Глава 50 – Веселье закончилось

Ты запускаешь в кровь

Чистый яд,

А я добровольно смирилась.

Подсела на этот запретный

Кайф

Просто потому,

Что влюбилась.

Так сильно, так невыносимо

До боли, до спазмов в груди.

Почему я тебя полюбила?

Зачем ты встретился

на моем пути?

Я не хочу тебя отпускать

И расставаться хоть на минуту,

Будет больно тебя потерять?

О, нет, я умру –

В ту же секунду.

Ляля

Такое ощущение, что по затылку всю ночь напролет били тяжеленной кувалдой. Иначе я просто не могу объяснить эту невыносимую, острую и разрывающую на части головную боль.

В полубреду иду на кухню, едва не наступив по дороге на хозяйскую любимицу Мурку. А там уже наливаю в кружку воду прямо из-под крана и принимаюсь хапать живительную ледяную влагу большими жадными глотками, в надежде, что это решит все мои проблемы.

Только это почти не помогает.

До сих пор ощущаю себя усталой и разбитой, будто бы не сладко спала в своей мягкой постели всю ночь, а вагоны с углем разгружала без продыху. Ну или по мне катком проехались пару раз. Ещё и все внутренности адски тянет и ломит, даже дышать трудно. Вот вам и любовь. Попробуй выживи, если получится.

Ладно, Зарецкая, возьми попу в руки и будь сильной. Нет того, с чем бы не справились обезбол, контрастный душ и чашечка свежего ароматного кофе. Но и проведя этот нехитрый ритуал, я всё равно не избавилась от того тайфуна ядовитых и отравляющих мыслей, которые наполняли меня под завязку.

Я — послушная тряпичная кукла, что подвесили на ниточках и теперь управляют мной, как марионеткой без свободы воли. И вроде пробую трепыхаться и сопротивляться судьбе, но у меня ровным счетом ничего не получается.

Всему виной он — мой любимый таракан с самыми прекрасными на свете глазами.

Почему же любовь настолько жестока? Она вынимает из тебя душу и оставляет внутри огненную пустоту. Не могу больше выносить это злое одиночество. Мне плохо без Егора, он нужен мне. Да только с одной стороны весов — моя израненная и еще живая гордость, а с другой — чувства к этому бессердечному парню. И фиг знает, какая из чаш в итоге перевесит.

Но несмотря на эту бесконечную полосу препятствий, я хотела видеть в нем лишь лучшее. В нас! Я верила, что всё будет хорошо. Обязательно! Но только в том случае, если я из разряда простого «мне хорошо с тобой» перейду в нечто большее. В нечто стоящее для него. Только так и никак иначе. Я обязана обозначить Егору свои приоритеты, а там он уж пусть сам решает, нужна ему только я. Или мы.

Когда же я притащила свои бренные кости обратно в спальню, там меня уже поджидала Аксинья вместе с Муркой. Подруга сидела на кровати, тиская бедную несчастную кошку. Та всячески пыталась вырваться, даже пару раз ухватила Бронштейн за палец. Что ж, очень понимаю Мурку. Потому что сейчас совершенно точно настанет мой черед. Вон как у Акси глаза задорно блестят. Точно быть беде.

Конечно, ей сейчас всё нипочем. Любовь! Морковь! И цветущие помидоры!

А мои вот что-то вянут...

И от этого мне становится ещё хуже, ещё горше. Я не могу разделить настроения Аксиньи, порадоваться вместе с ней за них с Максом. Мне так плохо, что хочется одного — упасть лицом в подушку и провести в таком положении весь день.

— Ляля, ты в порядке? — с беспокойством спрашивает Аксинья, оставляя в покое кошку.

Мурка от радости тут же сиганула на свой любимый подоконник и вытянулась во всю свою длину.

— В порядке, — выдавила из себя со скрипом и плюхнулась на кровать рядом с Бронштейн. — А ты как?

— Прекрасно!

— Супер. Очень рада за тебя.

— Ляль, — тянет и чуть наклоняет голову набок, призывая меня к откровению. Но не надо на меня так смотреть, пожалуйста. Потому что ещё чуть-чуть, я не выдержу и сломаюсь.

