Глава 10

Вадим

Как только воробушек сбежала, я выкинул футболку, запачканную кровью, добрался до спальни, аккуратно опустился на кровать  и уснул. Доставку медикаментов перенес на завтра. Хотя понимал, что утром об этом пожалею.

Не понял…

Открыл глаза, тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Кто-то настойчиво стучал в дверь.  Хорошо, что закрылся, а то тут любят врываться без стука. Мне совсем не хотелось подниматься, болью во всем теле отзывалось любое движение. Если бы кто-то мог ввести меня в состояние стазиса, я бы не отказался, но в дверь продолжали настойчиво стучать.

— Иду, — крикнул я, но подниматься не спешил.

Перевернулся, сжал зубы до скрипа, громко втягивая воздух. Переждал, когда боль станет терпимой, выругался вслух, делая рывок, чтобы поднять свое тело. Вновь в дверь забарабанили.

— Робнер! — раздался голос… Матвея. Что?! Злость заставила забыть о боли.

— Ты что здесь забыл?! — рявкнул, резко распахнув дверь.

Он зло смотрел на меня, желваки дергались на его скулах, потом он отступил…  за его спиной стояла Лена. Нахохленная, словно злой воробей.

— Переживала, что ты можешь умереть… от внутренних повреждений, — сморщился ее брат, словно откусил от лимона. Он не хотел приходить, но, видимо, воробушек его вынудила. Интересно, как именно она это сделала?   — Но вижу, ты жив и… здоров, — усмехнулся этот урод. Видел ведь, что я еле на ногах держусь.

— Матвей, прекрати, — грозно произнесла воробушек. Смотрелось это забавно: маленькая хрупкая девушка командует бугаем. — Его нужно отвезти в больницу, сделать снимок…

— Он уже большой мальчик, сам справится! Ты хотела убедиться, что с ним все в порядке. Убедилась? Тогда поехали домой, — находиться ему здесь не хотелось, да и меня его присутствие раздражало.

— Я понимаю, что он сам виноват, — заговорила воробушек. Мои брови дернулись вверх, интересно было бы послушать, почему она в этом так уверена? Лена перевела взгляд на меня и, будто услышав мои мысли, высказала свои претензии: — Вот зачем ты набросился на Матвея? Сам ведь виноват. Нечего было оставлять машину у наших ворот. Матвей не продал ее, не разбил, а то, что отправил на эвакуаторе в город, так это для соседей, чтобы сплетни по станице не поползли! — грозно выговаривала она, а мои брови ползли выше. Свалил все на меня, урод! Получается, воробушек так и остается в неведении, из-за чего мы с ее братом подрались. Это к лучшему.

— Я никуда не поеду, — захотелось скорее от них избавиться. — Спасибо за беспокойство, — в голосе сквозил цинизм: — Но вы зря волновались. Мои внутренние органы все на месте, с ними все в порядке.

— Я же говорил…

— Матвей, — не успел он договорить, как сестра перебила. — То лечение, что назначил тебе врач, подойдет и Робнеру, — упрямо произнесла воробушек, поднимая пакет с лекарствами.

— К врачу… бегали? — не удержался от сарказма, который уловил лишь Матвей и насупился как бык.

— Да. Врач, как и я, считает, что такие травмы нельзя оставлять без внимания, — не заметила воробушек иронии. — Хорошо, если все обойдется, — бурча, она прошла мимо меня в дом, специально задев мой бок, а я зашипел от боли.

— Не помню, чтобы я приглашал вас в гости, — глядя на ее брата.

— Послушай, пусть она оставит тебе лекарства, и мы уберемся, — тихо, чтобы не слышала Лена, произнес Матвей. — В мои планы не входило заниматься твоим лечением, но Лену мы расстраивать больше не будем.

Не заметил, чтобы она выглядела расстроенной, скорее злой и воинственной. Не уберутся ведь, пока воробушек не выполнит свою миссию. Развернулся и пошел в дом.

— Матвей, ты поставишь ему укол? — копаясь у стола, воробушек даже не посмотрела в нашу сторону.

— Нет, — одновременно произнесли мы.

— У меня просто руки дрожат, — призналась воробушек. Мне даже стало ее жалко, хотя несанкционированное вторжение меня продолжало бесить.

— Пусть сам ставит.

— Я сделаю, — поджав губы, ответила  Лена.

— Вообще-то, это моя задница, может, у меня стоит спросить? — они не удосужились ответить.

