Глава 6

Святослав.

Это прекрасно.

Серьёзно, можно считать меня мазохистом, но мне нравится, когда в Воронцовой просыпается желание меня убить. Особенно сейчас, когда я веду милейший диалог с её мамой и, между прочим, весьма успешно.

Ведь Гордееву не составит труда очаровать любую. Даже если это женщина, которая, возможно, станет моей будущей свекровью. Хотя дожить бы…Я ведь замечаю, что перегибаю, ведь Геля вся кипит от злости. Кайф! Остаться бы сейчас с ней наедине и вкусить это ощущение губами. Я так хочу ее поцеловать, но оттягиваю этот ахиренный момент, чтобы вот взорваться.

— Значит так, хватит! — вскакивает девчонка со стула, упираясь руками в стол.

— Ангелин, невежливо перебивать гостя.

Я продолжаю улыбаться сквозь жевание вкусной печеньки. Запиваю и сразу давлюсь. Крошка падает в горло, кашель атакует. Ведьма! Точно ведьма!

— Вот видишь, что ты натворила! — кричит Людмила Олеговна, начинает стучать мне по спине.

— Всё в порядке. Поторопился, — выставляю ладонь, останавливая её заботу. С Гели глаз не свожу. Сам же потихоньку в норму прихожу.

— Не поторопился, а засиделся. Давай-ка, Гордеев, мне ещё к парам готовиться.

— Собственно, о парах… Есть у меня одна забавная история, связанная с вашей дочерью. Рассказать?

Кидаю наживку. Пусть взбесится окончательно. Она должна меня выслушать. Дать шанс всё исправить. Да, за мной косяков хватает. Но кто не ошибается? Главное, теперь я думаю своими мозгами. И больше ни один отцовский совет меня с курса не собьёт, как было перед летними каникулами.

— С удовольствием послушаю, что же там. Мне завтра на учебу, в отличие от вас не нужно. — мама Гели смотрит на меня с любопытством.

— Там ничего интересного! — бьётся в панике Лина. И вот её ножка под столом задевает мою. Не просто касается, а старательно бьёт. — Правда, Святославчик? — издевательски каверкает мое имя Воронцова и всей мимикой показывает на лестницу, ведущую к ее комнате.

— Да я вот думаю, — делаю паузу, когда вижу ее придыхание в облегчении. — … что другого случая не будет.

Блин, я сам чуть в такой гогот не ушел от ее выпученных от шока глаз. Меня сейчас не то чтобы убили, мне метко пулей прямо в лоб зарядили и выстрелили прямо в цель раз пять, чтоб наверняка.

— Вы какие-то странные оба… — мать Ангелины чередует свой взгляд то на меня, то на Лину. Хмыкает и с улыбкой поднимается со стола. — Я все-таки думаю, что следующий раз будет. Поэтому прибереги свои забавные истории на потом. — ее рука падает мне на плечо, слегка разглаживая ткань свитера.

— Хорошо. Я с радостью еще к вам приду.

— За мной! — взрывает Лина и быстрым громким шагом идет вверх по лестнице.

Подмигнув ее маме, я улыбнулся и напоследок сказал:

— Спасибо за гостеприимство. Увидимся.

А вот дальше меня ждал взрыв. Буря. Самая настоящая разрушительная стихия. И вроде страшно переступать порог её комнаты, но всё внутри так и просит это сделать.

— Что, боишься? — с ухмылкой распахивает дверь девчонка.

— Не то чтобы…

Перебивает:

— А стоило бы. Заходи!

Делаю шаг, и уже у самого порога она толкает меня в спину. Толчок лёгкий, но в нём столько эмоций, что я едва не теряю равновесие. Дверь с грохотом захлопывается, а свирепая кошка начинает наматывать круги по ковру.

— Ты в бешенстве? — прячу ладони в карманы, наблюдаю с удовольствием.

— Я⁈ В бешенстве⁈ — тормозит и резко приближается. Я инстинктивно отступаю, спиной прижимаюсь к стене. Её тело сейчас в упор к моему. Тепло, напряжение, дыхание. А взгляд как лезвие. Чёрт, я точно придурок, но внутри всё пульсирует. Хочется впитывать это напряжение, до последней капли.

— Я тебя ненавижу! Ты что устроил⁈ Да ты хоть понимаешь… А эти твои намёки… — говорит прерывисто, сбивчиво. А я лыблюсь. Не могу остановиться. — Ты чудной, что ли? — крутит пальцем у виска.

— Рядом с тобой чердак немного едет.

— Тогда держись от меня подальше. Хватит ко мне липнуть! — тычет в грудь пальцем.

