружие, взвожу курок. Времени на раздумье, как всегда, пара секунд.

В зад тачки бьет чужая пуля, брат выруливает в бок. Машина газует, рвет из последних.

- Тормозни немного, – ору, стаскивая куртку, освобождая руки.

Перетекаю на заднее сиденье, бегло оцениваю обстановку. По противоположной стороне едет буханка вся обляпанная грязью. Ни номеров, ни хера.

- Федь, гони!

Стекло разбивает очередная пуля.

- Ах, ты с-сук-ка!

Заряжаю выстрелы. Разбиваю в ответку все. Буханка виляет и съезжает с дороги. Зарывается в снегу, бешено прокручивает колесами.

Федя останавливается, я резво выскакиваю. Увязая по колено в снегу, пробираюсь. Наготове держу оружие. Открываю дверь. Позади на полу валяется стонущий мужик. За рулем сидит вусмерть напуганный бородатый парень. Хватаю его и слету прикладываю носом к баранке. Взвывает от боли.

Поднимаю, приставляю пистолет к виску. Ору во всю силу глотки.

- Девушка где?

- Какая?

- Считаю до трех.

Глаза паренька лезут на лоб. Он шмыгает носом, втягивая кровавые сопли.

- Нету. Сбёгла.

- В нас почему стреляли?

- Чужие вы. Вам тут нельзя.

- Дебилы, блядь.

Сплевываю на снег. Что с ними делать? Оставаться и ждать пока наши приедут, это время. А у меня его нет.

- Куда сбежала?

- В лес. Искали, – шмыгает от страха. – Не нашли. Небось звери задрали.

Продирает по спине. Судя потому, что до Карелии немного осталось … Звери есть.

Грудину распирает от безысходности. От сумбурной ярости вытаскиваю из машины бородатого придурка и швыряю в снег. Туда же летит мужик с заднего сиденья.

- Молитесь своему богу, – взвожу курок. – Сейчас вы с ним встретитесь.