Глава 22

Настя…

Когда мама наконец ушла, оставив после себя аромат домашней еды и гору неловкости, в квартире повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в зале. Я быстро оделась, не глядя на Матвея, и мы вышли к его машине.

Всю дорогу до университета я молчала, уставившись в боковое окно. Внутри меня всё кипело. Образ Матвея в фартуке, лицо мамы, этот нелепый «проект по экономике»... Это было слишком. Матвей, кажется, чувствовал моё состояние — он нервно постукивал пальцами по рулю, прибавлял и убавлял громкость музыки, пока наконец не выдержал.

— Слушай, Макаркина, если ты продолжишь так молчать, я решу, что ты в уме уже подбираешь мне место на кладбище, — бросил он колкость, покосившись на меня. — Замени выражения, а? Хватит строить из себя жертву репрессий. Твоё лицо сейчас напоминает грозовую тучу, только молний не хватает.

— А ты чего ожидал? Аплодисментов? — я взорвалась, наконец повернувшись к нему. — Какого чёрта ты наплёл маме про этот «проект»? А если она, случайно расскажет твоему отцу, что ты щеголял в одних трусах! — я кричала так, что наверное меня было слышно на улице. — Забудь про свою сделку, про «пару» и про всё остальное. Я думала, что мы вчера всё обсудили. А ты опять втягиваешь меня в свой дебильный спор! Ты у меня прощения на коленях просил за свою тупость, или у тебя тоже провалы в памяти?

Матвей резко ударил по тормозам — мы как раз остановились на красный свет. Он весь напрягся, костяшки пальцев на руле побелели. Я думала, он сейчас начнет орать, но он вдруг глубоко вздохнул и посмотрел на меня как-то... странно.

— А что я должен был ей сказать, Насть? — его голос стал непривычно низким. — Когда она увидела меня в таком виде? Что? «Здравствуйте, я просто мимо проходил, не волнуйтесь, я просто зашёл примерить фартук, моей покойной бабули». Или, может, мне нужно было сказать правду? Что я влюбился в её колючую дочь и всеми силами пытаюсь завоевать её ледяное сердце, потому что она — единственная, кто не вешается мне на шею при виде кучи денег!?

Его слова ударили меня под дых посильнее любого джеба. На секунду мне показалось, что в этой фразе было слишком много правды для простой отговорки, но я тут же отогнала эту мысль. Обида за тот дурацкий спор с его друзьями и за его предложенную сделку, всё еще жгла изнутри.

— Ой, избавь меня от этих мелодрам! — вспылила я в ответ. — Мог бы придумать что-нибудь оригинальнее, чем опять втягивать меня в свой идиотский спор с Марком и Стасом. Я для тебя просто способ выиграть пари, Котовский!

— Да плевать мне на этот спор! — он тоже сорвался на крик. — Ты вообще слышишь, что я говорю?! Ты видишь во всём только подвох, да?

Мы орали друг на друга, и слова летели как пули. Напряжение в машине достигло предела, казалось, ещё секунда — и стёкла лопнут. А потом... внезапно всё стихло. Матвей откинулся на спинку сиденья и вдруг засмеялся.

— Ты чего ржёшь? — подозрительно спросила я.

— Насть... посмотри на нас, — он покачал головой, всё еще улыбаясь. — Мы уже ведем себя как пара. Это ведь далеко не первый наш скандал за последнее время нашего знакомства. Поздравляю, мы официально вступили в фазу «старых супругов».

— Иди ты... — я сжала кулак и ткнула им прямо ему под нос. — Я всё равно когда-нибудь разобью тебе это красивое самодовольное лицо, чисто из принципа.

Он медленно протянул руку и накрыл мой кулак своей ладонью. Матвей мягко разжал мои пальцы, притянул мою руку к себе и коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Матвей, пусти... — я попыталась выдернуть руку, но моё сопротивление было скорее формальным. Внутри всё предательски замерло, а по коже побежали мурашки. — Хватит этих телячьих нежностей, мы в пробке.

— Не пущу, — прошептал он, продолжая держать мою руку. Он перевернул её и запечатлел долгий, обжигающий поцелуй в самый центр ладони.

