45 глава

Вася

– Лисичка, ты сейчас у меня голая в ЗАГС поедешь! – нервничает Качок, пока я не могу натянуть платье на огромное пузо.

Ну не смешно ли? Столько времени прожить без регистрации, а перед самыми родами решиться связать себя узами брака. Видите ли, сын должен быть записан на его фамилию. А без брака так не получится.

– Да блин! Не торопи меня! Или я рожу прям здесь, в нашей комнате на кровати, а ты будешь вместо акушерки роды принимать. – припугнуть пытаюсь, но ему абсолютно пофиг.

– Я же говорил, что роды это не моё. Вот встречать тебя с цветами, запросто. – отвечает громко из гостиной, потому что запрещаю ему заходить в комнату, пока не соберусь.

– Тогда жди и не психуй! – да, у меня получилось надеть эту грёбаную распашонку.

Ну реально! Свадебное платье для беременных — это что-то жуткое. Одеяло, в которое завернуться и плакать.

О! Сына тоже за меня. Пихается активно и не хочет никуда идти.

Вот что нам мешало сразу расписаться, пока пузо на лоб не лезло? Точно! Мы же жили как бичи. Зарплата у Тёмы была маленькая. Старались много не тратить, даже пытались копить.

Меня беременную никуда не брали. Лишь изредка выходила на подработки в детский сад, замещала физрука. Но это не деньги, слёзы!

Качок старался нас обеспечить, плюс ко всему беременность — это большие затраты. Витамины, обследования, пелёнки, коляска, кроватка. Деньги уходили сквозь пальцы.

Потом, заметив, как Качок старается на службе, его повысили, соответственно, и зарплата прилично подросла. И нам стало проще.

Я уже для себя решила, как только маленько подниму сына на ноги, устроюсь на работу и найду няню.

Придётся работать в городе, но это не проблема. Хочу открыть свою школу художественной гимнастики. А почему нет?Достаточно составить план занятий, найти помещение, параллельно пристроюсь куда-нибудь в садик, чтобы была дневная подработка, а вечерами буду в своей школе.

Тёма, конечно, тянет нас, но ему всё же будет проще, когда и у меня будет заработок.

От родителей мы не зависим. Мы вообще с ними не общаемся. Лишь изредка отправляем сообщения, что мы в порядке.

Они даже не знают, что мы с Качком вместе. Ни его родители, ни мои. А зачем? Чтобы доставали вопросами? Нет! Не хочу! Мне хватило негатива от мамы в те последние дни, когда я жила дома.

Сейчас я абсолютно свободна. Мне по кайфу быть с Качком, по кайфу не зависеть от родителей и самой решать свою судьбу.

Конечно, у нас с Качком бывали времена, когда мы ссорились. Все ссорятся. Это нормально! Но больше, конечно, у нас взаимные подколки и нежнятина. Такая, что крышу сносит до сих пор.

И мне нравится так жить, я не обижаюсь на его приколы, он не обижается на мои. Мы как одно целое, которое разделили при рождении.

Качок каждый вечер перед сном разговаривает с сыном. А меня не трогает в плане секса. Не знаю, кто ему вбил в голову эту тему.

Я ему объясняю, что всё наоборот. Мне нужен секс, чтобы лучше родить, а он говорит, что боится навредить сыну.

Короче, вчера я сама напала на него, и он не смог отказаться. Осторожничал как никогда. Даже наш первый раз не был таким медлительным и растянутым.

Я долго смеялась над его мнительностью, но он, как обычно, всё вырулил:

– Хрен тебе, а не секс, пока не родишь!

Сделав вид, что обиделась, отвернулась к нему спиной. Качок прижал меня крепко к своей груди, погладил мой арбузик и прошептал:

– Всё равно люблю тебя, Лисичка.

Как-то так проходила моя беременность и проявлялась забота от Качка. То, что с нами произошло, мы старались не вспоминать. Было и было.

Единственное, что Качок отслеживал — это состояние Жорика. Когда Тёма узнал, что его бывший друг пришёл в себя и быстро идёт на поправку, будто груз с его плеч свалился. Он громко выдохнул и улыбнулся.

В военном городке оказалось много хороших людей. Качок познакомил меня со своими сослуживцами и их жёнами. Мы стали дружить с девчонками, вместе гулять. У кого-то уже были дети, кто-то так же, как и я, ходил с арбузиком, а кто-то только задумывался.

Казалась, жизнь в городке течёт иначе. Стоит только выйти за пределы территории, и время бежит непозволительно быстро. Все куда-то торопятся, бегут, опаздывают.

У нас же всё размеренно. Детки свободно бегают по улицам. Родители не боятся, что их украдут или задавят. Мы прогуливаемся и, кажется, знаем всех по именам.

Как в маленькой деревушке, только дома не частные, а многоквартирные. Конечно, есть свои бабушки, которые сидят на лавочках и блюдят за честью каждой жены офицера. Ведь военные мужчины любвеобильные, со слов всё тех же бабулечек.

– Ну всё! Я иду! – выдёргивает меня из воспоминаний Качок.

– Стоять! Я уже выхожу! – спохватываюсь, делаю последний взмах тушью по ресницам, подмигиваю себе в зеркало.

Господи, какая я толстая стала! И как Тёма меня терпит?

Выплываю вся такая, бомбочка в белой обёртке в гостиную:

– Ну как? – приподнимаю бровь на офигевшее лицо Качка. – Хреново?

– Не ругайся! Ты будущая мать! – разглядывает меня мой будущий муж с горящими глазами.

Струящееся белое платье до самых пять хоть и широкое, но ложится на арбузик почти в облипочку. Грудь, которая стала на два размера больше, почти выпрыгивает из ажурного верха платья.

Писец! Думала ли я, что замуж буду выходить не как принцесса, а как белый, огромный сугроб. Нет, конечно!

– Ну, кто бы говорил?! – возмущаюсь я его правильности в последнее время.

Прям примерный семьянин! С большущей буквы!

– Ты невероятно красивая, такая нежная. – искренне восхищается, а я не пойму, где он нашёл красоту.

Я огромная, необъятная, как корова неповоротливая!

Качок тянется к моим губам, осторожничает, чтобы ненароком не придавить арбузик:

– Люблю тебя, Лисичка! Нам пора! – берёт за руку и ведёт к двери.

Пока Качок обувает меня, я чувствую что-то не то. Вот, я же сходила в туалет, а что мокро подо мной.

Резко встаю в непонятках, чтобы проверить свои догадки. Качок видит внизу больше, чем я наверху, и спрашивает:

– Откуда тут водичка? – поднимает глаза на моё лицо.

Задираю подол платья и понимаю, что никуда мы не поедем, а точнее, поедем, но не в ЗАГС.

– Вот видишь, не зря ты вчера проколупал проход сынуле. Поехали в роддом, пора! – объявляю ему скуксившимся от боли лицом.