Глава 17

Лена

Нравится мне этот гад, и это очень плохо!

Мало того, что Робнер с Маринкой «просто» спал, теперь сестра в него вцепится мертвой хваткой, так еще и мне ничего не обещает. Наверное, это честно, но сердце не обманешь, хочется ведь отношений, а не легкого романа. Пусть это не приведет к браку и детям, но и не будет обычным любовным приключением для него и разочарованием и разбитым сердцем для меня. Хотя мое сердце в любом случае уже не будет прежним.

Когда Вадим набросился на меня в коридоре, я вместо того, чтобы жестко пресечь, стояла и млела от его ласк. Ноги подкашивались, по телу прошелся жар, думать совсем не хотелось…

Остановила. Смогла найти в себе силы. И что? Стоило ему прийти в мою спальню, обнять и приказать лежать тихо, я послушалась, расслабилась. Окутанная его теплом и запахом, тут же уснула. Этот мужчина медленно, но верно выжигает мое сопротивление, подавляет мыслительный процесс и заставляет сильнее в него влюбляться. Вместо того чтобы бежать или хотя бы игнорировать, я рада вниманию. И проснуться рядом с ним оказалось приятно…

Лена, это диагноз. Лечению не подлежит. Судя по тому, как быстро я сдаюсь, болезнь перешла в хроническую форму.

Выйдя из душа, направилась в кухню готовить завтрак. Сама бы я обошлась чашкой кофе и бутербродом, но Робнеру нужен полноценный завтрак.

Вот, я уже думаю о том, чтобы он не остался голодным!

Через окно увидела Маринку, бодрой походкой она направлялась к крыльцу. Не слышно было шума двигателя – значит, сестра пришла пешком.  Не стала бежать и будить Робнера, все равно не успею вытолкать его из своей спальни. На самом деле мне было все равно, что скажет сестра, если застанет его в моей постели. Пусть думает что хочет, а Матвею можно сказать, что я спала у него, постель до сих пор не заправлена.

— Доброе утро, — впорхнула в кухню сестра. На первый взгляд и не скажешь, что она вчера напилась. — Кофе сваришь? — легко и непринужденно. Марина не ждала ответа, она уже сидела за столом и тянулась к горячему тосту. Омлет был почти готов, пора будить Вадима, но я не спешила покидать кухню. — Не спросишь, где я была? — подняла на меня взгляд.

— Зачем? — я не стала уточнять, что и так в курсе.

— Неинтересно?

— Не очень.

— А Матвей меня бы уже на электрический стул посадил, чтобы выбить правду, — усмехнулась она. — Хорошо, что его дома нет. Хоть поем спокойно. 

Никак не прокомментировав ее слова, я отвернулась к печке и стала перекладывать на тарелку омлет, который получился пышным, нежным. Выглядел аппетитно, я и себе отрезала кусочек лопаткой, Робнеру одному будет много.

— Мы вчера с Матвеем сильно поругались. Брат называется! Он меня из дома пытался выгнать, я позвонила папе и все ему рассказала. Пусть повлияет на этого деспота, совсем братец с катушек слетел, — во мне проснулась дикая потребность защитить Матвея. Понятно, что в защите брат не нуждался, но все же. — Хорошо, что Вадим в станице, мне было у кого остаться, — продолжала между тем сестра.  Мне вообще показалось, что весь разговор она подводила к этому моменту. Я как раз вымыла сковороду и повернулась к ней. — Блин, будто и не расставались, — прикрыв глаза, Маринка закусила губу. Мечтательное выражение лица должно было подтолкнуть меня к правильным выводам.

— И чем же вы всю ночь занимались? Ты выглядишь отдохнувшей, будто просто спала, — очень старалась не выдать сарказма.

— Ты как маленькая, ей-богу, — разломив второй тост, она намазала кусок маслом. — Качественный долгий секс – лучше любого сна. После такой ночи не ходишь, а летаешь.

— Интересно, как быстро ты пролетела две улицы, когда поняла, что всю ночь спала одна? — Робнер, в отличие от меня, не скрывал сарказма. Голос со сна еще был хриплым, волосы – растрепанными, но это его нисколько не портило. Только дурак бы не понял, что он только что проснулся. — Крылья по пьяни не обломала, летунья? — лицо Маринки нужно было видеть. Глаза блюдцами, челюсть отпала и не спешила возвращаться на место. — Привет, — подошел ко мне и поцеловал в щеку, задев уголок губ. Я приросла к полу. Растерялась и пока не знала, как себя вести. — Будешь кормить своего мужчину? — уверенно и спокойно, а сам смотрит в глаза. Злюсь за этот театр, но мне так понравилось, как он поставил Маринку на место, что решаю ему подыграть.