В этот момент его глаза встретились с моими, и в них не было ни капли той мажорской надменности, к которой я привыкла. Только тепло, от которого у меня перехватило дыхание. Он осторожно переплёл свои пальцы с моими, и я почувствовала, как моё «ледяное сердце», о котором он говорил, начало медленно подтаивать.

Весь мир за окном автомобиля перестал существовать, остался только этот момент, его дыхание на моей коже и сумасшедший ритм моего пульса.

БИИИИИИИИП!

Резкий, пронзительный гудок машины сзади буквально выдернул нас из этого кокона. Светофор уже давно горел зелёным. Романтика рассыпалась в прах. Матвей вздрогнул, его лицо мгновенно приняло привычное дерзкое выражение.

— Да пошел ты! — крикнул он, высунувшись в окно и демонстрируя водителю сзади средний палец. — Езжай по встречке, козел!

— Матвей! — я с силой пихнула его в плечо, заставляя вернуться в салон. — Веди себя нормально! Ты в центре города, а не на гоночном треке!

— А чего он лезет, когда я занят важными делами? — проворчал он, нажимая на газ, но я видела, что он всё еще сжимает мою руку.

Когда Матвей припарковал машину и мы собирались из неё выйти, я почувствовала, как ладони снова стали влажными. Весь мой боевой запал, который помогал мне орать на него в пробке, куда-то испарился, стоило мне увидеть толпу студентов.

— Ну что, Макаркина, — Матвей посмотрел на меня с той самой самоуверенной ухмылкой, которая обычно бесила меня до зуда в кулаках. — Готова стать самой обсуждаемой персоной этого университета?

— Я готова провалиться сквозь землю, Котовский, — буркнула я, поправляя лямку своего рюкзака. — Имей в виду, если кто-то из твоих бешеных фанаток в лице Волковой плеснёт мне в лицо кислотой… Я тебя убью!

Он смотрел на меня с такой обезоруживающей искренностью, что мне стало не по себе.

— Насть, послушай... — его голос стал низким и серьёзным. — Я люблю тебя. И для меня всё это — не игра. Слышишь?

Я почувствовала, как щеки обдало жаром, но моя привычка защищаться колкостями сработала быстрее, чем я успела осознать его слова.

— Знаешь, Котовский, — я криво усмехнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе, — тот розовый фартук, в котором ты щеголял у меня на кухне, вообще меня не впечатлил. Так что не надейся на легкую победу.

Матвей на секунду замер, а потом громко и искренне рассмеялся. Мы вышли из машины одновременно. Звук захлопнувшихся дверей элитной иномарки сработал как стартовый выстрел — на нас обернулись все. Гул голосов на мгновение затих, а затем взорвался многоголосым шёпотом.

Я ожидала, что мы просто пойдём рядом, соблюдая дистанцию, но у Матвея явно были другие планы. Прежде чем я успела сделать и три шага, его рука уверенно и собственнически легла мне на талию, притягивая к себе.

— Что ты творишь? — прошипела я, пытаясь сохранить на лице подобие спокойствия, хотя внутри всё скрутилось в тугой узел.

— У нас совместный проект. Предлагаю побесить всех этих людей, которые на нас пялятся, — шепнул он мне в самое ухо, обдав тёплым дыханием.

Прямо перед нами, недалеко от главного входа стоял Стас. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах читалось неприкрытое торжество, которое сменилось полным недоумением, когда он увидел руку Матвея на моей талии.

— Ого. Настюх, ты же не серьёзно? Когда вы с ним успели спеться? — наконец выдавил он, пытаясь скрыть шок за едкой ухмылкой. — Хотя признаться на тусовке был такой трэш. Между вами было такое напряжение, я думал, что дом бомбанёт.

Тут же из толпы вынырнул Марк. Он тоже выглядел ошарашенным, заметив, что Матвей держит меня вовсе не «по-братски», а так, будто боится отпустить хоть на секунду.

— Да ладно, — съязвил Марк, качая головой. — Матвей, ты ли это? Неужели наша «пацанка» приручила главного хищника универа? Котовский, если ты в плену, подмигни два раза. Потому что, это выглядит... специфично.

