Глава 37

Матвей....

Пыль от затормозившей попутки еще не осела, а я всё стоял на обочине, оглушенный, с горящей от пощечины щекой. Шум пролетающих мимо фур казался каким-то белым шумом, забивающим всё пространство, но он не мог заглушить звон разбитого вдребезги будущего. Я опустил взгляд. Кольцо — маленькое, кривое, жалкое — лежало в серой дорожной пыли. Медленно наклонился и поднял его. Пальцы дрожали. Это кольцо было всем, что у нас было честного, а теперь оно казалось костью, брошенной собакеДошел до машины, бросился на водительское сиденье и захлопнул дверь с такой силой, что, на минуту мне казалось, стёкла дадут трещину. В салоне воцарилась вакуумная, звенящая тишина, пахнущая ее духами. И в этот момент меня прорвало.

— А-А-А-А-А-А! Су-каа-а-а-а-а!!! — я заорал так, что горло ободрало от боли.

Одновременно начал бить по рулю снова и снова, не чувствуя, как лопается кожа на костяшках, как кровь пачкает кожаную обивку. Каждый удар — за мою тупость. Каждый удар — за тот гребаный спор, который я когда-то по пьяни посчитал забавным.

— Мразь! Какая же ты мразь, Котовский! — я задыхался, уткнувшись лбом в руки. — Ты всё уничтожил. Своими руками. Настя, прости... пожалуйста, прости...

Я поднял голову и посмотрел в зеркало заднего вида. На меня смотрело чудовище. Глаза красные, лицо перекошено от ярости и отчаяния. Я снова открыл этот проклятый чат. Видео всё ещё было там. Пятьсот пар глаз, которые прямо сейчас топчут Настю, единственную девушку, которую по-настоящему полюбил. Они смеются над ней, разбирают на куски нашу близость.

— Лика... — я выплюнул это имя, как порцию яда. — Это блять её дача. Только у неё были ключи, чтобы препереться туда заранее. Но она слишком тупая для монтажа и скрытых камер.

Я вспомнил лица своих «друзей».

— Марк? Он всегда, вечно блять всем завидовал... Или Стас? Этот подонок обожает грязные приколы. Они решили, что это будет весело — выложить видео в общий чат? Думали, что Котовский посмеется вместе с ними над «колючей дворняжкой»?

Я ударил по приборной панели, вкладывая в удар всю свою злость.

— Вы ошиблись, уроды. Вы не видео выложили. Вы себе приговор подписали. Лика... ты первая. Я вытрясу из тебя всё: кто ставил камеры, кто слил, кто нажал на кнопку.

Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно перегорело. Боль отступила, оставив место холодному, расчетливому безумию. Я завел двигатель. Звук мотора отозвался во всем теле хищным рычанием. Мой Порше рванул с места так, что шины взвизгнули, оставляя на асфальте черные шрамы. Спидометр показывал 140, 160, 180... Машина летела по трассе, превращаясь в снаряд. Я ехал к Лике. И в этот раз я не собирался разговаривать по-дружески.

Я влетел в фитнес-центр, не видя ничего перед собой. В ушах стоял гул, похожий на шум приближающегося поезда. Я чувствовал себя дьяволом, которого вышвырнули из рая, и теперь я собирался сжечь всё на своем пути. Девушка на ресепшене что-то пискнула про абонемент, но я прошел мимо, как сквозь туман. Мой взгляд рыскал по залу, пока не зацепился за знакомую фигуру.

Лика. Она стояла у зеркала, поправляя свои волосы и потягивая какой-то коктейль. Увидев моё отражение, она лениво обернулась, и на её губах заиграла та самая бесячая улыбка.

— Ой, Котовский, ну и рожа! — она звонко рассмеялась, картинно приложив руку к груди. — Ты что, опять со своей Макаркиной повздорил? У вас вроде свадьба на носу! Выглядишь так, будто тебя переехал каток, а потом еще и обплевали. Что случилось, Матвейка?

— Какого хрена, Лика?! — мой рык перекрыл музыку в зале. — Кто из вас, тварей, это сделал? Ты, Стас или Марк? Кто поставил камеры на даче?!

Она замерла, её глаза округлились, но в них всё еще читалось издевательское недоумение.

— Камеры? Ты что, пересмотрел шпионских фильмов? Какие камеры? Ты о чем вообще?

— В чат посмотри, курва! — заорал я так, что вены на шее едва не лопнули. — В университетский чат! Живо!

