Глава 12
Тамер
После разговора в саду Шейх прошел в свою спальню. Ярость все еще клокотала внутри. Чувство растущей злости по поводу строптивого нрава этой девчонки вызывало досаду. Она была такой восторженной и наивной с самого начала, ему казалось, все будет так просто… Что же он получил? Отчаянную в своей упертости хмару (араб. – ослица), которая осмеливалась бросать ему вызов, нагло ответно смотреть в глаза не подчиняться. И это сейчас, когда каждый её вздох зависел целиком и полностью только от него…
Хорошо, что отца не было во дворце. Слухи о приезде с новой игрушкой из Москвы наверняка до них уже дошли. У него будет время успокоиться, приручить её и предстать перед правителем в адекватном состоянии, а не взвинченном и голодном, каким он был сейчас. Нельзя показывать эмоции. Отец презирает чрезмерную импульсивность в мужчинах, особенно в отношении женщин. И он не даст ему повод сомневаться в своем верном выборе в его пользу как наследника.
Несколько часов интенсивной работы над накопившимися бумагами не позволил очистить мозг о ней. Снова и снова он возвращался к событиям последних дней, зачем-то прокручивая воспоминания.
В тот поздний вечер, когда недотрога пулей выскочила из автомобиля, он долго еще не мог прийти в себя и заставить вернуться в отель. Холодная и прекрасная Москва. Серебро мерцало на свежих сугробах. Великолепная красота, завораживающая. Но не его. Он любил энергию этого города, его волновали местные женщины, но этот пробирающий холод– нет. Россия никогда бы не стала его домом, даже если бы его заставили здесь жить, как, например, Амра. Зной пустыни разливался в его венах. В ее губительной грубости, суровой неприступности, непоколебимой беспощадности он находил внутреннюю силу.
Так как так могло произойти, что именно здесь, в этом продрогшем крае он испытал такой дикий прилив жара, какой не испытывал даже в самый палящий зной. Желание обладать этой девчонкой захватило его с такой силой с первой минуты, как выделил ее среди толпы по приезду на конференцию, что он даже не поверил себе. Шейх Тамер рано познал слишком много красивых и умелых женщин всех мастей и категорий, чтобы эмоции в отношении них были яркими и заставляющими выбиваться из привычного круга жизни и мыслей. «Ты способен купить любое удовольствие на земле, мой мальчик», – любил повторять отец, – «так направь весь свой пыл не на то, что между ног у девицы, направь его на дело. Сходи с ума по единственно ценному, что делает мужчину мужчиной-власть и силу» …
И ведь не было в ней ничего такого, да и повода она не давала. Да, красивая, юная, неопытная, но ведь разве его этим удивишь? Он бы мог в течение пяти минут найти таких сотни, тысячи. Волоокие искусницы, робкие девственницы, стервозные гордячки, интеллектуальные аристократки… а мысли были о ней- сидел в зале, слушал речи выступающих- и думал о какой-то мелкой сошке на высоких каблуках, словно ему десять лет.
Её искренний восторг и увлеченность Ближним Востоком удивили. Впервые разговор с женщиной с Севера был таким наполненным духом его мира. Может в этом и весь секрет? Она была чужачкой, покусившейся постигнуть то, что не до конца открыто даже ему? Когда она говорила об Ум Кульсум, ее глаза так светились, а суждения были такими глубокими, что он даже восхитился тем, как столь юная и далекая от его культуры девочка может это чувствовать.
Разорвать этот морок. Развенчать образ посланного с небес ангела, способного вести томные и одновременно с тем умные разговоры, как Шахерезада перед Шахрияром. Сделать обычной. Продажной, использованной, забытой… Овладеть ею в этот свободный вечер в Москве, кинуть какой-нибудь подарок, даже денег, если она ему понравится. Спокойно улететь обратно, забыв навсегда. Сколько раз он возвращался на родину с жутким похмельем и напряженными мышцами, как после изнурительных занятий в спортзале, зато хорошо погудевший в компании красоток. И сейчас было бы так же…
И снова сбой. Ее отчаянный отпор и признание в сердцах, что она невинна- это очередной выстрел. Уже контрольный. Когда девчонка выбегала из машины, думая, что ей удалось ускользнуть от него, она еще не знала, что ее судьба предрешена. Теперь обладать ею было делом принципа… Осталось только дождаться отлета на родину.