Матвей даже не поморщился. Я почувствовала, как его рука на моей талии слегка напряглась. Он лишь плотнее прижал меня к своему боку и язвительно бросил друзьям:

— Парни, завидуйте молча. Я понимаю, что вам такое не светит, но держите свои комментарии при себе. И захлопните челюсти, пока они об асфальт не отбились.

Оба замерли с открытыми ртами, переводя взгляд с руки Матвея на моё лицо. Я просто смотрела на парней и, неожиданно для самой себя, чуть ближе прижалась к Матвею, молча подтверждая его слова.

В этот момент в моей голове появился калейдоскоп событий: как он стоит на коленях, те безумные танцы на крыше под звездами, он в нелепом розовом фартуке, пытающийся приготовить завтрак, и наши поцелуи, от которых кружилась голова. И я была уверена, что моё лицо, выглядело сейчас, как у влюблённой дурочки.

Но идиллия рухнула в одно мгновение. За спиной Матвея раздался звонкий, почти визгливый девчачий голос:

— Матве-е-ей! Боже мой, я не верю своим глазам!

Из остановившегося рядом Яндекс-такси выпорхнула эффектная с короткой стильной стрижкой огненно-красных волос. Она, визжа как ненормальная, буквально взлетела на Матвея, обвив его шею руками и заставив его выпустить мою талию.

Внутри меня что-то громко с треском лопнуло. Вся нежность мгновенно испарилась, уступив место обжигающей, ядовитой ревности. Я почувствовала, как моё лицо каменеет, а кулаки сжимаются сами собой. Марк и Стас переглянулись — они явно заметили мою реакцию. По их ухмылкам было понятно: они поняли, что я не играю. Матвей выиграл этот чёртов спор — я влюбилась по-настоящему, и теперь это было написано у меня на лбу.

— Лика? — Матвей стоял в полном шоке, пытаясь аккуратно отцепить от себя девушку. — Ты... почему ты здесь? Ты же должна быть в Корее!

— Ой, там такая скукотища для русского человека! — она наконец отстранилась, сияя как начищенный пятак. — Пришлось устроить родителям настоящую войну, чтобы они разрешили мне вернуться на родину. Но я взяла вверх! И вот она я, в стенах родного универа! Как же я скучала по тебе, Матвейка! Привет клоуны, — она весело помахала Марку и Стасу.

— О Господи, — первым подал голос Стас, смерив девушку взглядом. — Неужели в Корее закончились все запасы риса, раз эту банши выслали обратно на родину?

— Лика! — хохотнул Марк. — А я-то думал, чего это в Корее уровень преступности упал. Оказывается, главный раздражитель решил сменить локацию. Ты всё так же похожа на жертву корейской моды или это теперь в тренде — выглядеть как футуристический мусорный пакет?

Эта Лика, одарила парней ядовитой дружеской улыбкой:

— Ой, смотрите-ка, наши два недоразумения всё ещё живы! — она ехидно сощурилась. — Стас, я вижу, твой интеллект всё так же безуспешно пытается догнать твой рост. А ты, Марк... всё ещё носишь те же три шутки на двоих со Стасом? Я скучала по вашим убогим попыткам быть остроумными.

В этот момент из своей машины вышла Волкова и смерила нашу компанию взглядом, полным ненависти:

— ...и даже по сучьему лицу Волковой я тоже «скучала»! — добавила девушка с ехидной улыбкой, выделяя слово скучала, с какой-то ненавистью. Затем она перевела взгляд на меня. — О, а у нас в универе пополнение? Кто это милая девушка, Матвей?

Я не стала слушать и отвечать. Ревность душила меня, хуже верёвки, а осознание того, что я сейчас стою здесь и смотрю на эту очередную элитную мажорку, которая прилипла кмоемуМатвею, было невыносимым. Я резко развернулась и быстрым шагом направилась внутрь университета.

— Настя! Настя, подожди! — Матвей догнал меня у двери, преградив путь. — Ты чего? Лика просто…

— Дайте пройти, Матвей Борисович, — процедила я сквозь зубы. — Мне срочно нужно в библиотеку. За книгами по экономике. Не хочу выглядеть безмозглой идиоткой на фоне ваших… очень близких друзей.