Глава 58. Одобрение

Ярослав Тормасов

Несмотря на то, что наша жизнь вошла в какое-то ванильно-шоколадное состояние, приправленное целой горой маршмелоу… я видел, что Алёну что-то беспокоит. И, конечно, я не мог не выяснить, что именно.

Спустя несколько сладостных «пыток», проведённых в моей комнате на смятых простынях… она всё-таки призналась мне.

– Твоя семья меня приняла, Яр. Безоговорочно. А моя… – и всхлипнула.

Я снова увидел слёзы в её глазах, и меня всего передёрнуло. От злости. Не на мою девочку, конечно, а на её брата, который мне разукрасил рожу вместо того, чтобы адекватно поговорить тогда.

Хотя не факт, что я оставил бы приятное впечатление в тот момент. Всё-таки пока Тихон не ляпнул свою коронную фразу… В общем, хрен его знает. Зачем печалиться о прошлом? Как случилось так случилось.

Но сейчас… нужно было что-то придумать. Срочно! Потому что самое тяжёлое для меня испытание – это видеть её расстроенной. И я озадачился этим вопросом всерьёз. Не хотелось, конечно, после нашей «беседы» снова видеться с Лексом Тениным… но ради моей любимой я готов был подставить свою рожу опять.

Так и родилось решение.

Приехать к нему домой. И в лоб сообщить о своих намерениях. Рассказать о том, что я встречаюсь с его сестрой, и пусть хоть весь мир превратится в прах, пусть все будут против, ничего это не изменит. Мы всё равно будем вместе.

– Может не надо? – пищит Алёна, когда замечает, куда мы сворачиваем.

Специально промолчал и не сказал ей, куда мы едем. И только когда мы начали приближаться к дому её брата, Тенёчек заёрзала на месте и ошеломлённо уставилась на меня.

Вот теперь точно смекнула, что к чему.

– Надо, – спокойно отзываюсь.

– Зачем? – шёпотом.

– Чтобы ты не беспокоилась. Хочу видеть твою улыбку и больше никаких слёз, – признаюсь честно и кладу руку ей на бедро.

Я бы с большим удовольствием остался дома и провёл этот вечер в наших приятных развлечениях, но мне покоя не даёт её расстройство. Так что я просто буду надеяться, что этот день не закончится в больнице.

– А если он выставит тебя за дверь? А если он снова на тебя накинется? А если…

– Ш-ш-ш, спокойно, Тенёчек. Я разберусь.

Алёна замолкает. Только вцепляется в мою руку, которая лежит на её бедре, будто собирается меня силой удерживать. Переживает за меня.

– Всё будет хорошо. А если нет, то мы просто уедем. Нас с тобой никто больше никогда не разлучит. Слышишь? Я люблю тебя.

– Обещаешь? Уйдём, если что-то будет не так? – спрашивает с надеждой в голосе.

– Да.

Если смогу добраться до машины и не умереть после разговора с Тениным. Смешно. Неужели я всерьёз рассматриваю вариант, что он меня опять отмутузит? Вадим бы сейчас был в бешенстве, если бы знал, что я сюда еду. Ну а Тихон уже смирился со всеми моими закидонами.

Мы паркуемся у ворот. И прежде, чем выйти, Алёна поворачивается ко мне и касается рукой моей щеки. Смотрю на неё. Реально же боится за меня, может стоило оставить её дома? Но я всё-таки рассчитываю, что всё закончится благополучно. И тогда она сегодня же будет улыбаться, что вся хрень осталась позади.

Алёна наклоняется и целует меня кратко в губы.

– Я тоже тебя люблю, Яр.

– Именно поэтому, Тенёчек, мы и здесь. Потому что заслуживаем счастья. Мы любим друг друга. И пусть все уже свыкнуться с этим обстоятельством.

Ворота отъезжают в сторону, отрывая нас друг от друга. В проёме стоит Лёша. Хмуро смотрит на нас через лобовое стекло. За его внушительной спиной слышится лай собаки.

Ну как вариант, он может на меня натравить пса. Типа, даже не трогал, если что. Отмазка для полиции, если меня найдут растерзанным на его дворе.

Блядь. Почему мне в голову лезут только кровожадные картинки?

– Всё будет отлично, – повторяю Алёне. – Идём.

Она со вздохом берётся за ручку и выбирается на улицу. Я тоже. Не успеваем и слова сказать, объяснить цель визита, да и вообще… ничего. Лёша уже командует.