Она недовольно поморщилась, достала из чехла свой золотистый телефон и начала листать. Секунда, две... Я видел, как её лицо бледнеет, как сползает маска иронии.

— О бля... Матвей... это... это что, реально вы? — она подняла на меня глаза, в которых теперь плескался неподдельный шок. — Но это не я! Клянусь! Как ты вообще мог на меня подумать? Я же не самоубийца!

— Я тебя сейчас здесь же придушу! — я шагнул к ней, окончательно теряя контроль. — Это же твоя дача, ты же туда вперёд всех припёрлась!

Я рванулся к ней, и Лика, взвизгнув, бросилась наутек. Мы устроили позорный марафон между тренажерами. Она что-то кричала, истерично хохотала от страха, перепрыгивая через скамейки для жима. Наконец, её нога соскользнула, она пошатнулась, и я схватил её. Прижал к кожаной обивке какого-то тренажера, мои пальцы мертвой хваткой сомкнулись на её горле. В голове была только темнота.

— Кто из вас это сделал?! Говори, пока я не забыл, что мы знакомы с детства!

Лика хрипела, её глаза наполнились ужасом, она яростно колотила меня по рукам своими когтями. В этот момент я периферийным зрением заметил охрану — двое качков уже бежали к нам.

— Э-э, пацан, ты чё творишь! Отойдите от нее!

Лика, воспользовавшись моей секундной заминкой, резко ударила меня локтем под дых. Боль обожгла бок, я инстинктивно согнулся, и она вырвалась.

— Мы вызываем полицию! — крикнул старший охранник, хватаясь за рацию.

— Не надо! — Лика, судорожно глотая воздух и потирая шею, выставила руку вперед. — Не надо полицию. Это мой друг. Он... он просто так шутит. Идиотский юмор, понимаете?

Охранники недоверчиво переглянулись, но, узнав в Лике постоянную клиентку и «золотую девочку», медленно отступили. Лика повернулась ко мне, её голос дрожал от ярости.

— Ты больной, Котовский! Я тебе русским языком говорю — это не я! Может тебе на корейском произнести это? Да, я стерва, но я не конченая! Стас и Марк, они заезжали за ключами... Эти два клоуна вперёд меня приехали, пока шашлык, суть да дело... Я позже подъехала на такси. Если не веришь, позвони в Яндекс такси и спроси.

Я замер. Марк. Это имя ударило меня под дых сильнее, чем локоть Лики. В памяти вспыхнул первый курс. Я, самоуверенный придурок, краду у Марка флешку с его курсовым проектом, чтобы сдать его как свой.Он не лез в драку. Но я помню его взгляд тогда — тихий, спокойный, который говорил: «Ты заплатишь за это в самый неподходящий момент, Матвей». Я тогда думал, что он меня на понт взял.

— Марк... — выдохнул я. Пазл сложился с тошнотворным щелчком.

Я развернулся и, не говоря больше ни слова, бросился к выходу. Лика, подхватив свою сумку, побежала за мной, когда я заскочил в машину и ударил по стартеру, она уже сидела на пассажирском кресле, захлопнув дверь.

— Пошла вон из машины! — рявкнул я, вцепляясь в руль.

— Никуда я не пойду! — Лика вцепилась в ремень безопасности. — Посмотри на себя! Ты в неадеквате! Ты сейчас либо в столб влетишь, либо пришьешь кого-нибудь и сядешь! Я еду с тобой!

— Лика, выметайся! — начал буквально выпихивать её из салона, но она уперлась ногами в панель, крича, чтобы я сначала успокоился.

Я сжал зубы так, что челюсть свело судорогой. Резко врубил передачу, и машина с визгом сорвалась с места, вжимая Лику в сиденье.

— Куда мы едем? — тихо спросила она, глядя на то, как стрелка спидометра стремительно уходит вправо.

Перед глазами стояло лицо Насти и то, как она швыряет в меня проволочное кольцо. Дорога перед глазами превратилась в бесконечную серую ленту, которая с бешеной скоростью наматывалась на колеса. 140, 160...

— Матвей, притормози! — Лика вжалась в сиденье, одной рукой вцепившись в ручку над дверью, а другой — в мой локоть. — Ты нас убьешь! Слышишь?

— Заткнись... — прошипел я, чувствуя, как внутри закипает что-то потяжелее ярости.

