Глава 11. Наваждение

– Ритуль, тебя там Лариса Александровна просила зайти к ней. – встречаю Дашу в коридоре.

Хорошо всё-таки, что она рядом, хоть и не поступила. Но вот новость принесла очень волнительную, аж сердце неуютно сжалось в груди.

– Сейчас? А что ей от меня надо, не сказала? – почему-то при виде ректорши я чувствую себя неуверенно, а встречаться с ней наедине и вовсе не хочется, тем более сейчас.

Там явно ничего хорошего не жди. Мой план прикинуться ветошью и не светиться не сработал. Всё осложнила наша с Максимом Юрьевичем… связь.

Неужели она всё о нас узнала и теперь собирается отчислить меня, чтобы не замарать грязью безупречную репутацию университета? Но откуда? Может нас кто-то видел тогда в кабинете? Мы не особо заботились о том, чтобы быть потише, да и дверь не запирали, возможно она даже была приоткрыта, не помню. Наверняка не мы одни задерживаемся на работе.

А может он сам ей и рассказал, чтобы избавиться от меня, ведь изначально не хотел же брать себе аспирантку?

Думать о том, что моё соблазнение было заранее спланировано, чтобы добиться своего наперекор ректорше, было вполне себе в духе бунтарского характера Максима Юрьевича, но размышлять об этом совсем не хотелось, слишком больно. Мне хотелось верить, что хотя бы отчасти всё это было искренне, ну хоть чуть-чуточку. Что это было нечто большее, чем коварный план или вдруг охвативший низменный инстинкт, и я ему хотя бы немножко нравлюсь как девушка.

Но это было слишком наивно с моей стороны, даже я это понимала, поэтому не озвучивала свои мысли вслух даже Даше.

– Не знаю, ничего не сказала. Но вид у неё был недовольный, на твоём месте я бы поторопилась и не заставляла её ждать, чтобы ещё больше не ухудшить своё положение.

Даша по-дружески похлопала меня по плечу, мол держись, выше нос, прорвёмся, и удалилась в свой кабинет с огромной стопкой документов в руках. Но почему-то от дружеской поддержки мне легче не стало.

Несмотря на совет подруги, я выбрала самый длинный маршрут до кабинета ректора, через библиотеку, чтобы максимально отсрочить встречу. Так же как приговорённый к смертной казни медленно идёт на эшафот, желая сделать как можно больше вздохов перед гибелью. Но перед смертью, как говорится, не надышишься, а отчисление для меня как раз сродни смерти, ведь как жить дальше без мечты? Я не Даша и не смогу довольствоваться малым на другой работе, мне либо всё, либо ничего.

А самое обидное, что этому напыщенному гусю, моему руководителю, всё сойдёт с рук. Это он во всём виноват, но именно меня показательно накажут в назидание другим. Уж не знаю, очаровал он ректоршу своим обаянием, или папочка-олигарх спонсирует все хотелки сына, но её лояльное отношению к мажору видно невооружённым взглядом.

Ещё немного мнусь перед закрытой дверью в кабинет, не решаясь постучать, но стоять тут вечно не получится, рано или поздно придётся войти и принять свою участь. И сделаю я это с гордо поднятой головой.

Вдох, выдох, натянутая вежливая улыбка, приглушённый стук.

– Да-да. – отвечает из-за двери миловидный голосок.

Между кабинетом ректора и коридором оказалось ещё одно помещение – приёмная с личным секретарём руководителя.

– Я к Ларисе Александровне, она меня вызывала. – произношу робко, почти шёпотом.

– Цветаева? Проходите, она вас ожидает.

Девушка за компьютерным столом была довольно милой и вежливой, полной противоположностью своей начальницы. Копна густых рыжих волнистых волос обрамляла веснушчатое лицо. Минимум макияжа, максимум естественности в образе. Но посмотрела она на меня как-то рассеянно, между делом, и тут же снова уткнулась в монитор, с остервенением нажимая на хрустящие под её пальцами клавиши. Разве что по монитору не стучала от раздражения, многие так делают, ну мало ли, вдруг поможет.

