39 глава

Вася

Мне пришлось перевестись на заочное, чтобы не пересекаться с одногруппниками. Когда родители вернулись, они были в шоке от моего решения.

– Осталось отучиться несколько месяцев. Зачем? – так говорили они.

Но я не могла им рассказать о славе, которая ходит по универу. Рассказать им, всё равно что взорвать бомбу в нашем доме. Отвечала я всегда неизменно:

– Я так хочу!

С горем пополам они приняли моё желание и отстали с расспросами. Но с каждым новым днём они стали подозревать, что происходит что-то странное.

Я не выходила из дома, ни под каким предлогом. Маме нужна была элементарная помощь с походом в магазин, а я прикрывалась тем, что усиленно занимаюсь.

На самом же деле, бо́льшую часть времени я проводила в комнате, гипнотизируя ту самую коробочку, которую Качок оставил под дверью.

С тех пор он больше ни разу не появился. Куда он мог уехать? Зачем так поспешно? А звонки с незнакомых номеров продолжались. Я сразу же их блокировала не раздумывая.

Старалась гасить в себе те чувства, которые не покидали меня с тех пор, как начался весь этот позор.

Я чувствовала постоянную тревогу. Боялась, что до родителей дойдут сплетни. Каждый раз прислушивалась к разговорам родителей, когда они оставались одни в гостиной.

Невыносимо было жить с этим чувством. Ощущение, что что-то давит на внутренности и перекручивает, каждый раз, когда родители возвращаются с работы.

В одно нерадостное утро я проснулась с ощущением лёгкого похмелья. Только я не пила. Списала всё на стресс и смену погоды. За окном было пасмурно и крапал дождь. Настроение паршивое, голова трещит, а в рот будто кислоту залили.

Сорвавшись с кровати, я рванула к унитазу. А когда мне полегчало, стала вспоминать, что я могла съесть.

Подозрения пали на грибной суп. Тяжёлый продукт, а если наложить сверху нервное расстройство, может случиться всякое. Мне повезло, что родители были на работе. Иначе сразу бы отправили к врачу.

Естественно, подозрения были, но я отметала их как ненужный хлам. С первого раза залёт, такое, наверное, только в книжках бывает.

Побег к унитазу не повторился за весь день, и я не стала забивать себе голову подозрениями. Мало ли, всякое с организмом могло случиться.

Только с каждым днём мне становилось хуже. Утренний забег случался каждый день. Аппетита не было. А лицо стало бледным и тусклым.

Мама забила тревогу через неделю моих мучений. Отправила меня к эндокринологу, сдать кровь на гемоглобин. Она не знала, что я утрами звала Ватсона. Я пыталась ей объяснить, что лучше пойти к гастроэнтерологу, но маму не переубедить. Я долго отказывалась. Ведь и в больнице можно встретить знакомых, которые видели провокационные видео. И узнать то, о чём я знать не хотела.

Тогда мама взяла выходной, мою руку и усадила меня в машину.

Доктор осмотрела меня, поспрашивала симптомы и отправила сдать кучу анализов. Потом отправила меня из кабинета и осталась наедине с мамой.

Мамы не было буквально пять минут. Но когда она вышла, на ней лица не было.

– Пошли. – сказала она сквозь зубы. А я поняла, что всё плохо.

Мы подошли к очередному кабинету. А когда я прочитала табличку, поняла, что у меня огромные проблемы.

Мама молча завела меня в кабинет. Объяснила врачу, что со мной происходит. Она разговаривала безэмоционально. Будто витает где-то в облаках и параллельно рассказывает.

Меня молча осмотрели на кресле. А потом долгое стуканье по клавиатуре, действующее на нервы и диагноз:

– Беременность, а сколько точно покажут только анализы. – с улыбкой сказала гинеколог.

А у меня мир перевернулся. Какая нафиг беременность? Не может такого быть! Мама сидела в прострации. А врач рассказывала, какие витамины пить и что сделать, чтобы встать на учёт.

– У нас есть время подумать? – неожиданно спрашивает мама.

– Первую беременность опасно прерывать, так что подумайте очень хорошо. – сурово отвечает.

Я сглатываю напряжение, накопившееся за всё это время. Никак не получается принять новость и осознать то, что со мной произошло.

Мало мне проблем, а теперь и глобальная. Мне предстоит принять решение, от которого зависит моя дальнейшая жизнь. Принять новую, зарождающуюся жизнь во мне как дар или полный провал. Что делать дальше? Тёма уехал. Я сама отказалась ехать с ним.

Мысли бегают как тараканы. Не могу осознать всю серьёзность ситуации. Готова ли я оставить ребёнка? Даже если я сообщу Качку, не факт, что он не пошлёт меня.

Он ведь просто хотел развлечься. Лишить меня девственности и ни за что не отвечать. Пока я сдаю все анализы, мама молчит. Её настрой, меня пугает. Но я жду, когда она сама начнёт разговор.

Оправдываться не собираюсь. Я уже взрослая девочка, совершеннолетняя.

Только кроме родителей, поддержки больше не от кого ожидать.

Домой мы едем тоже молча. Мама не срывается, не предъявляет, не поддерживает, вообще ничего.

Ну почему так? Я жду материнское слово. Поддержку в конце концов. Но не получаю.

Мало того. Когда мы приезжаем домой. Нас встречает обеспокоенный папа. Мама с порога заявляет ему:

– Твоя дочь меня разочаровала! – звучало почти истерично.