— Да ладно тебе! — она не унималась, её голос звенел от неестественного истерического оптимизма. — Матвей, тормози! Сбавь, черт тебя дери, скорость! — Лика сорвалась на крик. — Посмотри на свои руки, тебя же трясет! Ты в таком состоянии не Марка накажешь, ты нас обоих в этот бетонный отбойник впечатаешь!

Я не слушал. Спидометр показывал 180, и мне казалось, что этого мало. Я хотел разогнаться так, чтобы ветер выдул из головы этот проклятый образ: Настя, стоящая на обочине, и её взгляд, в котором за секунду рухнула вся вселенная.

— Котовский остановись! — Лика задыхалась от ужаса, её голос вибрировал. — Ты сейчас не соображаешь ни черта! Матвей, ты же не тупой мажор, включи голову! В таком состоянии ты только всё добьешь... Ну слили и слили эту видюху, завтра все найдут новую тему для сплетен! Это просто видео, господи, в наше время это вообще никого не удивляет...

Я резко ударил по тормозам. Машину занесло, шины взвизгнули, оставляя на асфальте горелый след. Мы замерли на обочине, Лика от рывка едва не вписалась в лобовое, испуганно вскрикнув. Я медленно повернул к ней голову. Мой взгляд, должно быть, был таким, что она инстинктивно вжалась в дверь.

— «Просто видео»? — мой голос сорвался на хриплый крик. — Ты вообще соображаешь, что несешь?! Для всех это контент, порнуха на вечер, а для неё это равносильно смерти! Ты видела её глаза?! Нет, а блять видел! Она смотрела на меня так, будто я... будто я вырвал ей сердце!

— Матвей...

— Ты хоть понимаешь, что такое стоять на озере и чувствовать, что тебе не нужно ничего играть? — я ударил кулаком по рулю, и сигнал машины коротко, болезненно взвыл. — Когда тебе не нужно ни денег отца, ни твоих тупых вечеринок, ни этого образа мажора-подонка. Когда ты просто счастлив, от того, что рядом есть одна единственная девушка.

Я вытащил из кармана то самое кольцо из проволоки. Оно погнулось, когда я сжимал его в кулаке.

— Я подарил ей это дерьмо из проволоки, — затряс кольцом перед лицом Лики, и слезы, которые я так долго сдерживал, обожгли глаза. — Она смотрела на него так, будто это бриллиант в десять карат. Она верила мне. А теперь она думает, что всё это время я просто ждал момента, чтобы нажать кнопку «запись».

Я зажмурился, и передо мной снова всплыла Настя — её бледное лицо, её дрожащие губы и та пощечина, которая до сих пор горела на моей щеке, как клеймо.

— Я уничтожил её, своими руками. Тем, что когда-то поспорил на неё со Стасом и Марком... — я закрыл лицо руками, чувствуя, как меня трясет. — Я люблю её. Слышишь? Люблю так, что мне сейчас сдохнуть хочется, лишь бы она не видела этих комментарий.

Лика молчала. А потом она смахнула слёзы.

— Матвей... — тихо произнесла моя подруга детства, шмыгая носом. — к твоему сведению, я знаю, что такое любить, кого-то до потери пульса. Если у тебя амнезия, то я могу тебе напомнить, почему я вернулась из Кореи. Я блять, там влюбилась в того, кто хотел меня убить, — она истерично заорала. — у нас с ним была такая сумасшедшая любовь... А потом, он просто исчез оставив записку, что рядом с ним, моя жизнь в опасности.

В салоне наступила мёртвая тишина.

— Если я улыбаюсь и шучу, это не значит, что я не понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Марк тебя с первого курса ненавидит, и если это он...

— Не если, Лика, это он! Я не удивлюсь, если ему ещё и Стас помогал. Они ведь даже тачку не забрали, когда я лично сказал, что они выиграли этот спор.

Лика сделала глубокий вздох.

— Давай для начала, ты поговоришь с Настей и всё ей объяснишь, расскажешь про первый курс, про то как Марк на тебя зуб точил всё это время.

— Лика, очнись! Настя меня знать не хочет! — процедил я сжимая руль.

— Давай поедем к ней, я подтвержу твои слова, а уже потом, придумаем что будем делать дальше.

Я ничего не ответил. Перед глазами стоял калейдоскоп из лиц: лицо Насти, Стаса и Марка, который хотел уничтожить меня? Что ж, он преуспел. Но теперь настала моя очередь.