— Давай сюда шприц, — буркнул Матвей сестре, потом мстительно посмотрел на меня. — А ты спусти штаны, — не нравился мне блеск в его глазах, но понимал, что без укола я завтра не встану.

«Вот же мстительный говнюк!» — подумал я, когда он всадил в ягодицу иглу.

— Подними футболку, я намажу твои ушибы, — твердо произнесла воробушек.  Я хотел отказаться, но передумал, когда ее братец рявкнул.

— Он что, безрукий? Сам справится.

— Забыл, как сам справлялся? — спросила Лена. Матвей сжал зубы. Ну да, любое движение вызывало боль.

Стянул футболку, сел на стул. Воробушек ахнула, увидев темные разводы на моем теле. Но я как-то быстро забыл о боли, когда нежные пальчики стали скользить по коже. Поправил футболку на бедрах, а то этот бык сейчас заметит, насколько мне хорошо, и глаза я закрываю не от боли. Не застонать бы…

Мои мысли прервал стук в дверь.

********    ********

Лена

Я была расстроена. Очень расстроена. А еще зла на Робнера и Матвея! Не знаю даже, на кого больше злилась. Оба хороши. Устроили драку, будто мальчишки. Матвей, вместо того чтобы сгладить конфликт, наверняка провоцировал мажора. Я знаю, он это может. Замашки остались еще с того времени, когда он служил в спецназе. Ему и сейчас нужно выплескивать свою энергию, которую на тихой должности некуда девать. Никаких войн и спецопераций, а ведь говорит, что не скучает, но и жить тихо-мирно не получается. А ведь брат – представитель закона, а ведет себя…

Я, когда увидела синяки на его теле, ужаснулась, а еще больше удивилась. Неужели кому-то удалось дать ему достойный отпор? Хотя не сомневалась, что Матвей своего противника не пожалел. Поэтому Робнер, вместо того чтобы пах подушкой прикрывать, спрятал торс. Отвлек меня, чтобы я внимательным взглядом не прошлась по его телу. Я ведь замечала, когда Робнер ел, что он морщится, но думала, еда не нравится…

— Едем к врачу, — строго произнесла я, глядя Матвею в глаза. — На тебе живого места не найти…

— Ты бы на мажора посмотрела, — довольно отозвался брат, а мне совсем плохо стало. Вдруг Робнер от побоев скончается…

Матвей согласился поехать в больницу только после того, как я заплакала. Пришлось постараться, чтобы на него повлиять. Нечестно, согласна, но что поделать, если только мои слезы могут пронять это черствое сердце? Я просила заехать за Вадимом, но получила резкий отказ.

На обратной дороге я все-таки нашла слова, чтобы повлиять на брата. Наверное, все-таки не хотел, чтобы мажор умер. А силу своих ударов Матвей прекрасно знал. Нехотя, но Матвей довез меня до дома Робнера.

— Одну не пущу, — твердо произнес он, выходя из машины.

Как только Вадим откликнулся, Матвей хотел меня утащить домой.

— Он живой, поехали отсюда.

— Это не значит, что ему не нужна медицинская помощь. Вячеслав Игоревич всей станице помогает, нашей бабушке в особенности, а мы его отблагодарим тем, что убьем Робнера?

— Не понял.

— Матвей, он тебе мозги сегодня отбил? — я была уверена, что брат навел справки о «новобранце». — Робнер внук его близкого друга, ты разве забыл? — тихо говорила я, чтобы Вадим не услышал.

— Вряд ли все так, как рассказывает мажор. Почему тогда Вячеслав Игоревич его у себя в особняке не поселил?

— Мне дядя Слава об этом рассказал. Вадима в станицу на перевоспитание дед отправил, чтобы он за ум взялся, — совсем тихо шепнула я.

Узнала в тот день, когда на кухне мне Робнер помогал, а потом сбежал. Вячеслав Игоревич не очень верит в эту затею, но отказать другу не смог. А Вадима сильно не напрягал. Знал, что вернется в город и примется за старое. Как он там сказал – «деньги спускать и девок портить».

— Ладно, спасай ушлепка.

— Этот ушлепок тебя неплохо сегодня отделал. Ты поддавался или форму потерял? — я до сих пор злилась и переживала. Пусть и Матвей позлится из-за моих слов. Ответить брат не успел, нам наконец-то Робнер соизволил дверь открыть.

