Глава 33
Ужин был сказочным. Дахабия тронулась от пирса, и мы поплыли по степенному и вальяжному Нилу, наслаждаясь экзотической красотой зеленой сочной Африки на палубе и дегустируя колоритную и сытную кухню здешних мест. Закат постепенно опускался на мир и окрашивал все вокруг в бархатно-красный отлив. Очертания высоких королевских пальм разрезали линию горизонта своими лохматыми шапками.
Мо оказался очень легким и приветливым человеком и совсем не походил на грозного надменного араба в традиционном понимании. Теперь было понятно, почему Алия сохраняла такую раскрепощенность. Тамер сейчас, казалось, тоже сильно изменился. Он стал моложе и спокойнее, много шутил и вел себя очень просто. Мы весело разговаривали, смеялись и я впервые словно бы не чувствовала себя в окружении тех, кому не являюсь ровней, и кто всегда смотрит со снисхождением. Хотя «мы»– сказано слишком громко. Барьер все равно существовал. Мне все равно было непривычно в такой компании. Я в основном слушала. Говорили мужчины и Алия, украшая вечер своими заливистыми трелями. Она и правда была до безумия привлекательной и обаятельной. И с Мухаммадом они очень гармонировали. Два породистых, ярких, откровенно любящих друг друга человека, которые не стеснялись выражения своих эмоций. Мо то и дело трогал свою жену, а она бросала на него такие горячие взгляды, что мне становилось крайне неудобно.
–В детстве мы часто проводили время в Асуане, – сказал Мухаммед, отпивая вина, – я ненавидел здесь бывать. Мне казалось, что нет места скучнее. А Тамер обожал…
–Ты всегда любил шумные гулянки больше, чем я, – усмехнулся Шейх.
–А ты, Майя, любишь веселые компании? – спросила вдруг Алия, – мы, ливанцы, люди праздника. Всегда живем как в последний раз. Это потому, что жизнь у нас как на пороховой бочке. Что ни день, то очередной кризис или война…
–Я предпочитаю тишину и совсем не понимаю жажды к безудержному веселью, – честно ответила я.
–А как же отдых?
–Для меня лучший отдых- это чтение книги и размышления. Или приятные беседы, например.
–А ты нашел себе пару, братец, – подмигнул Мо, – можете часами уныло философствовать о жизни…
Все дружно засмеялись, даже мой Шейх.
Мой… Прозвучало странно даже для самой себя…
–Хабибти, тебе не холодно? – обратился ко мне вдруг Тамер, накидывая на плечи плед. Воздух здесь и правда был свежим, но с воды не дуло. Наоборот, идеальная погода. Она словно бы обволакивала, ласкала нежной рукой. Я млела.
Когда я подхватила край пледа, наши пальцы на секунду соприкоснулись. Мы оба вздрогнули. Я быстро отвела взгляд, чтобы наткнуться на две пары застывших в удивлении глаз. Настолько удивленных, что они оба впервые за весь вечер затихли.
Смущение первой разорвала Алия.
–А я вот замерзла, – сказала она, игриво поднимаясь, – и у меня рядом нет такого галантного ухажера, который бы сейчас заботливо накинул мне на плечи шаль…– бросила на Мо взгляд с наигранной укоризной.
–Могу накинуть на тебя что-то другое, хабибти, – сказал мужчина, подмигивая, а я вдруг поняла, от чего они оба так опешили всего минуту назад… Щеки зарделись. Хорошо, что здесь почти темно и моего смущения и даже смятения не видно…
–Таввиль баляк, я заляме (араб. – потерпи малец, парнишка), – лукаво подмигнула мужу Алия на чисто ливанском диалекте. Подошла к встроенному в стену тумблеру. Что-то умело нажала, от чего по палубе начала задорно играть ритмичная музыка.
–Обожаю, когда эта бестия говорит на ливанском, очень заводит, – откинулся на стуле Мо, прожигая свою жену вожделенным взглядом. Вау. Это же надо, какая страсть… И это после рождения ребенка…
К моему величайшему удивлению Алия тут же, совершенно не стесняясь, пустилась в пляс. Нет, это не было ни пошло, ни вызывающе. В этом была вся она. Просто веселилась. Просто вела себя естественно.
–Таали, йя сабая (араб. – давай, девочка моя), – обратилась она ко мне, маша рукой, – мне скучно одной.
Я смущенно улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Оба мужчины расслабленно улыбались.
–Давай, Майя. Здесь можно, – усмехнулся Мо, – ты больше ни с кем не встретишь такого прекрасного и доброго Тамера, как с нами. Потому что только я знаю, как он ловил в детстве лягушек по всему дворцу, спасая их от змей, – захохотал Мо, ударив по-свойски брата в бок, – на самом деле, он очень добрый, хоть и строит из себя напыщенного самодержца.
–Правда, Майя, – произнес тихо, наклонившись ко мне Тамер, -здесь можно… Если хочешь, повеселись.
–Давай-давай! – подначивала Алия.
–Я не умею танцевать, – начала смущенно отмахиваться я.
–А я что, умею… Это ж не танцы, это так, дурачество! – ответила ливанка, сама, вытянув меня за собой.
Я попыталась расслабиться. Голова чуточку кружилась, вино дало о себе знать. Может быть, поэтому я и осмелела. Музыка и правда была ритмичной и задорной. Ритм табли (прим.– арабский барабан) отбивал в такт биению сердца.
–Не смущайся, Майя! Тебе нечего стесняться, он уже твой… -подтолкнула меня в бок Алия, – Ты его слышала? «Хабибти» … Йа рейт (араб. – о, Боже)!
