Глава 32

Я стояла на тротуаре, скрестив руки на груди, сверля его машину взглядом. А конкретно, уставилась на переднее колесо.

Этот мажор явно не собирался уезжать. Автомобиль, вот уже пять минут, медленно катился за мной, как хищник, а он сам сидит за рулём с такой самодовольной ухмылкой, будто знает, что я всё равно сдамся. И почему-то от этой мысли мне хотелось злиться ещё больше.

Люди вокруг наверняка уже смотрят. Оценивают. Осуждают. Девчонка, которую преследует парень на дорогой тачке. Небось, думают, что я из тех, кто вешается на богатеньких ради выгоды.

Меня передёрнуло.

Вот блин! И почему он всегда делает то, что хочет, и его совершенно не волнует, что подумают другие?

Я вцепилась пальцами в ремешок сумки и сжала губы.

— Василина, ну что ты? — Его голос прозвучал слишком спокойно, даже весело. — Лужа уже близко.

Скосила взгляд на огромную грязную лужу прямо по курсу.

Проклятье.

Я не хотела идти по грязи.

Я не хотела садиться в его машину.

Но больше всего не хотела продолжать эту нелепую игру, в которой, как бы я ни сопротивлялась, он почему-то всё равно оставался победителем.

Но дело не только в этом.

Я росла в деревне, где любое отклонение от «нормы» поднималось на смех или осуждение. Если кто-то сделал что-то постыдное, это тут же становилось достоянием всех — обсуждалось у магазинов, на лавочках, за столами. И чем дольше жила там, тем сильнее осознавала: если не хочешь стать героиней сплетен, веди себя правильно.

Поэтому всегда старалась быть такой, чтобы деду не было за меня стыдно. Он и так воспитывал один, и я знала, что для него это было тяжело. Я не позволяла себе лишнего. Не попадала в глупые ситуации. Не делала того, что могло бы навредить его имени.

А сейчас…

Сейчас я стояла посреди улицы, рядом с машиной парня, которого считала самым самоуверенным типом на свете, и знала, что если сяду, то точно поползут слухи по всему универу.

А если не сяду… Казалось, он будет ехать за мной до самого института. И там-то уж точно привлечет намного больше внимания.

Еще раз поправила ремешок сумки на плече.

Так, ладно, я не делаю ничего плохого. Я просто принимаю предложение подбросить меня.

Стиснула зубы и прищурилась, наконец отрывая взгляд от злосчастного колеса.

Мажор улыбнулся ещё шире, видя, что мое внимание вернулось к нему.

Тяжело вздохнула и решительно потянулась к дверной ручке. И ту же заметила, как он едва заметно выдохнул, будто только и ждал, когда я соглашусь.

— Только не думай, что это победа, — буркнула, садясь в машину и захлопывая дверь.

Но, судя по самодовольной улыбке на его лице, он всё-таки думал именно так.

Первое, что ударило по моему вниманию, — это запах. У него в салоне пахло чем-то свежим, вроде древесины и мяты, и этот аромат странным образом смешивался с его собственным, тёплым и… дико притягательным. Я даже постаралась не вдыхать глубоко, чтобы не выдать себя.

Второе — это сам салон. Всё выглядело настолько дорого, что я почувствовала себя лишней. Натуральная кожа, мягкие сиденья, блестящие кнопки на панели, а звук от закрывшейся двери был таким глухим и солидным, будто я оказалась в каком-то другом мире.

Сглотнула и осмотрелась, стараясь не задеть ничего лишнего, как будто боялась, что даже моё дыхание тут оставит пятна.

Никита все это время весело смотрел на меня, чуть склонив голову набок, и его взгляд был полон скрытого удовольствия.

— Ну что, удобно? — спросил с ухмылкой, поворачиваясь на дорогу и вливаясь в поток.

— Угу, — коротко ответила, опустив взгляд на колени.

На самом деле, удобно было настолько, что я почти растаяла, как только села. Сиденье обнимало спину, под ногами мягко и просторно, но я не собиралась признавать этого вслух.

Пусть довольствуется моим молчанием.

— И не забудь пристегнуться, а то вдруг подумают, что я тут нарушаю правила, — добавил он, бросив на меня взор, и я уловила, что он все же пытается вывести меня на диалог.

Взяла ремень, машинально застёгивая, и тут заметила, что его рука лежит на рычаге коробки передач совсем рядом со мной. Близость была ощутимой. Даже слишком. Я чувствовала его присутствие так остро, что по спине пробежал лёгкий холодок.