Чтобы как-то отвлечься, достаю свою телефон из-под подушки и включаю его. Хочется верить, что Егор звонил мне уже несколько раз и, может быть, написал что-то ласковое. Что-то вроде — «прости меня, я идиот, обещаю исправиться». А я бы еще подумала, прощать мне его или нет. Но, увы и ах. Кажется, это очередная глупая розовая мечта прямиком с фабрики несбывшихся надежд в городе разбитых грез. Ибо от моего любимого таракана не было ни одного звоночка, ни одной паршивой эсэмэски.

Ни-че-го! Дырка от бублика.

— Ляль, — Акси прижимает меня к себе, и я жмурюсь, только чтобы не расплакаться в объятиях подруги. — Вы что поссорились? Ты поэтому вчера на день рождения Рената не пошла?

‍— Так у них мальчишник же там был, — поднимаю глаза на Бронштейн. — Егор сказал, что девочек не будет.

Я смотрю на нее. А она на меня. С жалостью. И ещё до того, как Акси вывалит на меня жестокую правду-матку четко осознаю, какая я катастрофическая дура!

Эпическая, фантастическая, беспросветная!

— Слушай, — Акси нервно мнет подол юбки. — Тут такое дело, Ляля...

— Это был не мальчишник, да? — спрашиваю, каким-то чудесным образом продолжая держать себя в руках. — Рассказывай Бронштейн, пока я тебя чем-нибудь не стукнула.

— Нет, это был совершенно точно не мальчишник, Ляля. Там были девушки. Мы с Максом только поздравить заехали, посидели немного и уехали. Я еще удивилась, почему Егор без тебя.

Отлично. Просто прекрасно! Куда орать от счастья?

И в этот самый момент мне стало так стыдно за себя. За свои надежды и мечты. За свою дремучую непроходимую наивность. И зависть к подруге! Потому что любимый человек не прячет ее. Не врет насчет мальчишника, чтобы пойти одному в клуб. А если Егор обманул меня вчера, то, где гарантия, что он не делал этого раньше?

Безумная сумасшедшая ревность захлестнула все мое существо, как огромная снежная лавина, сошедшая с гор.

Зашибись! А я, идиотка махровая, верила, что у нас все серьезно. И чувства мои взаимные. Но меня просто и банально развели. Прошла любовь, завяли помидоры. Сандали жмут и всё такое...

— Прости, что стала плохим вестником, — Акси понуро опустила голову. — Но я не могла промолчать.

Подруга крепко обнимает меня, и мы долго сидим так, словно весь мир внезапно замер. Только в отличие от всех остальных, моя вселенная медленно и неотвратимо погружалась в адскую бездну. Как гребаный Титаник, столкнувшийся с айсбергом. Но этот айсберг еще пожалеет, что обидел меня.

Я не очередная пластмассовая барби, которая безропотно пляшет под дудку умелого кукловода. У меня есть гордость, есть чувства, и я не дам их растоптать, сравнять меня с грязной землей.

Акси резко завозилась, выудив из кармана телефон.

— Чёрт, Макс. Он же ждет меня внизу, — Акси извиняюще улыбнулась. — Нам ещё нужно по магазинам проехаться перед тем, как вещи начать собирать. Мы же улетаем скоро.

— Беги к своему Ромео, — выдавила из себя улыбку. Правда получилась она откровенно паршивой.

— Как же я тебя брошу теперь?

— Ну вот ещё, — отстранилась от подруги. — Тебя ждет море, пляж и горячий парень. Оторвись как следует, подруга! И распрощайся уже с этой гребаной девственностью, а то твой Макс скоро слюной все закапает. Ну или просто сожрет тебя без предварительной термической обработки.

— Перестань! — засмеялась и покраснела как маков цвет Акси, чмокнула меня в щеку и вылетела из комнаты, на ходу перебрасывая через плечо маленькую сумочку.

А я? Что я?

Я не собиралась сидеть, сложа руки и ждать у моря погоды. Меня не уважали. Мне врали. Меня стеснялись. Меня, в конце концов, тупо трахали, а не строили нормальные отношения.

Все. Точка. И поставлю ее я.

Привожу себя в порядок. Одеваюсь, обуваюсь и выхожу из квартиры. А затем сажусь в свой старенький, но горячо любимый Матиз и еду туда, где живет тот, кому мне хочется сделать кровопускание, а не разговоры разговаривать.

