Глава 8. Часть 2. Ненависть – изнанка любви

Слишком неожиданно и резко язык Максима Юрьевича врывается в мой распахнутый от удивления рот. Он буквально насилует меня им, не позволяя сомкнуть губы, до боли прикусывая, настойчиво сминая их. Требовательно, жадно, тщательно исследует, выводит круги языком по нёбу.

Хватает меня за шею сзади и удерживает так, что мне приходится отвечать на поцелуй, не имея возможности отстраниться или отвернуться.

Ледяное прикосновение мужских рук к моей горячей коже заставило миллионы мурашек пробежаться по телу.

– Отвечай мне. – требует, приказывает и снова жалит поцелуем.

Он лишь на долю секунды оторвался от моего рта и впился снова, издавая приглушённый рык, словно раненый зверь.

И я ответила. Ответила, как умела, точнее никак. Просто позволила ему беспрепятственно разгуливать своим требовательным языком по моему рту, перестала сопротивляться и смыкать зубы.

Наглый мажор забирается одной рукой мне под блузку, второй всё ещё крепко удерживая на месте, не давай пошевелиться.

Становится трудно дышать, хоть бы перерывы делал между поцелуями, чтобы я могла глотнуть немного воздуха.

Мучительно медленно холодные пальцы двигаются вверх, очерчивая рёбра и щекоча, круговыми движениями пробираются под бюстгальтер. Нежную кожу обдаёт жаром в месте недавних прикосновений, вызывая волну, отправляющую по телу жгучие импульсы постыдного удовольствия.

В ответ моё предательское тело против моей воли и разума испускает рваный выдох наглому парню прямо в рот, тот перехватывает его губами и смакует, самодовольно улыбаясь.

Обхватив грудь ладонью, нежно сминает, параллельно лаская пальцами от чего-то затвердевший сосок.

Чувствую странное ощущение внизу живота. Мне одновременно хочется, чтобы он продолжал, и в то же время остановился. Пока не решила, чего хочу сильнее, но выбора мне никто и не даёт.

Вот так просто берёт и лапает меня всю вдоль и поперёк, наплевав на личные границы и профессиональную субординацию. И останавливаться не собирается.

Чувствую прикосновение к бедру и пытаюсь вырваться ещё интенсивнее и яростнее, но не получается. Он не сдвигается ни на миллиметр, продолжая, совершенно ничего не стесняясь, путешествовать по моему телу, прокладывая всё новые и новые маршруты.

Я вся полыхаю, как лесной пожар, а он с дьявольским смехом поджигает спичку и подливает масла в огонь.

Щёки загораются ещё ярче, если это вообще возможно, когда его рука прикасается между моих пытающихся сомкнуться ног. Он гладит, с силой надавливает на пульсирующую чувствительную точку, явно наслаждаясь тем фактом, что моё бельё позорно увлажнилось.

Колени предательски дрожат, ладони потеют, когда прохладная мужская ладонь отодвигает в сторону бельё и мажет пальцами по влажным складкам.

А самое ужасное, что всё происходящее не вызывает во мне отторжения, мне это нравится. Я хочу ещё. Я хочу больше.

Стыд смешивается со сладкой истомой от новых неизведанных ощущений, и я безвольно принимаю всё, что он со мной творит. Сопротивляться нет ни сил, ни желания, ни смысла.

Меня с потрохами выдаёт невольно вырвавшийся наружу жалобный стон. Максим Юрьевич явно наслаждается моей реакцией, самодовольно ухмыляясь, глядя прямо мне в глаза.

Я такая мокрая, что от стыда хочется сбежать. От смущения прикрываю веки и из-под опущенных ресниц наблюдаю, как расстёгивается ширинка с характерным звуком.

Возбуждение нарастает, не давая спуску, а с ним и ужас.

Максим Юрьевич входит в меня резко, жгучая боль пронзает промежность, сдавленный всхлип вырывается наружу. Я пытаюсь вскрикнуть, но он проглатывает все звуки, доносящиеся из моего рта. Но начинает двигаться чуть медленнее, а каждый укус на губах зализывает языком.