— Уже все готово, — киваю на две тарелки омлета.

— Спасибо, — целует теперь уже в губы.

За что он меня благодарит? За завтрак? Или за то, что подыграла?

— Ты!.. Ты!.. — не знаю, что хотела сказать Маринка, она и сама еще, видимо, не определилась, но в этот момент ее отвлекла подъехавшая к воротам машина. — Матвей! — будто угрожая мне, произнесла она имя брата…

— Завтракать будешь? — негромко спросила брата, у которого на лице было написано, что ночь оказалась бессонной, и он смертельно устал. Матвей кивнул. Я уже развернулась к плите. Придется немного опоздать на работу. Марине кофе я так и не сварила.

— Ты ничего не скажешь? — взвилась Марина, вынуждая меня оглянуться.

— Скажу! — бросил недовольный взгляд Матвей на сестру. — Родители едут за тобой. Если еще раз появишься в станице, запру на пятнадцать суток в обезьяннике, понятно? — вряд ли брат так поступит, но выражение лица такое, что лучше Маринке не спорить. — Не посмотрю, что ты мне сестра, — после этих слов даже я поверила, что Матвей может выполнить обещание. Пусть и не на пятнадцать суток запрет Марину, но для профилактики в отделении подержит. Больше ничего не добавив, брат отправился в душ.

— Нормально, да?! — кричала она ему в спину. — Ленке, значит, можно мужиков домой приводить, развратничать, а меня продолжают воспитывать!

Я понимала, что не виновата, но яростно брошенные обвинения заставили меня покраснеть. Матвей не остановился, скрылся в ванной комнате.

— Этот тоже хорош, спит со всеми подряд, а ты ему даже в рожу не дашь! — орала Марина. — Он обесчестил обеих твоих сестер, между прочим!

— Тебя я точно не бесчестил, скорее ты меня пыталась, но я был смертельно пьян, — усмехнулся Вадим.

Он уже доел свой завтрак и поднялся из-за стола. С его слов получалось, что меня-то он как раз бесчестил, но вместо того, чтобы возмутиться, я спокойно стояла.

— Ты врешь! — Марина и не собиралась понижать голос.

— Я готов в любой день пройти полиграф, сделать укол, как он там называется – «сыворотка правды»? А ты готова? — навис над ней. Я внимательно наблюдала за сестрой, поэтому заметила, как она занервничала.

— Готова! — выкрикнула сестра, но в глазах ее заплескалась паника.

— Лен, мне на работу сегодня. Сейчас бригадир заедет, еще нужно переодеться. Спасибо… за все, — смотрит так, будто я самая красивая и любимая. Для Маринки старается, чтобы отстала?

В это время Матвей вышел из ванной, он успел скинуть верх и сейчас щеголял голым торсом, на котором еще виднелись следы их с Робнером драки.

— Заканчивай орать, — обратился к сестре Матвей. — Поговорим без посторонних, — красноречиво посмотрел на Вадима.

— Спасибо за ночлег, — протянул Вадим руку брату. Тот, не раздумывая, пожал.

Поставив перед братом тарелку с завтраком,  вышла проводить Вадима. Он хотел меня поцеловать у калитки, но я увернулась. Что касалось истории с Мариной, я ему скорее верила, но продолжать наши «встречалки» не планировала. Скоро он уедет, на этом наша история закончится, так и не начавшись. Продержусь пять дней, а потом бабушка выйдет на работу, мне и вовсе не нужно будет с ним встречаться.

— В обед увидимся, недотрога, — улыбнулся он и ушел. Если кто-то из соседей его сейчас увидит, могут подумать, что Робнер приходил к Матвею.

Марина и Матвей ругались на кухне. Сестра возмущалась тем фактом, что мое аморальное поведение не смущает брата, но в ее личную жизнь он продолжает лезть. Я раздумывала, идти к ним или начать собираться на работу, но тут Матвей стукнул по столу так, что я удивилась, как он не сломался.

— Если бы ты хоть вполовину была такой, как Лена, я бы тобой гордился! — закричал он. — А теперь исчезни с моих глаз и жди родителей!

Я поспешила спрятаться в своей спальне. Марина не стала срывать на мне злость, ушла в спальню, которую раньше занимали родители. Я вызвала такси, чтобы не беспокоить Матвея.

