Глава 27. Мы выбиpаем, нас выбиpают, как это часто не совпадает

Мчусь со всех ног к Маргарите, но не тут-то было, у выхода меня ловит Лариса.

— Максим... Юрьевич, — здоровается она с проходящими мимо студентами. — Вы куда? До начала занятий осталось всего десять минут, — стучит ноготком по наручным часам.

— Меня сегодня не будет. Срочные дела. — бросаю отмазку и спешу вырвать свой локоть из её цепкой когтистой лапы.

— Так дело не пойдёт, — цокает она языком. — Ты и так слишком много пропустил за последний год. Я не могу прикрывать тебя вечно, — шикает на меня, отведя в сторонку.

— И не надо. Если хочешь - увольняй, — мне действительно сейчас плевать. — Я только что узнал, что у меня есть сын!

Меня переполняла необузданная радость и желание прижать к себе покрепче мою строптивую Заучку и её младенчика. Нашего общего ребёнка. Моего сына.

— Сын? — Лариска морщит нос словно от омерзения. — От Маргариты? Так-так-так...

Деловито скрещивает руки на груди.

— Максим, я была о-о-очень терпелива по отношению к тебе последнее время, дала срок погоревать, отойти от неудачных отношений и всё такое, но пора определяться, и ты выбираешь неправильно. Что тебя ждёт с ней? Изгаженные памперсы? Детские крики по ночам? Наследник — это конечно хорошо, заплати алименты и жди, пока тот вырастет, и с ним можно будет хотя бы поговорить. Воскресный папа — это здорово, возможно я даже смогу...

— Ларис, да пойми ты, — встряхиваю её, чтобы заткнуть и привести в чувства, — я хочу всего этого, я хочу быть семьёй с ней и этим маленьким засранцем. А мы с тобой... это же был просто секс, ничего больше. Я не обещал тебе ничего другого, да ты раньше никогда и не требовала. Что с тобой случилось? Найди себе уже новый проект.

— Может просто я наконец поняла... — хлопает на меня ресницами, и я впервые вижу в ней не хищницу, а обычную ранимую женщину, даже девушку. Влюблённую?

Мне жаль и всё такое, но не до неё сейчас.

— Мне надо идти, — аккуратно приподнимаю её и ставлю чуть в стороне от себя, освобождая путь.

***

— Ничего мне не хочешь сказать, Цветочек? — подпираю рукой входную дверь, чтобы она не хлопнула ею у меня прямо перед носом.

Стоит в коротеньком халатике, ротик свой приоткрыла от удивления. Нежные пухлые губки сложились в округлую форму и манят пройтись по ним кончиком большого пальца, проверить, насколько пружинят. Как же она соблазнительна с растрепаными волосами...

— Я хочу видеть сына, маленькая лгунья.

Шагаю за порог, не дожидаясь приглашения.

Она шикает на меня, затыкает рот ладонями, намекая на то, что ребёнок спит.

Лучше бы она меня не касалась. Терпению приходит конец. Хватаю её за затылок, запуская пальцы в волосы, притягиваю к себе и целую. Она широко распахивает глаза и хлопает ресницами, когда я толкаюсь языком ей в рот и хозяйничают там.

С трудом сохраняю остатки здравого смысла, так сильно соскучился. Хочу лишь одного — её. Вижу своё отражение в её глазах, лицо, искажённое похотью. Мы оба проигрываем своим плотским желаниям.

Хватаю её на руки и тащу на диван. Нависаю сверху, терзаю губы горячими поцелуями.

Под халатиком она абсолютно голая, беззащитная. Грудь налилась, соски дерзко торчат. Каждый сантиметр её тела – произведение искусства. Нежная светлая кожа покрылась мурашками.

Неохотно отрываюсь от неё и сбрасываю одежду.

Она что-то тихонечко мычит про то, что мы не должны. Но по горящим глазам с поволокой желания вижу, что тоже хочет меня. Провожу рукой по бедру вверх, киска сочится соками. Моя отзывчивая девочка...