Но есть волшебное слово надо. Моя гордость вопит о справедливости.

И вот знакомый двор. Знакомый подъезд. Консьерж приветственно улыбается мне со своего поста, а я нервно киваю ему и иду к лифтам, которые несут меня на последний этаж. И за это короткое время я успеваю растерять свой боевой настрой.

Мне страшно.

Рука замирает у звонка в квартиру Егора. Пальцы дрожат, но нажать на кнопку не хотят. И я пасую. На адреналине не попадаю с первого раза в свою замочную скважину ключом, но со второй попытки справляюсь, а затем закрываюсь изнутри и скатываюсь вниз.

Меня колошматит. А перед глазами бесконечным калейдоскопом крутятся воспоминания из моих первых, но, увы, провальных отношений. Начинает мутить от разочарования и обиды. Несусь на балкон, чтобы хапнуть немного свежего воздуха и успокоиться, но на его пороге замираю, так как слышу голос Егора.

— П-ф-ф! Да, перестань, ну свинтил пораньше и свинтил…Да никуда я не пропал, Ренат. Просто временно выпал из тусовки... Да не, не подумай. Ничего серьезного, немного увлекся очередной лялькой. Но, чую, что уже наигрался и скоро вернусь в привычную среду обитания.

Ну вот и всё, Ляля...

Вот и всё.

Слова Егора бьют по мне сильнее кинжала. Нет, сотни кинжалов! Будто в меня со всей дури всадили с десяток ядовитых сюрикенов. Причем ржавых и старых. Таких, которые, если вонзишь в кого-то, то вряд ли уже вытащить. Вот и сейчас никак. Впились где-то между ребрами. Не вздохнуть, ни пошевелиться, не избавиться от этой боли. Всё кровоточит и сердце болит.

Лялька. Игрушка. Просто очередная временная забава!

Глаза защипало от слез, но я приказала им раствориться. Я обязательно расплачусь, но не здесь и не сейчас. На негнущихся ногах покидаю квартиру и выхожу на лестничную площадку. А там уж без промедления жму на дверной звонок квартиры Егора.

Через минуту дверь открывается. И я окончательно умираю, понимая, что это конец.

— Привет, — сухо приветствует меня Сечин, скрестив руки на груди.

— Привет.

— Сказать по правде, я удивлен. То гасишься и выключаешь телефон, то неожиданно сама приходишь. Я за тобой не успеваю, Ляля.

Главное, что теперь я успеваю. Всё, везде и сразу.

— Я пришла с тобой поговорить.

— Хорошо. Проходи, — кивает и чуть отходит, пропуская меня в коридор.

— Но, прежде чем начать, я хочу задать тебе один вопрос, Егор.

— Валяй.

— Что между нами было? — голос мой ровный и совершенно безэмоциональный. И я в эти минуты горжусь собой как никогда.

— Было? — улыбается беззаботно и разводит руками, — Было весело, Ляля. А теперь не очень…

А теперь все. Веселье закончилось.

— Ну ок, — хмыкнула я. — Я почему-то так и думала. Хорошо, что мы с тобой одного мнения на этот счет.

— Супер. Еще что-то выдашь или это всё? — он хмурится и смотрит на меня так, будто бы это я у него всю кровь выпила, а не наоборот.

— Выдам, Егор. Я, знаешь ли, уже навеселилась и больше не хочу, да и честно не вижу больше смысла это всё продолжать.

— Нет?

— Нет. Мне больше ничего не надо. Давай расстанемся, — я не спрашиваю. Я ставлю перед фактом.

Молчит. Напряженно полирует меня взглядом. А затем до ломоты в костях спокойно пожимает плечами и кивает.

— Давай.

— Отлично.

— Ни то слово, — отворачивается от меня и, заложив руки в карманы домашних брюк, принимается тупо ждать, когда я покину его квартиру.

И я делаю как он хочет. Вызываю лифт, а затем приваливаюсь к его стальной обшивке и прикрываю глаза, слушая, как с надрывом бухает в груди израненное сердце. Его разорвали на куски. Играючи...

Права была мама. Ой, права!

От таких тараканов стоит держаться подальше. Жаль, что я слишком поздно это поняла.