Глава 3. Соседи

Тимур прищурился, будто пытался что-то вспомнить. И кажется, у него не вышло. А я вот ничего не забыла, хоть и хотела…

Кружевную катастрофу он всё-таки вернул — аккуратно положил её сверху на собранную стопку “Илиады” и молча сунул мне в руки.

Я машинально прижала всё это к груди.

— Спасибо.

Мы оба встали. И он тут же развернулся и ушёл, не сказав ни слова.

Я не стала пялиться в его спину. У меня есть гордость.

Запахнув разодранную сумку, сделала вид, будто ничего не произошло. Подумаешь, мои счастливые трусы увидела половина старшекурсников, а человек, о котором я проплакала множество литров слёз даже не вспомнил моего имени. С кем не бывает.

Подняв подбородок, я забрала чемодан, портфель и сумку и пошла прочь, стараясь не оглядываться.

Тут же послышались улюлюканья и смешки. Но я даже умудрилась состроить презрительную гримассу, проходя мимо этих высоких и ухоженных парней, будто сошедших с обложки журнала People.

Уж я-то знаю, что даже если тебе очень больно — слабость показывать нельзя.

Когда площадь с фонтаном осталась позади, голоса стихли, но внутри шумело ещё сильнее.

— Я люблю тебя, Ви, — тихо сказанное под нашим любимым деревом.

И зелёные омуты, смотрящие мне прямо в душу.

Доброе воспоминание.

Но это случилось раньше. Сильно раньше — когда всё ещё было хорошо.

Тогда у меня была счастливая семья. Полная. И большой уютный дом с моей собственной комнатой и ночником в форме луны.

Папа был важной шишкой в мире финансов, мама — счастливой домохозяйкой. А я — счастливым ребёнком.

И Тимур.

У меня. Был. Тимур.

Слишком высокий для своих лет, с пронзительным взглядом, смелый, честный и сильный. Мой герой.

Мы строили шалаши, прятались от охраны, спорили, кто лучше стреляет из водяного пистолета.

Детство со вкусом клубничного мороженого.

И однажды, под яблоней, он поцеловал меня. Просто взял и поцеловал. Я тогда ничего не поняла. Просто доверилась, ведь это был мой первый поцелуй. Летний, липкий от вишнёвого сока и невыносимо сладкий.

А потом… потом он уехал на спортивные сборы по теннису, а мой папа… внезапно умер. И весь мой мир рухнул.

Папины “партнёры” быстро поделили бизнес, и маме пришлось продать всё, что осталось, чтобы погасить неведомо откуда взявшиеся долги.

И мы уехали в Воронеж.

В старую бабушкину квартиру, где соседи чаще дрались, чем здоровались. В новую школу, где меня не ждали. Где я была чужой.

Тяжёлый период. Но мы выжили.

Мама отправилась за прилавок — работать продавцом, а я… научилась держать лицо, не слушать насмешки и не подпускать к себе никого лишнего.

Или просто — ни-ко-го.

И вот я снова здесь. На пороге чего-то нового. И от этого очень, очень страшно.

Корпус 2Б оказался стильным: панорамные окна, графитовый камень, над дверью изящная металлическая надпись “Veritas per sensum”. Я уже знала, что это девиз университета, с латыни: “Истина через чувство”. Красиво! И непонятно…

Само здание напомнило мне раскрытую книгу: два крыла, соединённые стеклянным вестибюлем, в котором отражалось солнце.

— Что же. Книги я люблю, — с этой мыслью я шагнула внутрь.

— Привет! Ты Вика? — меня встретил неожиданно звонкий голос.

У кулера стояла девчонка в идеально выглаженной форме. Миниатюрная, милая, с короткой стрижкой и синими кончиками волос.

— Да, — кивнула я. — А что?

— Кажись, мы с тобой соседи.

Она как-то неловко пожала плечами, но тут же подошла и протянула руку:

— Я Лена.

Улыбка у неё была такой искренней и обезоруживающей, что я не смогла ей противиться и тоже улыбнулась.

Пока мы поднимались на второй этаж, Лена болтала без умолку:

— Тут очень красиво, особенно ночью, когда всё подсвечивается! У нас в холле диваны, и полки со всякими книгами, их можно брать. И, кстати, если хочешь душевной поддержки — третий этаж, комната 318. Там живёт Яна, она на психфаке, так что ей все всё рассказывают.

Я кивала, оглядывая стены. Холл действительно был уютный — постеры с цитатами, портреты классиков. Здесь явно любили слова.

Наша комната оказалась угловой и светлой.

Две кровати, два стола, окно в пол и большой шкаф, а на тумбочке — кружка с логотипом “Вересково”.

Дом. Милый дом.

Над кроватью Лены висело фото её курса. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть. И застыла. Снова он.

Среди улыбающихся студентов стоял Тимур.

— Я на бизнесфаке, — тем временем рассказывала Лена. — Это папина идея. Сказал, с моим характером мне туда дорога. А я вообще не знаю, кем хочу стать…

Я кивнула. Молча, а Лена всё продолжала...

— Я просто хочу… ну, не знаю. Понять, кто я! Может, психологом стать. Или художником. Или уехать в Исландию.

Моя соседка рассмеялась, а я тоже улыбнулась. Но внутри всё сжималось в узел.

Ненавижу зелёный цвет.