Стыдливо утыкается лицом мне в плечо, скользит кончиком носа по шее, тянется к губам. Гладит своими крошечными ладошками меня по груди.

Я сейчас так возбуждён. Дыхание вырывается из груди рваными толчками. Пах сводит от напряжения до боли. От каждого её касания у меня в груди всё переворачивается.

Она трепещет подо мной, то льнёт кожа к коже, то отстранённо напрягается.

— Ты хочешь меня? Тебе уже можно? — мысленно поклялся себе, что больше никогда не возьму её силой, как бы мне ни казалось, что она тоже этого хочет.

— Да. — шепчет уверенным голосом, и это становится последней каплей.

Прикасаюсь губами к её груди. Лишь от одного моего дыхания соски становятся твёрдыми. Обвожу языком ореолы, вывожу кончиком восьмёрки.

Схожу с ума от восторга, когда вхожу в тесное влажное лоно. Даже направлять рукой член не пришлось, он сам с лёгкостью проскользнул внутрь.

Всё чувства кипят внутри, вырываясь наружу.

Цветочек немного морщится, и я устремляю ладонь вниз к схождению её ног, чтобы помассировать чувствительную точку, помочь ей расслабиться.

— Так лучше? — шепчу на ушко, а сам уже знаю ответ.

Она разводит ноги шире и двигается мне навстречу. Подмахивает бёдрами, ещё сильнее сталкивая наши тела. Яростнее, беспощаднее. Тихонечко стонет, покусывая меня в районе ключицы.

Тело раскалено до предела. Хочется сделать любимой так хорошо, чтобы забыла, как её зовут. Ласкаю её пальцами, поглаживаю. Она отзывается на каждое моё прикосновение.

Стеснительная гордая Ромашка пытается сдерживаться, не хочет показывать, как ей хорошо, но тело не обманывает. Я всё вижу по мурашкам под моими пальцами, как выгибается в спине мне навстречу, как поднимает таз, сильнее раскрываясь передо мной. Наращиваю темп, вхожу всё глубже.

На пике она впивается ногтями в мою спину. Маленькое тельце подо мной прошибает судорога, голову назад запрокидывает. Из груди вырывается долгожданный гортанный стон, глаза закатываются от наслаждения.

Какая же она мокрая, горячая. Как у неё внутри всё пульсирует. Замедляюсь, но всё равно не могу сдержаться и изливаюсь горячей тугой струёй прямо в мою девочку.

Медленно провожу языком по её нижней губе. Прикусываю. Смотрю прямо в глаза, наслаждаясь затуманенным взглядом. Не отрываясь, разглядываю раскрасневшееся личико, упругие груди с заострёнными сосочками. Такая ранимая, нежная, обмякшая, расслабленная.

— Тебе надо прекратить кончать в меня. — поднимается на локтях и осуждающе смотрит.

— Да я вообще как-то не планировал... — напряжённо потираю шею.

Я честно шёл только поговорить.

— Я хочу посмотреть на него. Можно? — вспоминаю цель своего визита.

— Нельзя. — без ножа меня режет любимая.

— Но ведь я отец, я имею право...

Она прерывает меня взмахом руки.

— У него в графе «отец» стоит прочерк. — встаёт и набрасывает халат на плечи.

— Я думал, что... — неуверенно мямлю.

— Что мы снова вместе? Нет, Максим, — потирает виски, словно очень устала от этого разговора. — То, что сейчас произошло, ничего не меняет.

Вот как. Я могу и через суд установить отцовство, но какой в этом толк, если при каждой встрече с сыном меня будет прожигать надменный ненавидящий взгляд его матери? Я хочу её, хочу их обоих! Чтобы она принимала меня добровольно, а не вынуждать её общаться со мной сквозь зубы. А потом и вовсе она найдёт себе другого мужчину, вот этого я точно не вынесу. И Сашка назовёт папой кого-то другого. Я здесь лишний, и мне это недвусмысленно дали понять.

— Ты мне мстишь? Не ожидал от тебя.

— Я просто сейчас не готова разговаривать. Пожалуйста, уходи.