Глава 49. Дай мне время

Внутри всё сжимается от неловкости, хотя обед проходит настолько замечательно, что в реальность происходящего верится с трудом. Ни косых взглядов, ни попыток устроить мне допрос – родители Яра ведут себя на удивление спокойно.

Наблюдая за ними, я то и дело ловлю себя на легком ступоре. Их беззвучные диалоги, мимолетные касания и добрые подколки... От них веет той самой искренней любовью, которую я никогда не видела между своими родителями.

А вот Ярослав после нашего разговора в спальне будто ушел в глухую оборону. Он почти не участвует в беседе, лишь безучастно ковыряет вилкой в салате. Заставляет меня отдуваться за двоих. Это ужасно неудобно, даже с учетом того, что вопросы мне задают самые нейтральные: про учебу, про планы на жизнь. Тему наших отношений они деликатно обходят стороной – уж не знаю, из такта или по просьбе сына.

В какой-то момент я не выдерживаю, и под столом накрываю ладонью его колено. Тормасов даже не шевелится. Никакой реакции, словно меня здесь и нет.

Сердце пропускает удар. Чёрт. Неужели его так задело, что я не ответила взаимностью? Может быть, он действительно влюбился в меня? А вдруг это так? Стал бы он знакомить меня с родителями, если бы не желал впускать меня в свою жизнь?

– Алёна, поможешь мне убрать со стола? – с улыбкой спрашивает его мама.

Я, естественно, соглашаюсь. Внутри ожидаю какого-то подвоха. И это случается. Стоит только нам остаться наедине, как Алеся Викторовна поворачивается ко мне. Я всеми силами стараюсь держать нейтральное выражение лица.

– Ярослав очень переживал, что я буду против ваших отношений, – тут же выдаёт она, отчего у меня перехватывает дыхание. Ладно, я вроде ожидала, но это оказалось сложнее, чем я думала. – Но я его успокоила. Я совершенно не против. На самом деле, я рада, что вы с ним вместе.

Что? Я смотрю на маму Тормасова и не нахожусь, что сказать. Просто растерянно хлопаю ресницами и молчу.

– Что бы там ни было между нами взрослыми, это вас не касается. У вас своя жизнь. Дети не должны страдать из-за ошибок родителей.

Она ободряюще улыбается мне и накрывает моё плечо рукой. Я так и стою, как вкопанная. Не могу ни пошевелиться, ни сказать ничего ей.

Ярослав признался в любви, а его мама и папа приняли меня без каких-либо вопросов. Что происходит? Почему? Неужели мы с ним действительно можем выдохнуть и позволить себе просто быть вместе?

Правда… остаётся ещё моя семья. Лёша никогда не даст добро. Он слишком ненавидит семью Тормасовых, чтобы позволить мне встречаться с Яром. Любое их столкновение будет заканчиваться неминуемым крахом.

Точнее дракой.

– Спасибо, – выдавливаю я из себя.

– Просто знай, Алёна, что здесь тебе всегда рады.

Мама Ярослава отворачивается и начинает складывать тарелки в посудомойку. Я помогаю убрать остатки со стола, а потом неловко переминаюсь с ноги на ногу. Не знаю, о чём говорить и что делать дальше.

Она усмехается и отправляет меня назад к Яру. Я на мгновение замираю на пороге, рассматривая как отец и сын общаются. Слишком у них всё гладко. Я никогда не видела ничего подобного.

Мы с папой были близки, больше даже, чем с мамой, но я никогда не могла так спокойно сидеть с кем-то из родителей на диване и просто общаться. Они… они просто не интересовались мной. Только брат. Поэтому его расстраивать так не хочется. Ведь он единственный всегда обо мне заботился.

Яр замечает мой взгляд и поднимается с места.

– Ладно. Мы пойдём к себе, – говорит он отцу и тот только кивает в ответ.

– Ужин будем делать на улице. Шашлыки. Погода располагает, – говорит Максим Геннадьевич.

Ужин? Интересно, надолго мы здесь? Ярослав ведь мне не озвучил никаких планов. Но я пока не спрашиваю. Раз у нас есть шанс снова побыть наедине, там и поговорим с ним. Нормально. Без лишних эмоций.

Мы поднимаемся наверх. В комнате Яр заваливается на кровать и достаёт телефон. Что-то там печатает, снова игнорируя меня. Я присаживаюсь рядом с ним.

– Яр…

– Родители хотят, чтобы мы остались с ночёвкой до завтра. Если не хочешь, можем уехать хоть сейчас. Отвезу тебя в общагу, – произносит он безразличным тоном.

Я смотрю на него в небольшом шоке. Во-первых, остаться тут с ночёвкой… Во-вторых, его поведение. Ну нет. Это совсем на него не похоже. Он даже не пристаёт ко мне. И не планирует будто бы. И это его дистанция… просто невыносимая.

