Глава 5

Я встрепенулся, пытаясь выглядеть максимально серьёзным, хотя внутри всё ещё бушевало — будто меня только что окатили холодной водой, но оставили гореть изнутри. Её бельё, и что под ним, не давало покоя.

Чёрт, Никита, соберись!

Но вместо этого ляпнул первое, что пришло в голову:

— Ну, знаешь, пока ты тут пыжишься, я всё гадаю, — ухмылка сама появилась на лице, наглая, самодовольная, такая, что я бы сам себя ударил. — Ты там эпиляцию делаешь или, может, по старинке? А то, знаешь, как-то не хочется свой член о кусты поцарапать.

Секунда. Может, две. И всё вокруг будто остановилось. Даже двигатель трактора, казалось, тарахтел тише. Стрекоза застыла, её лицо на мгновение стало абсолютно непроницаемым. Я уже собирался расслабиться, но тут заметил, как краска заливает её скулы, а глаза вспыхивают таким огнём, что стало не по себе.

«Ну всё, Никитос, ты доигрался. Сейчас она тебя убьёт», — мелькнула мысль, и я, хоть и не двинулся, всё же в уме прикидывал ближайшие пути отступления.

Девчонка шагнула вперёд, резко, молча, сжав кулаки. Шагнула ещё раз. Взгляд сверлил меня насквозь, словно сейчас превращусь в кучку пепла под её каблуком. Я невольно отступил на шаг, не готовый к такой реакции.

Но она не ударила. Просто остановилась в паре метров, подняла голову, её голос был тихим, но от этого только сильнее прозвучал:

— Ты отвратителен.

Эти слова оставили после себя неожиданный вакуум. Я хотел пошутить, разрядить обстановку, вызвать улыбку, пусть даже сквозь злость. Но, похоже, попал не туда.

Сердце заколотилось быстрее, хотя казалось бы — что тут такого? Это просто шутка. Но от её взгляда мне стало жутко стыдно. Прямо осознал, что ступил на тонкий лёд, а под ним — бездна.

Моя ухмылка тут же слетела с лица, а вместо неё на миг промелькнула растерянность.

Чё за фигня? Она должна была хотя бы улыбнуться, фыркнуть, отшутиться… а она что? Обиделась⁈

— Да ладно тебе, — сказал, немного удивленно, пытаясь смягчить ситуацию. — Это ж шутка была. Ты чего?

Она просто бросила на меня взор, полный презрения и тихо произнесла:

— Вот в этом и проблема.

Словно какой-то удар молнии. Эта фраза проникла, заставляя ощутить что-то глупое и жутко неловкое. Но Стрекоза даже не дала мне шанс что-то сказать. Развернулась, направилась к трактору, и я понял — разговор не просто не пошёл, а рассыпался в прах.

Я остался посреди поля, а она уходила. И я снова, не успев хорошенько подумать, открыл рот.

— Эй! — крикнул, в надежде хоть как-то её вернуть. — Слушай, я тут подумал… Расплатиться с тобой мне особо нечем, но могу хорошенько оттрахать. Как тебе такой вариант?

Секунда, другая. Я стоял, глядя, как она идёт, и надеялся, что хоть что-то сработает. Может, она улыбнётся, или, хотя бы, посмотрит в мою сторону.

Но нет.

Без слов забралась в кабину, и двигатель мощно рыкнул. Я даже не успел больше ничего предпринять, как рванула с места, оставляя меня одного.

Ну и дела. Видимо, с шутками я сегодня точно переборщил.

Как-то сразу стало пусто внутри.

Обернулся на свою машину, а потом взглянул на себя. Всё, мать его, в говне и паутине. Грязи на мне больше, чем на тракторе, в который эта Стрекоза так ловко прыгнула.

Ну просто шик.

— Сука! — вырвалось вслух, когда провёл рукой по лицу и понял, что теперь ладонь тоже в чме.

Великолепно! Прямо как на экстрим-туре по бездорожью. Вот тебе и стильный мажор, блин.

Открыл багажник и задумался, что же можно с этим всем сделать. Там лежала только спортивная сумка, и, на мое счастье, поллитровая бутылка воды.

Ну хоть что-то.

Открутил крышку, вылил часть на руки, и хоть как-то их отмыл. Остаток ушёл на лицо — пытался немного оттереть, но это было больше похоже на мазню, чем на чистку.

— Ну и рожа, Никитос, — пробормотал, глядя на своё отражение в боковом зеркале, и едва не рассмеялся. Стало даже немного смешно, как я теперь выгляжу. Грязный, как свинья.

Переместил взор на свои новые спортивки, которые с такой гордостью надевал утром, надеясь, что местные девки сразу западут. А теперь? Смотрю — они в дерьме по колено. Встретился, мать твою, с местной жизнью.

Хмыкнул, в голос.

— Ага, стильный мажор, — сказал себе, стягивая футболку, которая превратилась в один сплошной черный ком, будто её кто-то в вонючем болоте утопил. Скинул штаны, потом кроссы, и вот я стою посреди дороги в одних боксёрах.

Собрал всё, что было грязным, скомкал и аккуратно сложил на коврик для ног в багажнике. Каждая молекула моего нутра протестовала против того, чтобы пачкать салон, но я взял себя в руки. Не тот момент, чтобы выпендриваться.

Сел за руль, чувствуя, как кожа липнет к сиденью. Завёл двигатель и, прямо как в фильмах, представил, что скажут пацаны, увидев меня сейчас…