– Грёбаная железяка, ты будешь сегодня нормально работать или нет? Опять глючит и зависает. Этих айтишников не дождёшься, а у меня работа стоит. – раздражённо бубнила она себе под нос.

Я хотела было предложить девушке свою помощь, веду учусь как-никак на кафедре информатики, но вовремя вспомнила, что я здесь не за этим, и прошла дальше.

– А, Маргарита… Проходите, садитесь. – ректор тычет пальцем на уютный диван в углу кабинета, не отрываясь от телефонного разговора, и я присаживаюсь на краешек, а натянутая кожа мягкой мебели тихонечко скрипит подо мной.

Она ещё какое-то время говорит по телефону, полностью игнорируя моё присутствие, и, судя по доносившимся до меня обрывкам фраз, я попала в разгар семейной ссоры с мужем. Не то чтобы я специально подслушивала, но не закрывать же уши.

– Так, Цветаева, теперь с вами. – она раздражённо кладёт телефон на стол и обращается ко мне из-за своего стола, а я инстинктивно вжимаюсь в диван с нервирующим скрипом моего тела по натуральной телячьей коже. – Думаю вы и сами уже догадываетесь, для чего я вас пригласила.

Киваю и продолжаю молча смотреть на грозную руководительницу, часто хлопая ресницами, чтобы разогнать наворачивающиеся на глаза слёзы.

– Хорошо, значит на сегодня вы свободны, не смею вас больше задерживать.

То, что я свободна, я уже поняла, но почему же только на сегодня?

– Лидочка даст вам указания, с Максимом Юрьевичем я уже тоже обо всём переговорила. – она указывает на дверь и снова погружается в телефон, не обращая на меня внимания.

Разговор окончен. Быстро, чётко, без тени сожаления на лице. Во истину деловая женщина.

На ватных, не желающих меня слушаться ногах выхожу в приёмную, на автомате подхожу к секретарше и позволяю себе один лишь единственный несдержанный выдох на грани с истерикой, вот-вот разревусь. Живот скручивает в болезненном тошнотворном спазме от волнения.

– Да вы не переживайте так, обычно дело. – успокаивает она меня, протягивая стакан воды.

Может для вас и обычное, а вот меня увольняют впервые. Видимо моё бледное лицо и трясущиеся руки выдают внутреннее состояние.

– Что, так боитесь летать? Я к сожалению, уже не могу сдать билеты, на поезде вы не успеете. Ну, выпейте там какую-нибудь таблеточку успокоительную, что ли. Прошу, не отказывайтесь от поездки, а то Лариса Александровна меня убьёт, она и так сегодня не в духе. – испуганно чуть ли не умоляет меня она, приобняв за плечи.

– Поездки? – ошарашенно переспрашиваю.

Ничего не понимаю, какая такая поездка? Разве речь не о моём отчислении?

– Ну да, поездки на научный конкурс. Совсем переволновались, бедненькая. – списала она моё недоумение на стресс. – Завтра вылет. – она протягивает мне билет на самолёт.

Так меня не уволили? Не отчислили из аспирантуры? Про меня и Максима Юрьевича никто не знает?

– Гостиницу я вам тоже уже забронировала. Мероприятие продлится два дня. – сбивчиво тараторит мне под ухо как там её, Лидочка?

Значит наша работа всё-таки прошла отбор на конкурс, не зря мы тогда старались пол ночи. А я-то уже надумала себя всякого…

– Тогда я это… пойду… чемодан собирать. – заторможено, как во сне, выплываю из приёмной, сжимая в руках билет на самолёт.

***

– Пожалуйста, пристегните ремни. Экипаж желает вам приятного полёта. – объявила стюардесса по громкой связи, и самолёт начал набирать сначала скорость, а затем и высоту.

При взлёте нас немного тряхнуло, от чего я ахнула, но меня тут же схватил за руку Максим Юрьевич, по виду и сам немного нервничающий на соседнем сидении, судя по тому, как его крупногабаритное тело вжимается в кресло.

