‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 28

Богдан провел подушечками пальцев по коже над резинкой брюк, отчего я вздрогнула и еще сильнее вцепилась пальцами в его руку, откидывая голову на его плечо, и почувствовала новый поцелуй в висок. С губ сорвался протяжный стон, а низ живота налился болезненной тяжестью.

Суворов резко развернул меня к себе, обнял за шею и зашептал прямо в губы:

– Дыши, поняла?

Я могла только кивнуть, завороженная его взглядом. В нем читалась невероятная, просто дикая жажда… Поцелуй – жадный, настойчивый, подавляющий волю и заставляющий капитулировать, отвечать с той же страстью. Я обняла Богдана за шею, нежно поглаживая затылок, и почувствовала, как по его телу прошла волна дрожи, а поцелуй стал еще более диким и ненасытным.

Отпрянув, я дергаными движениями начала стягивать с него футболку. А когда отбросила ее в сторону, то Богдан протянул руки и снял с меня блузу через голову, не теряя времени на расстегивание маленьких пуговиц. Следом полетел и лифчик, и Богдан тут же сосредоточился на моей груди, с силой втянув в рот и поигрывая языком с уже острым соском. Я выгнулась навстречу его губам и громко застонала. И больше не хотела ждать, мне до боли нужно было почувствовать его в себе, унять тот жар, который с каждым мгновением разрастался все сильнее.

Легкие снова загорелись, и я громко выдохнула, услышав грозный рык Богдана:

– Блядь... Дыши, – зло приказал он, подхватывая меня под бедра и кидая на кровать. Рывком снял брюки вместе с кружевными трусиками и плотоядно осмотрел меня, голую и раскрытую. – Раздвинь ноги, – потребовал он.

Я подчинилась, мутным взглядом смотря в напряженное лицо Богдана. Он споро избавился от одежды, откинув ее в сторону, накрыл мое тело своим и сразу вошел. По всему телу прошла судорога удовольствия. Я закусила губу, ничего не видя вокруг, только чувствуя резкие толчки, и плавилась от наслаждения.

Оргазм накрыл с головой. Слишком быстро, слишком остро и мощно, как всегда было только с Богданом. Ни один из моих немногочисленных любовников не мог добиться того, чтобы я теряла голову и полностью растворялась в сексе с мужчиной.

Суворов тоже долго не продержался. С протяжным стоном он кончил мне на живот и лег на спину, пытаясь отдышаться. На лбу у него собрались бисеринки пота, а на шее забилась жилка.

Повернувшись на бок, размазал сперму по моему животу указательным пальцем. Взгляд Богдана снова потемнел:

– Почему ты тогда сбежала? – поинтересовался он, выводя узоры на моей груди.

Я вздрогнула, растерявшись от подобного вопроса в такой интимный момент.

– Испугалась, – честно призналась ему.

– Чего? – Богдан так на меня посмотрел, что захотелось стать меньше ростом.

Попробовала натянуть покрывало на себя, но Суворов не позволил.

– Не знаю, – отмахнулась я. Знала. Но соврала.

В самый первый раз это случилось, когда мы с подругой поехали в родной город на встречу выпускников. За неделю до знаменательного события я рассталась с парнем и готова была на любые безумства, ибо Олег меня достал до зубовного скрежета. Олежа был из разряда тех, кого называют «сыном маминой подруги». Отличник, «комсомолец» и просто красавец. А еще педант и зануда! Родители были от него в восторге и постоянно твердили, какой Олежек молодец. А вот рассеянного Вадика чуть кондратий не обнял, когда он впервые увидел идеальную чистоту в доме Олега. Костюмы висели в строгом определенном порядке, кружки он расставил по цвету, а носки были только белыми, и надевал их Олег только один раз. В свою очередь Олежек чуть не схлопотал сердечный приступ, когда посетил комнату Вадика. Тот порядком себя не утруждал, называя хаос, который царил в его комнате, художественным беспорядком.

Меня хватило ровно на месяц. Потом, невзирая на маменькины возражения, я послала Олега в пешее эротическое вместе с костюмчиками и кружками и со спокойной совестью поехала чудить в родной город. Как водится, на встрече выпускников алкоголь присутствовал в невообразимых количествах, а невесть зачем явившийся туда Богдан был так близко… Он ходил вокруг меня, словно кот вокруг крынки сметаны, окутывая ароматом своего парфюма, и так смотрел, что в животе бабочки порхали. Так, что проснулась я рано и у него дома, сгорая от стыда и посыпая голову пеплом от своей собственной несдержанности.

И сбежала, забыв собственные трусики где-то в недрах Суворовской квартиры, представляя в красках, что Богдан может обо мне подумать. Нет, мне в принципе всегда было наплевать на чужое мнение… Чужое, но не его. И дабы спасти остатки гордости и самоуважения, я уехала. Чтобы через год снова оказаться в его объятиях.

Тогда все было проще и намного банальнее. Мы встретились в ночном клубе. Бага был с друзьями, я с Вадиком и его новой пассией. Нас просто притянуло друг к другу из разных углов клуба. И как с танцевальной площадки мы переместились в гостиничный номер, я помню смутно, ибо снова потеряла голову только от одного прикосновения. А утром… Снова страх и сомнения. Глупо, конечно, но я ничего не могла с собой поделать. Тогда я даже представить себе не могла, что у нас с Богданом может быть хоть подобие отношений.

– Врешь, – уверенно сообщил Богдан, – ладно, не хочешь говорить – не надо.

Он легко поднялся с постели и натянул джинсы на голое тело. А я плотоядно облизнулась, разглядывая его спину и… то, что ниже. Мышцы спины плавно перекатывались от каждого движения, а у меня покалывали кончики пальцев от желания дотронуться, обвести каждую. Но, кажется, Суворов на меня обиделся, потому что ушел он, не оборачиваясь. Я тяжело вздохнула, разглядывая потолок.

В кухне Бага погремел посудой и вышел на улицу, громко топая. Вернулся через несколько минут с полной кастрюлей воды и поставил ее на крохотную плиту, состоящую из одной конфорки.

Я тоже поднялась и просто накинула покрывало на голое тело, внимательно наблюдая за действиями Богдана. Я не знала, о чем говорить, а Суворов психовал и даже не пытался это скрыть.