– Алёна – в дом. А мы тут пообщаемся, – смотрит на меня.

– Хорошо, – соглашаюсь сразу.

Нечего Алёне слушать мужские разговоры. Тем более, уверен, что больше пятидесяти процентов будет состоять из нецензурной брани. Пока до физических действий не дойдёт. Опять думаю, что не ходить мне с красивым лицом...

Я будто сам себе накаркать беду хочу.

– Нет, я… – начинает Тенёчек.

– В дом, – рычит Лёша и бросает на сестру гневный взгляд.

Алёна вздрагивает, смотрит на меня. В глазах уже читается паника.

– Иди. Я догоню, – усмехаюсь я, отчего у Лёши руки в кулаки сжимаются.

Его явно бесит моя спокойная физиономия. Алёна нехотя проходит мимо брата, понуро бредёт к дому. Бедная моя девочка. А ведь если бы мы были с другими фамилиями, если бы не дела наших семей, всё бы было намного проще. Но, видать, судьба у нас такая.

Если бы не Тенины и Тормасовы, может быть, мы бы вообще друг на друга внимания не обратили.

Я засовываю руки в карманы и автоматически нащупываю её резинку для волос. Ту самую, что однажды спёр, даже не понимая нахрена мне это надо. Но она всегда со мной. Мой талисман, амулет. Да хрен его знает. Просто антистресс.

– Итак? – спрашивает Тенин и смотрит на меня.

– Не буду ходить вокруг да около. Мы с Алёной встречаемся. И у нас всё серьёзно. Просто хотели поставить тебя в известность, – заявляю я.

– Блядь. И ты приезжаешь сюда после того, как я тебе задницу надрал? И говоришь, что ты теперь парень моей сестры?! Смелый такой, да?

– Слушай… я не собираюсь меряться силой. Не потому, что боюсь, хотя ты, конечно, тот ещё амбал по сравнению со мной, – хмыкаю я. – Я припёрся сюда потому, что Алёне хреново. А мне важно, чтобы она была счастлива. Она хочет, чтобы все эти семейные распри остались позади, ей тяжело от всего этого. Моя семья, если что, приняла наши отношения. Так что… какого чёрта, Лекс, а? Я не самый худший вариант. Просто дай нам воздуха.

Молчит. Угрюмо смотрит на меня и обмозговывает мои слова. Я понимал, когда ехал сюда, что разговор будет не из лёгких. И готов разговаривать хоть до посинения, чтобы добиться своего. Ну и в морду получить. Ага. Если уж совсем не туда зайдут переговоры.

– Ты в курсе, что Алёна из дома убегала? Когда была совсем ещё мелкой…

– В курсе.

Вижу, что Тенин удивлён. Задумчиво кивает.

– Она после того случая жила у отца. У них наладился контакт. Она его любит, он – её. Он даже изменился ради неё, забив на шалав и прочую кутерьму. Но потом мать уговорила Алёну вернуться. А следом она просто всех нас бросила и свалила в Европу. Не общается с семьёй.

Что-то такое я слышал. Про свою мать Алёна не охотно говорила. По понятным причинам.

– Так вот, Ярослав… Алёна не доверяет миру. Все, кого она любит… Бросают её. Кто сбегает за границу, кто попадает в тюрьму… Я один остался у неё. Я и моя семья. И если ты, сука, хоть раз её обидишь… я больше не буду тебя жалеть. Въебашу тебе так, что мало не покажется. Понял?

Несколько мгновений я тупо смотрю на него. Никак не въезжаю в его слова. Но потом до меня доползает как до жирафа. Это же… это, блядь, одобрение!

– Я не подведу.

Лекс кивает. И… протягивает мне руку. Не раздумывая, тяну свою лапу, чтобы скрепить обещание рукопожатием. Нормальный, выходит, Лекс. Зря я на него наговаривал.

Он хлопает меня по плечу и ведёт к дому.

Вот теперь всё зашибись.

И когда Алёна прыгает мне на шею, а я притягиваю её к себе за талию, я даже не получаю за это по голове. Наконец-то всё окончательно становится на свои места. Наша счастье одобрено всеми сторонами.

Больше никакой вражды между семьями.

Больше никаких недомолвок.

Больше мы не враги.

– Я люблю тебя, Тенёчек, – шепчу ей на ухо.

– А я тебя, Яр.