В обед появилась вся бригада комбайнеров. Пыльные, раскрасневшиеся, уже уставшие. Значит, начали убирать урожай.

— Привет, — заглянул ко мне Вадим. Лицо пыльное, на панду похож. У раковин места не хватило, не умылся еще.

— Виделись, — немного холодно. Я все утро  себя убеждала, что нам не стоит сближаться.

— И что это значит?

— Ты о чем?

— О твоей холодности, воробушек. Ты мне феерично выносишь мозг, — теперь и в его голосе послышался лед. — То в объятиях таешь, то на хрен посылаешь! — он говорил зло, но так, чтобы никто не услышал. 

— Что у нас сегодня на обед? — появился за спиной Вадима Буханин. Щербатая улыбка до ушей, руки потирает. Избавил меня от необходимости отвечать. Вадим резко развернулся и ушел. Кольнуло в сердце, но я постаралась себя убедить, что так будет лучше. Вряд ли Вадим так быстро отступит, наверное, захочет продолжить разговор после обеда. Хотя, если комбайны в поле, они будут спешить. Пока я изводила себя, придумывала возможные варианты развития событий, прозевала появление в столовой Дагарова…

— Привет, красавица, — наверное, Антон думал, что делает мне комплимент, от которого я готова растаять, но это звучало банально, если  не сказать пошло. В исполнении Дагарова мне все казалось пошлым.

— Привет, — сухо поздоровалась, косясь в зал. Робнер сидел к нам спиной. 

Впервые отвернулся. Не могу сказать, что меня это не задело.  Я ведь сама просила оставить меня в покое, почему тогда так обидно? Кто поймет этих сумасшедших женщин, если мы сами себя не понимаем?

— Так что скажешь? — чуть громче позвучал голос Антона, выдернув меня из моих мыслей.

— Ты о чем? — не стесняясь того, что не слушала. Я так яростно перекладывала котлеты в небольшой контейнер, будто от этого зависела жизнь человечества.

— Угостишь обедом? Я только вернулся, голоден, словно бродячий пес, — Дагаров улыбнулся, постаравшись вложить в свою улыбку все свое обаяние. Будто продемонстрировав свои белоснежные ровные зубы, мог расплатиться за еду. Раньше бы это подействовало, но я давно была глуха и холодна к его приемам по соблазнению.

— Борщ? Гречка с котлетами? — сухо, не отвечая на его улыбку.

— Всего и побольше.

Точно бродячий пес из мультиков!

Пусть жена тебе готовит «побольше». Поставив перед ним стандартную порцию, принялась разливать борщ по контейнерам, которые чуть позже развезу.

— Лен, — позвал меня Антон минут через десять. Он стоял у раздаточного стола с пустыми тарелками. Видать, и правда был голоден. Наверное, не почувствовал вкуса еды.

— Оставь здесь, — махнула на раздаточный стол. На языке крутилось «и проваливай», но я смогла себя сдержать. Почему-то именно сегодня его присутствие меня сильно раздражало, я и раньше не была от него в восторге, но сейчас он меня ужасно напрягал.

— Приглашаю на выходных в город, — как-то неожиданно прозвучало приглашение. — Все, что захочешь: кино, концерт, театр… Ты же обожаешь экстремальные аттракционы, я готов составить тебе компанию. Помнишь, как раньше? — доверительно понизил голос. Мне вот было все равно, что он там несет, но плохо то, что Робнер со своими тарелками именно в этот  момент подошел. Принесла его нелегкая! Выражение лица у него было такое, будто он меня вместе с Дагаровым готов убить.

Грохнув тарелки (которые чудом остались целы) о металлический стол, он вылетел из столовой.

— Это что сейчас было? — возмутился Дагаров, сверля меня подозрительным взглядом.

— Обед ему не понравился, он гурман, — Антон даже не понял, что я жестко иронизирую. — Мне некогда с тобой болтать, дел много.

— Так ты собирай свои сумки, мой посуду, я подожду, — уверенно так, будто я не могу отказать.

— Я долго буду…

— Я тебя подожду, — перебил он меня. — Все равно такси будешь вызывать.

— Антон, мне еще нужно по старушкам проехаться.

— Отвезу, — не терпящим возражения голосом.

Вроде вот доброе дело хочет сделать, а оно мне надо? Проваливал бы ты! И не нагрубишь! Не хочу, чтобы Матвей узнал о нашем прошлом. Они вроде как друзья. Хотя знай Матвей, что этот гусь лапчатый охоту на девственниц устраивает, руки бы ему не пожал. Может, намекнуть брату?

