Эпилог

— Ясмина Тимуровна! — строго говорю я.

Девочка с зелёными глазами и лицом “я тут вообще ни при чём” выезжает из-под стола на скейтборде, прижимая к себе кота.

— Кто наклеил на эти книги стикеры “-50%”? — спрашиваю как бы между прочим, придерживая коробку с новинками.

— Не знаю, — очень серьёзно отвечает Яся.

— Я-ся.

— Может, это Шекспир? — кивает в сторону кота, который уже выскользнул из её рук и растянулся на полке с классикой. — Он любит лежать на скидках.

— Шекспир любит лежать везде. И явно не смог бы приклеить на Бунина жёлтый ценник.

Яся вздыхает, опускает глаза.

— Ладно… прости, мам, — говорит, но озорные искорки тут же выдают её с головой.

Над дверью звякают колокольчики.

— Тебе повезло, что я занята, — цокаю языком.

Поднимаю взгляд — и уже улыбаюсь заранее.

Тимур вносит в мой книжный магазин «Почитатели» коробку с красивой канцелярией — разложим около кассы.

За ним — Даня, машет свободной рукой, а во второй — коробка с лампочками.

У него в зубах телефон, в котором Алиса на видеосвязи: “Мы вас видим!” — на руках у неё их младший, Матвей, ладошкой лупит по камере. Следом влетает Сашенька — старшая дочка Алисы и лучшая подруга моей Яси.

Ну всё, если сейчас их не разогнать, они разнесут мне полмагазина.

Тимур ставит коробку на прилавок, достаёт из неё розовую табличку.

— Это что? — щурюсь.

— Это на кассу, — говорит он и протягивает мне.

На табличке — наш логотип в виде цветка жасмина и фраза “Иногда одна страница может изменить целую жизнь”.

Не удерживаюсь — улыбаюсь так, что щёки болят.

— Так, семейство Орловых, — раздаётся голос Дани. — Фото для Алисы, разгружаемся и на обед.

Выстраиваемся: Яся — на руках у Тимура, я — посередине, Даня и Сашенька — сбоку. Щёлк. Девчонки тут же спорят, какие фенечки будут плести «на продажу», Шекспир зевает царственно, Тимур обнимает меня за талию, снимает куртку и закатывает рукава.

— Итак, шеф, что грузим? — подмигивает.

— Новинки на стенд, канцелярию у кассы, и вот эти — на полку “Выбор недели”, — раздаю команды и ловлю его взгляд. Тот самый — упрямый, зелёный, мой.

— Принято, — он целует меня в висок. — А потом отвезу тебя на обед. Ты с утра толком не ела.

— Меня питает литература, — парирую.

— Литература не калорийна, — бурчит он и тащит коробку.

Два моих продавца смущённо улыбаются, следя за нами. Новенькие — не привыкли ещё. К слову — это наш третий книжный. Ими в основном занимаюсь я со своей командой, которая сложилась ещё на заре книжного клуба “ПоЧитатели”, а Тимур продолжает заниматься электрокарами, в городе уже столько электро-заправок, что иметь такую машину стало очень популярно и удобно.

После магазина — домой всем составом. Мама как раз приехала: Даня помогает выгружать пироги, на кухне пахнет корицей и яблоками. Яся с Сашей уносятся в детскую “на совещание”, мужчины спорят о том, насколько быстро сядет батарея машины, если поехать в Арктику, мама ворчит, что мы опять не едим горячее.

А вечером все разъезжаются, и нас остаётся трое. Яся клюёт носом у меня на коленях, Шекспир претендует на её плед; Тимур смотрит на меня с нежностью.

И я вдруг ясно понимаю: “долго и счастливо” — это не пункт назначения. Это режим дня. Это когда у тебя есть человек, который вот так на тебя смотрит.

Мы укладываем Ясю в кровать, Шекспир остаётся в детской, выходим на балкон. Звёзды висят над городом, как причудливые буквы без строк. Тимур обнимает меня сзади, я закрываю глаза и кладу голову ему на плечо.

— У меня есть новость.

Он замирает, подбородок у моего виска, руки крепче обнимают талию.

— Хорошая? — спрашивает осторожно.

— Очень, — улыбаюсь.

— Только не говори, что нашла супер помещение под четвертый книжный!

— Нет, трех магазинов мне точно достаточно. В наш клуб скоро вступит ещё один читатель.

Тишина. Я слышу, как учащается у него дыхание.

Он медленно разворачивает меня к себе.

— У нас будет ребёнок?

Я киваю. Он прижимает к себе, целует — бережно, но так, что дух захватывает.

— Нам нужна машина побольше, — начинает мгновенно. — И ещё одно автокресло. И… дом. В квартире тесно. Поехали завтра смотреть участки?

— Поехали, — смеюсь я. — Но сначала — список имён. На “Ромео” не настаиваю, но “Роман” звучит многообещающе.

— А если девочка? Юля? По правилам Джульетты?

Тимур кладёт ладонь туда, где начинается новая глава, и мне так тепло и приятно, что хочется плакать и смеяться разом. А может, это просто гормоны?

В комнате сопит Яся, Шекспир дежурит у её кровати, занавеска едва шевелится — как страница, которую сейчас перевернут. И я вдруг понимаю простую вещь: быть любимой — это когда тебя держат крепко и очень бережно одновременно.

А быть счастливой… Это много “есть”.

Есть дом, в котором уютно.

Есть дело, которое обожаешь.

Есть мужчина, который знает все твои любимые книги.

Есть девочка с зелёными глазами, которая раз в неделю пытается устроить в магазине тотальную распродажу.

Есть теннисное хобби каждое воскресенье.

Есть родители, друзья, семья, вкусные пирожки и кот по кличке Шекспир, который любит спать на полке с классикой.

А ещё есть розовые счастливые трусы в кармане и табличка на кассе: “Иногда одна страница меняет целую жизнь”.

И только с возрастом понимаешь, что фраза эта вовсе не про бумажные странички, а про те, что мы создаём каждый день сами.

И главная глава в этой чудесной книге — та, которую мы пишем сейчас.