–Тише, – прошептала я ей, ненароком с опаской оглядываясь на Тамера. Он смотрел. Так смотрел, что по телу пронеслась искра неконтролируемого волнения, горячая и стремительная.
Мне сейчас правда хотелось танцевать для него. В первый раз такое желание… Мне всегда казалось, что я вообще не про танцы… И я впервые не напрягалась за все это время.
–Смотри, все дело в движениях бедрами и руках, – деловито начала объяснять Алия.
-Хабибти, брат? Серьезно?!– усмехнулся Мо, стоило нам остаться с ним вдвоем, – я хорошо тебя знаю. Ты не одну свою женщину еще так не называл…
Я не перевел взгляда на Мухаммада, хоть он и продолжал меня дырявить. Мои глаза были увлечены другим…
– Уверен? -продолжал он.
–Не настроен сейчас обсуждать эти вопросы, братец…
–Да брось. Все и так понятно. Было бы иначе, Майи бы сейчас с нами не было. Ты взял именно её. Впервые, Тамер. Ты хоть понимаешь, что этот шаг будет иметь последствия? Ведь завтра…
–Понимаю, – перевожу взгляд на брата, не желая сейчас слушать и так то, что самому прекрасно понятно.
–Почему она? Вокруг столько женщин… Не менее красивых, чем эта русская… Все дело в том, что она тебе еще не отдалась? Всего-то нужно было помурыжить шейха? Так просто?
Теперь уже я перевел игривый взгляд на братца.
–А почему Алия? Вокруг столько женщин… Все дело в том, что она самая коварная и безалаберная женщина во всем Ливане? Всего-то нужно было отдаться шейху в первый же день? -подковырнул его я.
Их историю любви я лично видел с первого дня. И сначала она мало напоминала сказку с прекрасной принцессой. Алия была очень красивой женщиной, недавно избранной королевой красоты. И за ней ухлестывали многие влиятельные мужчины региона. Мо вступил с ними в соперничество, вызывая во мне снисходительное удивление. Кто же знал, что все будет про семью, а не про очередную гулянку с громким и страстным романом…
–Я не наследный принц, Тамо… Я самый не амбициозный человек во всем Киренаике. Именно поэтому ты меня и любишь… Я ни на что никогда не претендую…
–Я люблю тебя потому, что ты мой брат и ты чист душой, Мо. Ты знаешь это…
–Ахмад тоже твой брат.
На секунду наши взгляды с Мухаммедом пересеклись. В них впервые за вечер не было оттенка веселья. Мы оба знали, что эта тема отнюдь не забавная…
–Ахмад- повернутый псих, у которого на уме своя повестка…
–И жажда власти, Тамер. Никто так не ждет, чтобы ты оступился, как малыш Хаммуда (прим.– используемое в арабском мире уменьшительно-ласкательное сокращение имени Ахмад) и его мамочка…
Мо был прав. Амбиции нашего младшего распространялись далеко за пределы вверенной ему сферы ответственности в военной области.
Мы оба затихли и задумались, наблюдая за девушками, беззаботно веселящимися и переговаривающимися.
–Майя- не самая сильная твоя карта, Тамер. Это не та женщина, кого бы хотели видеть рядом с будущим правителем Киренаики. Она чужестранка, какой бы прекрасной ни была. То, что могу позволить себе я, ты не можешь… Ты ведь понимаешь? На кону вопросы династии. Никогда не думал, что буду тем самым противным человеком, кто будет возвращать тебя на землю, но…
–Успокойся, Мо,– откинулся я вальяжно на стул, – меня не надо приземлять, потому что я ни о чем не забывал и никуда не улетал…
Посмотрел на девочку, чьи движения бедрами сейчас на самом деле заставляли меня думать явно не о благополучии династии…
–И что будешь делать?
Этот разговор нужно было заканчивать. И потому, что мое возбуждение уже сильно натирало джинсы, и потому, что сейчас явно было не до задушевных диалогов на государственные темы. У меня были другие планы на вечер, перерастающий в ночь…
–Тебе рассказать, что делают в таких ситуациях? – перевел ироничный взгляд сначала себе на пах, а потом на брата, вставая.
Подошел к Майе, тоже пританцевывая.
–Таали, баннута. Покажу тебе звезды. Они здесь особенно яркие, – прошептал, увлекая красавицу за собой в наш сьют.
– Хара (араб. -дерьмо) …– раздосадовано шепчу я, когда вместо того, чтобы впиться в эти сладкие губки, стоит нам только зайти в комнату, чувствую, как настырно вибрирует в кармане телефон. Кидаю быстрый взгляд на экран. Отец. Не ответить не могу…
Выхожу наружу. Быстро с ним говорю, смазывая и закругляя те вопросы и ответы, которые могу. Впервые разговор с Королем хочется прервать как можно быстрее не потому, что он гневается или раздражает. Потому что дико тянет к ней… Не хочу потерять волшебство момента, не хочу, чтобы птичка снова вырвалась из лап, хотя сама уже рада в них сидеть…
Наконец, нажимаю на завершение вызова. Поворачиваюсь и направляюсь обратно в спальню. Захожу слишком резко, не стуча. Я вообще не понял, сколько времени провел снаружи, все мысли были внутри, так не терпелось его закончить.
Майя в телефоне, что-то смотрит и… как только слышит меня, резко дергается, словно бы пойманная с повинной. А это уже интересно…
Я замираю, когда вижу, что она не нажала «стоп на видео» и теперь по комнате разносятся характерные мужские и женские стоны.
Снова дергается, судорожно стучит пальцами по экрану. А это даже забавно.
–Что ты здесь делаешь? – не могу не задать вопрос покрасневшей девушке.