Я придвигаюсь ещё ближе и ещё. Потом плюю на всё, и забираюсь на кровать, а следом – на него. Он поднимает на меня взгляд, отрываясь наконец-то от телефона. Вопросительно приподнимает брови.

– Остаёмся, – говорю я и наклоняюсь к нему ближе. – Думаешь, я мечтаю о том, чтобы провести ночь в одиночестве?

– Я понятия не имею, о чём ты мечтаешь, Алёна.

Вот так. По имени. Никакого «Тенёчка». Отчего-то это меня задевает. Хотя раньше меня раздражало, как он ко мне обращается. Внутри меня буря противоречий, которую он даже не пытается унять. Напротив, только вгоняет в ещё больший ступор.

– Ярослав…

– Что?

– Я… я хочу, чтобы ты не закрывался от меня.

Он медленно откладывает телефон в сторону на прикроватную тумбочку. Смотрит на меня вопросительно.

– А что я такого сделал? Вот я перед тобой. Совершенно открытый. Кажется, даже более чем нужно. Сказал тебе то, что никому никогда не говорил.

Это он про любовь. И его слова только острее меня жалят. Я ложусь на него сверху, оказываясь рядом с его лицом. Чувствую его аромат, его тепло, его дыхание. Устраиваю руки на его плечах, но он меня не касается в ответ. Просто смотрит.

– Не торопи меня, пожалуйста, – прошу я. – Мне нужно время. Чтобы подумать.

Он молчит. Я уже думаю, что не услышу ничего в ответ, но наконец-то он кивает.

– Ладно.

– Спасибо. Я обязательно дам тебе ответ… Позже.

– Ладно, – снова повторяет.

Голос у него такой спокойный, будто ему вообще на всё параллельно. Но уверена, что это не так. Скорее всего, внутри него бушуют настоящие эмоции. Буря. Такая же, что и у меня внутри.

И я знаю, как эту бурю немного успокоить. Нужно просто… перенаправить его чувства в другое русло.

Я наклоняюсь к нему ближе, но не целую в губы. Вместо этого я впиваюсь в его шею. А потом медленно прохожусь губами вверх до его уха.

– Хочу тебя, Яр, – выдыхаю и прихватываю мочку.

Чувствую, как его тело напрягается подо мной. Он так и не шевелится, но реакция есть. Есть у него реакция на меня. Я начинаю целовать его активнее, прикусываю его кожу. А бёдрами плавно раскачиваюсь на нём, вызывая ответ с его стороны.

– Чёрт побери, Алёна…

Но я не прекращаю. Напротив. Становлюсь ещё более активной. Мои пальцы зарываются ему в волосы, скольжу грудью по его груди. И он срывается. Поднимает руки и укладывает на мои бёдра. Стискивает до боли.

Я не сдерживаюсь. Из груди вырывается хриплый стон.

Ярослав обхватывает одной рукой меня за шею, вжимая в себя. Впивается губами в мои губы и яростно целует. Так сильно, что я мгновенно задыхаюсь. Второй рукой он быстро расстёгивает джинсы освобождая себя. Задирает моё платье, стягивает трусики в сторону и входит. Одним движением заполняет меня собой.

Я схожу с ума от ярких ощущений. Голова кругом идёт. Я сверху, но весь процесс контролирует он. Он помогает мне подниматься, помогает регулировать темп. Я забираюсь под его футболку руками, царапаю его торс. Он сдирает платье вниз, обнажая мою грудь.

Приподнимается и впивается губами в соски, ласкает, будто вмиг теряя всё своё напускное безразличие. А через секунду переворачивает меня, нависая сверху. Его толчки становятся яростней, твёрже. Я вцепляюсь пальцами в покрывало. Кажется, с таким усердием он меня просто с постели снесёт сейчас.

Обвиваю его бёдра ногами, не выдерживаю и срываюсь в пропасть удовольствий. Я стараюсь приглушить стон, кусая его в шею, но он довольно быстро отстраняется.

Вытягивается на руках, делает ещё пару твёрдых, глубоких толчков и выходит. И… заливает меня. Все мои бёдра и, кажется, платье… Я открываю глаза с удивлением отмечая… что мы были без защиты. Я даже и не подумала. Так хотелось растормошить его, что сознание совершенно отказало.

– Душ… в конце коридора. Пойдёшь первая или вместе? – интересуется Яр, без всякого стеснения рассматривая меня… заляпанную и распластанную под ним.

– Ты иди, я потом, – выдыхаю я, пытаясь кое-как прикрыться.

Он не возражает. Без лишних диалогов уходит, прихватив с собой полотенце. А я надеюсь, что моя жажда его привести в чувства, не аукнется мне в будущем чем-нибудь... неожиданным.