– Не ссы, ромашка. По статистике, шансы разбиться на самолёте гораздо меньше, чем в других видах транспорта. Примерно один к восьми миллионам. Для сравнения: вероятность погибнуть в автокатастрофе – один к пяти тысячам.

– Перечислением этих статистических фактов вы успокаиваете меня или себя? – аккуратно вынимаю руку из горячей ладони руководителя.

Да, мы не на работе, обстановка менее формальная, но прикосновения – это уже непозволительные вольности. Да и поездка то рабочая, командировка считай, так что…

Но его внимание и забота безумно приятны. А то, как на них реагирует моё тело, и вовсе не поддаётся никакому разумному объяснению. Рядом с ним меня словно охватывает лихорадка, чувственная горячка. В голову приходят всякие неприличные мысли, в которых даже самой себе признаться стыдно. В памяти всплывают картинки потных переплетённых тел.

Мой вопрос остался без ответа. Вообще, на удивление, почти весь полёт прошёл нормально, каждый занимался своим делом. Я читала, он спал. Лишь иногда мне казалось, что Максим Юрьевич пристально изучает меня взглядом из-под опущенных ресниц, пока я не смотрю в его сторону.

Но через несколько часов передо мной встала дилемма. Моё место было у окна, и я хотела в туалет, а это значило, что мне придётся протискиваться через Максима Юрьевича на выход.

Мужик перед ним максимально откинул кресло назад, и попросить его привести его в вертикальное положение не представлялось возможным, судя по оглушительно громкому храпу, доносящемуся спереди.

Переполненный мочевой пузырь подгонял в принятии решения, пройти передом к нему или задом. И я выбрала задом, передом слишком интимно, как мне показалось на тот момент.

– Позвольте мне пройти. – приподнялась и начала протискиваться между рядами сидений, стараясь не наступить Максиму Юрьевичу на ногу и не плюхнуться попой на мужские коленки.

Расстояние между нами было настолько крошечным, что я, казалось, ощущала его горячее дыхание на своих ягодицах даже сквозь одежду. Неловко то как, но в туалет хотелось так сильно, что стыд уступил место нужде.

Кое-как проскользнув, только потом поняла, что можно было просто попросить его встать и выйти первым, освободив мне проход, а не тереться о начальника интимными частями тела, но уже поздно. Да и он ни слова не сказал, хотя я ожидала язвительных комментариев. Но и не предложил эту идею сам, просто молча сидел. Уж не знаю, о чём думал…

Захожу в туалет, который, слава богу, был свободен и быстренько делаю свои дела. Только собираюсь выйти, как передо мной распахивается дверь, и меня вдавливает обратно в тесное душное помещение высокий крепкий парень. Поднимаю глаза и вижу перед собой ошалевший взгляд руководителя.

– М-максим Юрьевич, вам надо в туалет? Сейчас освобожу, я уже всё. – неуверенно бормочу.

– А я нет. – пыхтит он в ответ, будто стометровку только что пробежал.

Прижимает меня к себе и впивается чувственным поцелуем в губы.

– Что вы делаете? – отталкиваю, но пространство не позволяет выпрямить руки, он упирается спиной в дверь.

– Я только потрогаю. – сжимает мои ягодицы крепкими ладонями почти до боли, впиваясь в податливую плоть кончиками пальцев.

Его рука без предупреждения и вопросов проскальзывает в мои брюки спереди, оттягивая заодно и резинку трусов. Горячая ладонь накрывает в миг позорно увлажнившиеся лепестки и скользит внутрь. Один пальчик, второй…

Ох… Меня переполняет изнутри чувство, что им тут самое место. Плавные ритмичные движения кажутся уместными и такими желанными.

Этот дьявол точно знает, на какие точки надавить, где легонько погладить, а где нажать посильнее, чтобы моё самообладание опять дало сбой, а разум уступчиво требовал продолжения пошлого банкета.

– Думаешь, прошла мимо меня, виляя перед носом задом, и я стерплю? – с остервенением шепчет мне в губы, прикусывая их почти до крови, а глаза цвета грозового неба смотрят прямо в душу.