Движения бёдер становятся плавными, и я улавливаю ритм, начинаю двигаться навстречу. Боль понемногу стихает, её вытесняет приятное покалывание, но каждый толчок всё ещё чувствуется очень остро и ярко.

Он тянет меня за волосы, подставляя шею под свои губы и оставляя на ней чувствительные красные следы. Цепляюсь в широкие плечи и утыкаюсь лицом куда-то в ключицу. Смотреть в глаза боюсь.

В какой-то момент боль совсем отпускает и сменяется сладкой негой, член внутри ощущается ещё больше. Внутренности сжимаются, а наслаждение превращается в тягучий приторный сироп и разливается по телу невероятным кайфом. Мышцы сокращаются в судорогах удовольствия, пальцы на ногах поджимаются.

Хочется кричать, визжать во все горло, наплевав на приличия, но я издаю лишь сдержанный стон на выдохе.

Это определённо был оргазм, самый первый в моей жизни. И кто бы мог подумать, что впервые кончу я именно от него, своего руководителя.

Максим Юрьевич сначала замедляется, а затем и вовсе останавливается, замирая. Чувствую пульсацию внутри. Его грудь часто вздымается, а руки дрожат, то ли от разрядки, то ли от перенапряжения.

Мы оба часто дышим и не хотим ничего говорить. Отголоски удовольствия ещё пульсируют внизу живота.

Не верится, что я переспала с почти что незнакомым парнем. И не в постели, а прямо его в кабинете, на столе, там, где приспичило, так сказать. Отдала ему свою невинность, почти ничего о нём не зная. Мы даже не в отношениях, не было ни свиданий, ни ухаживаний. Один пьяный поцелуй не считается.

Чувствую себя дешёвкой. Теперь, когда пелена удовольствия спала, реальность кажется удручающей. А что, если он подумает, что я и дальше готова с ним спать? Я и в этот то раз не планировала. Вообще не собиралась.

Отталкиваю Максима Юрьевича и одёргиваю юбку, стараясь не смотреть на него вообще. Он берёт пачку влажных салфеток из ящика стола и, не глядя, вытирается, не сразу замечая на себе кровь. Мою кровь.

Чешет затылок и с недоумением смотрит на меня. Я отвожу взгляд.

Затем выхватываю алую салфетку у него из рук и выбрасываю в мусорное ведро. Прекрасно понимаю, что теперь не отмоюсь от позора.

На душе так погано. Хочется скорее в душ, между ног липко и неприятно, а по бёдрам стекает горячая жидкость. Моя или его, теперь уже не важно.

– Ты девственница? Какого чёрта ты девственница? – набрасывается он на меня, прижимая к столу, не давая уйти. – Почему не сказала? Чёрт, я трахнул целку…

Последнее бормочет себе под нос.

– Ну извини, что не повесила баннер на входе «Осторожно, целка!» – взбесилась я, используя его же ругательство. – Ты мне и слова не дал вставить со своим языком у меня во рту.

– Тебе сколько? Двадвать пять? И ты ещё девственница?

– Двадцать три. – мой голос напоминает змеиное шипение.

И твоими стараниями больше не девственница.

– Я думал, вы трахаетесь с тем качком! – кричит он в своё оправдание.

– Ни с кем я не тра… сплю! А если и спала бы, то что теперь можно вот так брать меня силой всем подряд?

– Я не брал тебя силой! Я… – заметила, как на секунду, буквально на краткий миг в его взгляде рухнула стена непоколебимой уверенности в себе. – Тебе же понравилось, ведь так?

Ни за что на свете не признаюсь ему, что мне и вправду понравилось. Не так я себе представляла первый раз, но всё прошло… довольно неплохо.

Каким-то образом мне удаётся увернуться из хватки его цепких рук и сбежать из кабинета. И слава богу, что он меня не преследует.