Но впереди был еще целый день переговоров, а жар неудовлетворенности, распаленный ею, не утихал. Он требовал выхлопа, иначе норовил уничтожить и его самого, и тех, кто был рядом…
– Господин шейх, могу к Вам обратиться? – услышал голос Амра, занявшего место водителя, как только Майя покинула машину вся в слезах.
Они уже успели вернуться в Москву и нарезали как минимум второй круг по Садовке. Просто хотелось проехаться и подумать, не окунаясь в хмельной шум ночной столицы. За это время он выкурил полпачки сигарет, хотя курил крайне редко.
–Ялла (араб. давай).
– Простите мою наглость, Ваше превосходительство, но не стоит ее трогать…
Перевел насмешливый взгляд на помощника. И правда, неслыханная дерзость.
– Понравилась? – усмехается и затягивается так, что сигарета на одном вдохе превращается в фитиль из золы.
– Не в этом дело… ээ… Вернее, Вы не так поняли… Она хорошая девочка, чистая. У нее своя жизнь.
Шейх снова переводит взгляд на дорогу. Да, своя жизнь. Бежать серой мышью, пряча лицо в воротник от холодов, краснеть из– за проеденных реагентом сапог… Жизнь сильной, независимой женщины…
– Давай в отель, – приказывает коротко, – позвони Косте. Хочу шлюху. Блондинку с длинными волосами. Молодую. И чтоб хорошо работала ртом. Может даже прислать парочку на выбор. Заплачу за всех…
Не помогло. Приторные, воняющие пороком. Пользованные. Он хотел её. Только её. Эту глупую русскую, отказывающуюся от своей удачи. Хотел, чтобы ее пухлые губы, сладость которых все еще играла у него во рту несмотря на килограммы никотина, шептали слова страсти ему на арабском, чтобы она билась в исступлении под ним. Ему хватит пары раз. Нет, месяца. Он насытится и отпустит её, как остальных своих игрушек. Щедро вознаградит и найдет новое увлечение- очередную призовую лошадь, охотничьего сокола, особняк под Лондоном или другую женщину…
Но это будет потом. А пока мысли был только о ней. Вышвырнул за дверь проституток и прямо в ночи поднял спящего Амра, отдавая распоряжения о том, как поступит с ней завтра.
Визит к гинекологу не был обязательной частью программы. Опыт достаточно ему подсказывал, чтобы и так понимать, что она не врет про свою невинность. Просто хотел наказать её. Хотел преподать первый урок. Один из многих, которые ей придется с ним постигнуть. Она его вещь. И он будет сделать с ней что угодно и где угодно, как бы неприятно или унизительно это ни было.
И снова сделал хуже только себе. Увидел ее нежную розовую плоть- и его парализовало. Идеальная. Созданная для него. Ждущая только его. Такая уязвимая, беззащитная, желанная. Он бесстыдно смотрел на нее и мечтал видеть ее влажной и блестящей, зовущей его своим ароматом желания.
Он уже чувствовал ее запах. Чувствовал в машине, когда они выехали из мрака клуба и остались вдвоем. Она хотела его. Пусть сама боялась этих ощущений, но хотела. Женщина-самка. И она тоже источает феромоны, как настоящая самка. Как его тигрицы прельщают своих львов. Этот запах преследовал его все время- пока они летели в самолете, пока сидели рядом в автомобиле по дороге во дворец, в саду, пусть он был гораздо менее уловимым, потому что девчонка испугалась и закрылась от него. Но ничего, он слишком умело играл на женских телах, чтобы не уметь пробудить в ней ответ.
Их словесная дуэль только распаляла эту страсть. И он чувствовал на уровне инстинктов мужчины, что внутри ее строптивой брони скрыта такая энергетика, в ней столько скрытого удовольствия, сколько нет в колодце в пустыне, бьющем водами из глубины земных недр. Его Майя. Вода в пустыне… Он изопьет ее столько, сколько она и представить не может…
Откинулся на подушки, чувствуя, как умелые пальцы найяды (араб. – наложница) искусно массируют пальцы ног, когда вторая разогревала шею перед тем, как начать прорабатывать напряженные мышцы и там.
Широкое окно, перед которым он лежал, ожило, являя сцену на другой стороне, где никто не знал о его молчаливом присутствии. Одно из древних развлечений господ гаремов. Устанавливать секретные зеркала, позволяющие подглядывать за интимной жизнью обитательниц гарема. Эксгибиционизм по-восточному…