— Ты всегда такой настырный? — спросила, чтобы разрядить внутреннее напряжение.

— Только с тобой, — ответил он, с трудом сдерживая широкую улыбку.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть свои эмоции. Но ощущение его присутствия никуда не делось. Казалось, он смотрит на меня так пристально, что читает все мысли.

Всю дорогу я молчала, глядя на витрины проносящихся магазинов и стараясь не обращать внимания на Никиту, который, буквально, излучал нескрываемое удовольствие от происходящего. Он явно наслаждался своей маленькой победой, а я тем временем мысленно придумывала, как оправдываться, если вдруг кто-то увидит меня, выходящей из его машины.

И вот, не знаю даже, «наконец» или, «только не это», мы подъехали к институту. Сердце бешено колотилось, пока мажор искал место для парковки. Я же только и думала о том, как бы быстрее скрыться, чтобы никто, ни один человек не заметил, что я приехала сюда с ним.

— Ну вот, добрались, — сказал парень, припарковавшись.

Я даже не дождалась, пока он заглушит двигатель. Пальцы сорвались с ремня, дверь открылась с лёгким щелчком, и я пулей вылетела наружу. Едва ли не бегом, через двор, стараясь держаться подальше от любопытных взглядов.

Никита успел что-то крикнуть мне вдогонку, но я не обернулась, да и слов не разобрала.

Лишь бы никто не увидел. Лишь бы никто не понял.

Мне уже слышались шёпоты, которые могли бы разнестись по коридорам:

«Это ее довозил мажор. Очередная…»

Я прикусила губу и ускорила шаг, стараясь не думать о том, как быстро тут плодятся слухи. Даже резче, чем у нас в деревне. Стоило кому-то заговорить, и уже через день-два о тебе знали все. А если история цепляющая, интересная — её раздували так, что даже не узнаешь себя в пересказе.

Я сглотнула, стараясь не поддаваться панике.

Слухи. Сплетни. Всё это глупости. Но почему же тогда мне было так тревожно?

Торопливо пересекла двор, ощущая, как щеки горят. Вокруг, кажется, никто не обращал на меня внимания, но мне казалось, что стоит кому-то посмотреть в мою сторону — и он уже догадывается. Уже знает.

Глупости.

Глупости, повторила я себе, влетая в корпус и спеша в аудиторию.

Но сердце всё равно колотилось слишком быстро. На парах я едва могла усидеть на месте. Каждую секунду ждала, что кто-то повернётся ко мне и, ухмыляясь, бросит:

— Ну что, Василина, каково ездить с мажорами?

Или шёпот за спиной:

— Видела, как она выходила из его тачки? По-любому спят.

Но никто ничего не говорил.

Первую половину лекции я почти не слушала, украдкой поглядывая по сторонам. Вроде бы все были заняты своими конспектами, кто-то лениво листал телефон, кто-то жевал жвачку, таращась в окно. Обычный день. Никакого всеобщего заговора против меня.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Но тревога до конца не уходила.

Вторую пару я уже кое-как слушала, делала вид, что записываю, но всё равно ждала — вот сейчас, вот-вот…

Ничего.

К концу занятий я почувствовала, как напряжение постепенно отпускает.

Может, правда никто не заметил? Может, все эти страхи были лишь у меня в голове?

Когда вышла из аудитории, на душе было гораздо легче. В коридоре шумно, кто-то обсуждал предстоящие контрольные, кто-то смеялся над шуткой, а кто-то просто торопился домой. Обычный день. Обычные студенты.

Я шагнула на улицу, и первым делом посмотрела у ворот.

Нет его. И машины нигде не было.

На всякий случай окинула взглядом стоянку — вдруг решил подождать в стороне? Но нет.

Я не сразу поняла, как сильно сжала плечи, пока теперь не расправила их, осознавая, что Никита действительно не приехал. Вдохнула полной грудью.

Вот и хорошо.

Пусть это была маленькая победа, но всё же победа. Переговоры прошли успешно.

На улице было холодно и это я заметила только сейчас. Серое небо висело низко, тяжёлыми тучами нависая над городом. Казалось, ещё немного — и они опустятся прямо на крыши зданий. Влажный ветер пронизывал до костей, заставляя зябко поежиться.

Я плотнее закуталась в куртку и передвинула лямку сумки поудобнее на плече. Вытащила телефон, на ходу набирая номер дедушки.

Главное — успеть домой до дождя.