А я смотрю на её губы. Влажные, розовые, манящие. И мне так хочется попробовать их вкус.

— Что молчишь, Гордеев⁈

— Что?

— Уфф… — фыркает. — Я ещё раз повторяю: хватит липнуть ко мне.

— Я? К тебе? — делаю наигранно задумчивое лицо. — Это ты сейчас ко мне прижимаешься. Ещё так плотненько. Кто тут без кого не может, а?

Она замирает. Осознаёт, что стоит слишком близко. Хотела отойти, но не успела. Собственно я не позволяю. Обвиваю её талию руками, возвращаю на исходную точку.

— Отпусти! А если кто-то зайдёт⁈

— Не думаю. Считай, что с твоей мамой у меня договорённость.

— Иуда! Да чтоб тебя…

— Что? — приближаюсь к её лицу, оставляя опасную дистанцию. Меня будто током бьёт. Кожа под пальцами горячая, живая. Я сжимаю её чуть крепче, стараясь не сорваться. Просто наслаждаюсь моментом. Между нами химия, огонь. То, что бывает только в первые разы. Потом всё становится предсказуемым. А сейчас стоит просто вкушать каждую секунду происходящего.

— Воронцова, тебя тянет ко мне. — скольжу рукой к поясу её штанов, поддеваю резинку. На палец надеваю край белья, слегка оттягиваю и тем самым шлёпаю. Она ахает. Не от боли, а от неожиданности. И сам факт, не отталкивает.

— Тебе нравится, что между нами происходит. Стоит только сказать пару слов, и я твой. Ну же…

Наклоняюсь, прохожусь кончиком языка по венке на её шее. Мурашки бегут под пальцами. Её запах пьянит, сносит крышу. Остаётся только долька здравого смысла, чтобы не перейти черту. Всё-таки за стеной её мама.

— Просто скажи…

Её дыхание сбивается. Страсть между нами не утихает. Сейчас ей стоит просто дать команду, и я заберу её.

Наши взгляды в упор. Губы в сантиметре, а я все жду ее ответа.

— Проваливай, Гордеев! И прекращай мне портить жизнь!

До меня не сразу дошло, что она сказала, но я ощутил, что ее тело, словно меня отвергло.

— Ты уверенна? — убираю руки от нее, а там уже и Лина отходит. Между нами расстояние, а выглядит как целая пропасть.

— Более чем. Если ты думаешь, что унизив меня сначала в аэропорту, потом перед моей мамой я кинусь тебе на шею. То ты глубоко ошибаешься.

— Ты просто не даешь мне шанса все тебе объяснить?

— А зачем? Это ничего не изменит. У тебя был один единственный шанс, и ты его истратил. Не позвонил… Не пришел… А только с каждым днем пытаешься уничтожить мою жизнь! Всего один учебный год и больше мы никогда не увидимся. И дай мне его прожить спокойно!

— Это, то чего ты действительно хочешь?

— Да!

Геля отворачивается и идет к своему рабочему столу. Молча садится, включает настольную лампу. Роется в кипе своих конспектов, и я понимаю, что провожать меня никто не будет. А мне остается просто принять ее решение и уйти.

В гостиной по пути встречаю Людмилу Олеговну.

— Уже уходишь?

— Да, уже поздно. Дела.

— Ты на нее не злись. Она у нас девочка с характером, но быстро отходчивая. — с улыбкой говорит женщина, даже с намеком, придавая мне сил не сдаваться.

— Мне пора. Спасибо за все. — целую женскую руку и ухожу.

А дальше запрыгнув тачку, несколько минут просто смотрю на окна Воронцовой.

— Мы еще посмотрит, кто кого не оставит в покое.

И пускай мне будет сложно. Я ведь итак все лето слюной обтекал глядя на ее фотки в интернете, ждал и выжидал, когда мы снова встретимся. Сорваться не мог, причины есть. Или отговорки.

Что там говорят: «Чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей?»

Возьму небольшую паузу, слегка свой пыл притуплю, а дальше… Я просто уверен, что не сможет она без меня. И все события в ее жизни, так или иначе, будут приводить ко мне. А там… Она точно сдаться первой.

Настрой оптимистичный, а план кажется не самым плохим. Только вот уже прошла целая неделя, а Воронцова ходит мимо меня, даже не здороваясь. Я каждый день продолжаю думать о её дыхании, коже, губах… Пауза? Да, но она уже начинает жечь изнутри и несколько раз заставляя пожалеть — о принятом мной решении сохранить дистанцию. Я думал, что пауза даст ей время скучать. А она, похоже, учится жить без меня.

А сегодня еще это:

— Че за хмырь ее подвез к универу⁈