Разъезжать с Дагаровым в одной машине мне совсем не улыбалось, но и достойный повод, чтобы его послать, никак не находился. Вроде он как бы добрую миссию выполняет. Матвей после ночного дежурства спит, будить его совесть не позволит.

Тут мне в голову пришла отчаянная мысль – родители наверняка приедут «ругать» отбившуюся от рук дочь только вечером. Маринке все равно заняться нечем, может, она меня отвезет? Дагарова получится красиво отшить. Правда, в свете последних событий вряд ли сестра придет мне на помощь, но я все равно написала ей сообщение.

«Нужна твоя помощь – отвадить надоедливого ухажера. Можешь приехать на машине?»

Не рассчитывая особо на помощь, все равно отправила. Понятно, что мы родные и должны друг друга спасать, даже если между нами пробежала черная кошка. Так делают во всех дружных семьях. Наша была дружной, только Маринка никак не хотела вписываться в эту идиллию.

Комбайнеры уехали в поле. Дагаров пытался крутиться возле меня, но удалось его прогнать.

— Антон, здесь нельзя находиться. Не создавай мне проблем, подожди в столовой, — раздраженно произнесла. Моя надежда на то, что он обидится и исчезнет, не оправдалась.

Сестра так ничего и не ответила. Обед остывал. Я давно перемыла посуду, разложила все по пакетам, но не спешила покидать укромный уголок кухни. К столовой подъехала машина. Я даже глазам не поверила – Марина.

Вошла бодрой походкой, а я навстречу выбежала.

— Привет, — увидела она Антона. — А ты тут что околачиваешься? — усмехнулась она. — Охоту на девственницу устроил? Вот дурак. Он еще не знает? — посмотрела сестра на меня. Дагаров встал из-за стола, насупился. — Так опоздал ты, Антошка. Ее Робнер уже оприходовал. И судя по тому, что я о нем знаю, не один раз…

Моя челюсть упала на пол и никак не хотела подниматься. Это было настолько неожиданно, что я растеряла весь запас слов, который у меня имелся, а ведь нужно было что-то сказать, как-то оправдаться.

Дагаров смотрел так, будто  вместо одной головы у меня выросло еще две. Глаза у него увеличились до размера небольших блюдец.

— Антон, сливки слизал другой, так что тебе здесь делать нечего. Женщины нашей семьи всегда предпочитали альфа-самцов, — Маринка продолжала глумиться над местным Казановой.

Дагаров ждал. Не знаю чего, но смотрел так, будто я должна начать оправдываться, а мне, несмотря на всю абсурдность ситуации, делать этого совсем не хотелось. Вряд ли Антон пойдет распространять слухи о моем нравственном падении. Во-первых, это подорвет его репутацию ловеласа, во-вторых, он не захочет портить отношения с Матвеем. Скорее подвоха нужно ждать от сестры, не удивлюсь, если  Аленка уже в курсе моей личной жизни. Мне уже никто не поверит, даже если я справку из гинекологии принесу, будут болтать.

— Лена, нам надо поговорить, — наконец-то отмер Антон, чего нельзя было сказать обо мне.

— О чем, интересно, тебе говорить с моей сестрой? Думаешь, там все заново зарастет? — надсмехалась над парнем Маринка, ей вообще доставляло удовольствие видеть его потерянным. В свое время Дагаров отшил Марину, по крайней мере, он мне так говорил. — Пчелка, больше не кружись над этим цветочком, пыльцу уже слизали.

— Ты не человек, ты… тварь, — выплюнув в лицо сестре свой гнев, Дагаров вылетел из столовой.

Упав на рядом стоящий стул, помотала головой.

— Ой, только не надо делать такое лицо, будто ты расстроена. Сама ведь хотела от него избавиться. Я кардинально решила проблему, можешь не благодарить. Помогу тебе по бабкам еду развезти, а ты перед родителями за меня заступись. Не такая я сволочь, какую пытается из меня сделать Матвей.

— Лен, он хороший брат. Самый лучший. А твой пунктик по поводу мужиков не только он понять не может.

— Хватит меня воспитывать, я уже давно выросла. Мне не требуются ваши советы, хотите помочь – дайте денег.

— Ты неисправима.

— Я не стремлюсь к нимбу над головой, живу так, как мне нравится.

Я не стала спорить, что-то объяснять. Все равно не услышит.