Глава 22. Под луной

Когда в комнате появился Тимур, я словно бы снова задышала!

Но спокойствие длилось не долго.

Тимур, не сказав ни слова, резко шагнул вперёд и врезал Дане в челюсть снизу вверх. Тот отлетел к стене, ударившись плечом о бетон.

— Ты совсем еб*нулся?! — закричал Даня, вытирая кровь с губ, но Тимур уже налетел снова.

Второй удар — в солнечное сплетение.

Кажется, я вскрикнула.

Даня согнулся, хватая ртом воздух, но успел схватить Тимура за руку, пытаясь вывернуть её. Тимур рывком освободился, ударил коленом в живот. Даня рухнул на колени, но тут же рванулся вверх, цепляясь за его куртку.

— Хватит! — закричала я, но они уже сцепились, как звери.

Тимур ударил ещё раз, и ещё! Даня тоже не оставался в долгу.

— Прекрати! — я бросилась между ними, но Тимур оттолкнул меня плечом, не сводя горящих глаз с Дани.

Тот, пользуясь моментом, врезал ему в бок. Тимур застонал, но не отступил — схватил Даню за шею, прижал к стене.

Я схватила Тимура за плечи.

— Не трогай его! Остановись!

Тимур сначала попытался сбросить меня, но я схватила его за щёки, зажмурившись, испугавшись, что и мне прилетит по лицу.

— Отойди, Ви, — процедил он сквозь зубы. — Он это заслужил.

Я открыла глаза.

Его глаза горели яростью, но он не двигался.

Даня согнулся, восстанавливая дыхание.

— Ты совсем охренел? — смеясь, сказал он, глядя на Тимура снизу вверх.

— Это ты охренел, — ответил Тимур, не двигаясь с места.

Я повернулась к Дане:

— Тебе нужно к врачу.

Он отмахнулся:

— Ничего страшного. Просто… больно.

Я наклонилась над ним, рассмотреть, насколько всё плохо.

Тимур сзади меня сел на пол.

— У тебя кровь идёт, и явно будет синяк, пошли, надо обработать рану и приложить лёд.

Я взяла Даню под руку и потянула вверх.

— Тим, что расселся, помоги, я одна его не дотащу!

Тимур встал над нами, грудь вздымалась, на костяшках краснели ссадины. В его взгляде мелькнуло что-то дикое, первобытное.

Он схватил Даню за плечо, грубо приподняв его, но я тут же вцепилась в его руку:

— Аккуратнее! Он и так еле дышит.

Даня, прижимаясь ко мне, усмехнулся сквозь сжатые зубы:

— Не переживай, Снежинка, я живучий…

Его дыхание пахло алкоголем, а рука, обвившая мою талию, была слишком тяжёлой. Я попыталась отстраниться, но он намеренно прижался ближе, будто проверяя границы.

— Перестань, — резко сказал Тимур, оттаскивая его. — Или рука лишняя?

Даня засмеялся.

— А с Алиской ты таким ревнивым не был.

— Заткнись.

Мы вышли из техпомещения, и я невольно вспомнила Лену. Чёрт, мне же ещё её надо забрать!

— Мне надо найти Лену, — сказала я Тимуру.

Но когда мы втроём выползли в коридор, то упёрлись во взгляд Алисы. Выглядела она потрясающе. Волосы, мэйк, платье, длинные волосы, крупные серёжки…

Она стояла, скрестив руки, её взгляд скользнул по окровавленному Дане, потом к лицу Тимура.

— Лена это девчонка с синими кончиками волос? — спросила она.

— Да, — кивнула я удивлённо.

— Она пьяная во дворе. Куда её отвести?

Я объяснила, как найти нашу комнату, Алиса кивнула и посмотрела на Тимура.

— Ты вообще в себе? — она шагнула к Тимуру, но он выставил перед собой ладонь.. — Отец будет в ярости, если узнает, что ты…

— Кто же ему скажет? — спросил Тимур.

Она поджала губы и ушла.

— Ей можно доверять? — спросила я Тимура.

— Не знаю, — ответил он.

Интересные у них отношения, но тут Даня скривился от боли, и мы продолжили идти. Добирались до их комнаты долго. Всю дорогу ругались, потому что я предлагала идти в травмпункт, а парни сопротивлялись.

В итоге мы дотащились до общежития.

Даня рухнул на кровать, застонав.

— Где аптечка? — спросила я.

— Нет у нас аптечки, — устало сказал Тимур и тоже опустился на кровать.

