Глава 24

Ярослав – Пап, ты дома? – спрашиваю, как только он отвечает на звонок. – Да. Что-то случилось? – Да так, разговор есть. – Приезжай. Яр, захвати по дороге сигареты, чтоб я водителя не отправлял. – Ты же бросил. – Бросишь тут, – вздыхает он. – Вы с мамой опять поругались? – Мы еще не мирились. – Скоро буду. Сбросив звонок, заезжаю в магазин за сигаретами для бати, а потом еду к ним домой. В последнее время атмосферка здесь та еще. Раньше дом казался светлее и просторнее. А после того, как всплыла измена отца, это строение как будто приобрело готический душок, от которого внутренности практически сковывает холодом. Заезжаю во двор и медленно тащусь мимо новой тачки, стоящей на подъездной дорожке. Белый Бентли с красным бантом на крыше. Наверняка новый подарок бати, который мама, судя по всему, не оценила. Лобовуха в крошку. Разбитое стекло не высыпалось, но держится на честном слове. На капоте огромная вмятина, поверх которой валяется батина крутая бейсбольная бита с автографами каких-то бейсболистов. Торможу и, выйдя из тачки, обхожу по кругу чудо элитного автопрома. Качаю головой, разглядывая еще пару вмятин на крыльях машины. – Круто она, да? – слышу голос отца и перевожу на него взгляд. Батя уже в пижамных штанах и накинутом на голый торс тонком кардигане. – А жест был красивый, – отзываюсь я, протягивая ему пачку сигарет. Достаю свои, и мы закуриваем. – Таким женщинам, как твоя мама, не нужны жесты. Ей нужны верность и любовь. А я облажался. И теперь сколько бы ни доказывал свои чувства, без толку. Один паршивый поступок перечеркнул все мои жесты. – Херово, да, – вздыхаю я. – Когда найдешь ту самую, Яр, будь верен. Поддаться соблазну проще всего. Только потом последствия… ну, ты сам видишь. Что у тебя? Чего приехал ночью? – А ты уже спал, что ли? – Ты же знаешь, что до полуночи я даже не ложусь. Выкладывай. – Я разговаривал с Исаковым. – С Захаром? – С его батей. – Мой слегка хмурится. – Так вышло, короче. Просто пересеклись. Говорит, у тебя с бизнесом какие-то проблемы. Это правда? Отец прижимается бедрами к покореженному подарку и делает глубокую затяжку. – Наши семейные проблемы уже не являются тайной. Мне пока удается сдерживать СМИ, но в узких бизнес-кругах уже пошли разговоры. Я теряю инвесторов, и бульдоги из конкурирующей корпорации быстро закусили удила. А что сказал тебе Исаков? – Что его дочери может угрожать опасность, если его правильно проинформировали о состоянии твоих дел. Папа хмурится, переводя на меня взгляд с окна их с мамой спальни. – А она тут при чем? – Я как бы… ну, мы начали встречаться. – Давно? – Сегодня, – хмыкаю. – И сегодня же Денис Тимофеевич сказал отвалить от Дашки. – Его можно понять. – Конечно, можно. Только… пап, все реально настолько серьезно? Может, нашим всем нужна охрана? – Пока вроде не критично, но дома с завтрашнего дня я усиливаю охрану. Алису с Авророй предупредил, чтобы сами не ездили никуда. Ингу со следующей недели перевожу на домашнее обучение, ее психолог так посоветовал. Ты тоже поглядывай по сторонам и не шатайся на своих гонках по ночам. – Я один туда почти никогда не езжу. – Ты меня понял. Похоже, батя намекает на то, чтобы я не таскал Дашку по сомнительным местам. Поэтому просто киваю. Если вопрос и правда настолько серьезный, то лучше соблюдать осторожность. – Пап, а какая разница этим бульдогам, все ли у тебя нормально в семье? – Это большой бизнес, Ярослав, – отвечает он, снова цепляясь взглядом за мамино окно. – Здесь все имеет значение. Звучит как бред, но если ты не женат или постоянно изменяешь жене, то априори считаешься ненадежным. – Так бизнесмены сплошь и рядом изменяют, разве нет? – хмыкаю я. – Все делают это тихо, создавая картинку крепкого брака. Один из моих деловых партнеров уже почти двадцать лет живет на две семьи, и никто об этом не знает. – А как узнали про вас с мамой? – Конкуренты подстроили ту аварию, в которой погибла мама Инги. Они думали, что если она растит мою дочь, значит, у меня две семьи. А поскольку она была моложе твоей мамы, предположили, что Алиса для прикрытия, а то настоящая любовь. Знаешь, пусть простит меня тот, кто там выше, но я такому раскладу даже рад в некоторой степени, – произносит чуть севшим голосом. – Не уверен, что смог бы пережить смерть твоей мамы. – Ярик, ты что тут делаешь ночью? – раздается ее голос, и я тоже поднимаю взгляд на окно. Батя свой так оттуда и не сводил. – Заехал с папой поболтать, – стараюсь сделать голос максимально веселым, но после сказанного папой в горле образовался ком. Не только потому, что потенциально моя мама могла оказаться на месте матери Инги. А еще и потому, что достаточно было тона голоса бати, чтобы понять, как сильно он ее любит. – Вы хоть бы в дом зашли. И скажи своему отцу, что он не курит, – бросает напоследок и закрывает окно. Батя хмыкает, но я вижу, что ему нравится эта забота, хоть и с налетом злости. – Пойдем, иначе она сейчас спустится и врежет нам обоим – предлагает папа, бросая окурок на дорожку и прижимая его комнатным тапком. – Я поеду домой, па. Завтра на учебу. – Может, останешься? – Спокойной ночи, – качаю головой и, пожав руку отца, легонько приобнимаю его. Отстранившись, киваю на Бентли. – Тачка охуенная. – Главное, чтобы Алиске нравилась, – подмигивает батя и, вручив мне свою початую пачку сигарет, заходит в дом.