И опять я отдаюсь на волю этому деспоту, который вытворяет со мной невообразимые вещи. Подбрасывает своими ласками до райских небес, и снова возвращает на землю, когда пальцы покидают моё лоно.

– Какого чёрта ты сегодня в брюках? – злится он, пытаясь разорвать ткань, которая не поддаётся. – К чёрту! Хочешь прикоснуться ко мне?

С вызовом смотрит в глаза и тянется расстегнуть ширинку на своих джинсах. Не знаю, что он хочет со мной сделать, но кажется согласна на всё, поэтому послушно киваю и смущённо закусываю губу.

Он нежно гладит меня ладонью по щеке, будто умиляется диковинной зверушке, и я чувствую свой собственный терпкий мускусный аромат на его руках.

Я заламываю руки, стесняясь раздеть его сама, и видя это, он самостоятельно освобождает напряжённый ствол из плена сначала джинсов, а потом и трусов. Расстёгнутая одежда сползает и остаётся где-то на уровне его колен.

С удивлением и толикой восхищения наблюдаю за тем, как нагромождение плоти, перетянутое толстыми лиловыми венами, становится ещё больше и подрагивает под моим любопытным взглядом. Ему явно нравится выставлять себя на показ.

Стесняться моему руководителю точно нечего, природой не обделён. И эта громадина была во мне, поразительно…

– Возьми его в руку, вот так. – берёт мою ладонь в свою руку и кладёт поверх бархатистого на ощупь ствола. – И двигайся вперёд-назад, сначала медленно, потом по нарастающей.

Очередной мой согласный на всё кивок головой, и его рука возвращается на изначальную позицию, теребя пальцами чувствительную изнывающую по разрядке точку между моих ног.

Мы медленно ласкаем друг друга, наслаждаясь каждым движением, пока меня не накрывает мощная волна экстаза, а мою ладонь не заливает горячий поток семени. Я выдыхаю ему в рот свой стон, а он спешит поймать его и поглотить.

Открыв глаза, несколько секунд назад ослеплённые мириадами мелькающих от оргазма звезд, вижу усталое, но довольно лицо Максима Юрьевича чуть ли не с блаженной улыбкой на лице. Лоб покрыт испариной, кадык нервно ходит ходуном вверх-вниз, дыхание поверхностное и сбивчивое.

– Ты выйдешь первой, а я за тобой через несколько минут. – расчётливо произносит он и буквально выталкивает меня силой из кабинки туалета.

Нельзя, просто невозможно дарить мне столь прекрасные оргазмы, а потом становиться вновь холодным, как лёд. Но он сумел.

*** Максим ***

Она, блин, наваждение какое-то. Я честно хотел только потрогать, но не удержался. Цветочек так сладко стонет, сопротивляясь своим ощущениям и низменным желаниям, отрицая их.

Сама виновата, нефиг было вилять передо мной задницей. Соблазнительной округлой задницей в обтягивающих деловых брючках.

Эх, засадить бы между этих булочек, но даже своим воспалённым от похоти мозгом понимаю, что это перебор.

Меня так штырит, потому что она была девственницей? Если б я знал, что с ними такой кайф, то давно нашёл бы себе целку.

Нет, тут должно быть что-то ещё. То, как она приоткрывает ротик на пике удовольствия, как рвано выдыхает при толчках, как течёт от нехитрых ласк, как нежная полупрозрачная кожа щёк заливается румянцем при виде члена. Готов дать руку на отсечение, и не только руку, что она видела его впервые.

С ней всплывают давно позабытые эмоции от собственного первого раза. Весь тот волнительный трепет, томительное ожидание, запредельно острые новые ощущения.

Её неумелые попытки отвечать на мои поцелуи, инстинктивно насаживаться бёдрами навстречу возбуждают гораздо сильнее, нежели идеально отточенные до автоматизма движения более опытных партнёрш.

С другими я не ощущал весь спектр тех эмоций, что может подарить секс. Будто и не трахался до неё вовсе.

Что же она со мной делает… В ней моё желание, и в ней моя погибель… Все мои жизненные установки пошли прахом с приходом этой девчонки.