— Прекрасно, и что мне делать? — пробормотала я и вышла на поиски медикаментов. В общем холле лежал ящичек с красным крестом. Когда я вернулась с бинтами, пластырями и пузырьком перекиси Тимур сидел на кровати и прижимал к губе лёд.

Я хмуро села рядом с Даней. Тот, поймав мой взгляд, вдруг притих.

— Прости, — прошептал он неожиданно искренне. — Я просто…

— Заткнись, — зло бросил Тимур.

Тишина повисла густым туманом.

Лицо Дани было бледным, а дыхание — тяжёлым. Я осторожно приподняла его подбородок, чтобы лучше рассмотреть рану. Разбитая губа кровоточила, а на челюсти уже начинал проступать синяк.

Сначала я смочила ватку в антисептике и аккуратно приложила к разбитой губе. Даня поморщился от боли, но не издал ни звука. Я старалась действовать как можно бережнее, чтобы не причинить ему дополнительных страданий.

Затем я взяла пакет с сухим льдом и приложила к челюсти. Даня вздохнул с облегчением, когда холод коснулся воспалённой кожи.

— Держи так минут пятнадцать, — посоветовала я, — поможет снизить отёк.

Пока лёд делал своё дело, я осмотрела остальные повреждения. На предплечье виднелась ссадина — видимо, от удара о стену. Я обработала её антисептиком и наклеила пластырь.

В какой-то момент я почувствовала, что Тимур стоит за моей спиной.

— Ты помогаешь ему после всего, что он сделал? — спросил он.

— Не так уж много я сделал, — вклинился Даня, но под взглядом Тимура примолк.

— Он ранен, — просто ответила я.

Даня попытался усмехнуться, но поморщился от боли:

— Спасибо, Снежинка. Не ожидал от тебя такой заботы.

Я проигнорировала его слова и повернулась к Тимуру. Хотела взять его руку, чтобы осмотреть костяшки, но он дёрнулся.

— Дай посмотреть, — я осторожно потянулась к его руке. — Сильно болит?

— Терпимо, — процедил он, поставил рядом со своей кроватью стул для меня и сел рядом.

Я разложила аптечку на его постели и опустилась на стул.

— А теперь объясни мне, почему ты так поступил? — попросила, когда положила его ладонь себе на колено.

Я обрабатывала его сбитые костяшки.

Тимур отвернулся к окну, где луна висела над крышами, как холодный свидетель.

— Он не имел права трогать тебя, — пробормотал он.

— А ты имел право его калечить? — спросила я, дуя на ранки, пока обрабатывала их.

— Надо было просто выйти из комнаты и оставить вас наедине?

Даня усмехнулся:

— А может, это и к лучшему.

— Что именно? — не поняла я.

— То, что Тим наконец показал свои истинные чувства, — он подмигнул.

Тимур резко встал с кровати, я уронила бутылёк с перекисью, она пролилась мне на колени, бедро обожгло болью, я взвизгнула от неожиданности. Оказывается, мне в этой битве тоже досталось! Огромная царапина на всё бедро. Даже не знаю, в какой момент я это заработала.

— Ви!

Тимур резко сел у моих ног, рассматривая алую линию. Резво оттянул материал и так коротких шортов, обнажив длинную царапину от бедра до колена.

— Чёрт, — выдохнул он, и в его голосе впервые за вечер прорвалась паника. — Почему молчала?

Даня приподнялся на локте, его насмешливый тон испарился:

— Бля, Ви… Это когда ты успела?

— Не знаю, — испуганно ответила я, пытаясь отодвинуться, но Тимур схватил моё колено, прижав ко стулу:

— Сиди смирно!

Я не знала, куда смотреть. Горело лицо, горело бедро. Сердце — тем более.

Он наклонился ближе и осторожно подул туда, где жгло сильнее всего. От его дыхания по коже пробежала дрожь — неожиданная, нервная, слишком живая.

— Тебе нельзя было идти на эту вечеринку, — прошептал он, всё ещё сидя на корточках передо мной, сжимая моё колено одной рукой. Его голос был хриплым

— Я и не собиралась, — прошептала я, едва не сбившись, — но Лена…

Я начала было оправдываться — и вдруг почувствовала на себе взгляд. Даня.

Я вдруг поняла, как нелепо всё это выглядит: Тимур сидит практически между моих ног и удерживает моё колено одной рукой, Даня приподнялся на локте и жадно смотрит за каждым моим движением со своей кровати, а я… я в их комнате в тонком пижамном топике…