Мне нужно было убедиться, что мажор останется жить. Убедилась. Если сравнивать их расписные торсы, то синяков там приблизительно поровну, но Матвей лучше переносит травму, потому что у него за плечами огромный опыт спецопераций. Он и не из таких передряг выходил живым, хоть и сильно потрепанным. Привык. Тело закалилось. А Робнер все равно мажор, хоть и умеет махать кулаками, судя по тому, как разукрасил моего брата.  Укол ему Матвей всадил от души, я даже губу закусила, чтобы не рассмеяться. Что с них взять, большие мужики, а ведут себя, как мальчишки – в очередной раз отметила я.

Принялась натирать ему тело. Матвей недовольно поджал губы, Робнер прикрыл глаза, видимо, больно, хотя я и старалась несильно нажимать. Держится, не стонет. В дверь кто-то постучал, тут же раздался знакомый голос:

— Вадим?.. Матвей?..

— Заканчивай тут, я ее задержу, — брат в два шага оказался в коридоре, еще три шага – и он у крыльца разговаривает с Аленой.

Вот чего она приперлась? На дворе ночь! И часто она сюда в это время наведывается?

— Проходной двор какой-то, — буркнула я, а мажор застонал. Наверное, разозлилась и нажала сильно. — Извини.

— Ничего, — глухо произнес Робнер и схватил меня за руку. — Вот здесь тоже болит... — потянул мою перепачканную мазью ладонь по кубикам пресса вниз.

Пальцы почти коснулись кромки штанов, этот гад застонал, а я вовремя осознала, что происходит!  Как-то так получилось, что он дернул резко руку еще ниже, а я попыталась ее вырвать и зарядила ему локтем в нос. Вадим застонал, теперь уже не от наслаждения. Мат сквозь зубы, слезы из глаз, а я абсолютно спокойно подошла к столу, выдавила две таблетки из блистера и протянула ему со стаканом воды.

— Пей. И футболку надень, Матвей не сможет твою… пассию долго удерживать на пороге.

— Мою кого? — все еще массируя нос, но таблетки выпил.

— Алену!

— Ревнуешь, воробушек?

— Матвей тебе остатки мозга выбил? — буркнула я, складывая в пакет лекарства, чтобы Алена не увидела. Брат вернулся в дом, за ним маячила любопытная соседка.

— Привет. А я от Мерзликиных шла, смотрю – машина Матвея. Думала, случилось что-то… — поспешила она объясниться, хотя ее никто не спрашивал.

— Я тебе уже сказал, что ничего не случилось, Алена, — жестко оборвал ее брат. — Машина у Робнера вчера сломалась, он ее до моего дома дотолкал, потому что разувать тачку у ворот полицейского опасно. Ты разве днем не видела, что ее в автосервис забрали?

— Видела, — замялась она. Наверняка уже сплетни про меня распускала, а тут стыдно стало? Курица!

— Мы с Леной в городе были, подвезли Вадима, заболтались, — пояснил брат скорее для нас, чтобы мы придерживались этой версии. Ее взгляд продолжал выискивать что-то подозрительное.

— А Иван вас днем у клуба видел, говорит, что вы там бой устроили, — выдала она последнюю новость, гуляющую по станице. Я посмотрела вопросительно на брата и мажора. Мне об этом ничего не было известно...

********    ********

Вадим

Четыре дня, проведенные в постели, никого не делают добрым, я не исключение. Мужик от бездействия дохнет, становится раздражительным и злым. Если бы еще кто-нибудь заботился, приходил и натирал мазью отбитые бока, не было бы так паршиво...

Лекарства лежали на столике, я исправно их принимал, даже уколы сам ставил, а хотелось, чтобы это делала Лена, но воробушек так и не появилась, и меня это почему-то злило. Я знал, что брат запретил ей ко мне приближаться, но ведь можно было нарушить запрет! Обеды она исправно передавала через мою соседку – бабу Маню, так вроде зовут старушку. Успокаивало лишь то, что Матвей тоже ушел на больничный. Алена рассказала, она, оказывается, кладезь ненужной информации. Заглядывала она ко мне несколько раз с надеждой что-нибудь выведать, а предлог несложно было найти. Просила взять ее к себе домработницей. Каждый раз отделывался:

— Подумаю. Будешь уходить, дверь закрой, — намек не был тонким. Чуть ли не прямым текстом посылал, не очень вежливо, но, впрочем, это моя обычная манера общения с чужаками и теми, кто мне не очень симпатичен. Поджав губы, Алена уходила, но возвращалась с завидной регулярностью. Девка вообще необидчивая. В тот вечер, когда она так не вовремя решила передать местные сплетни, мент на нее гаркнул:

— Отсутствие личной жизни – не повод собирать сплетни и разносить по деревне, тебе заняться нечем?

Кажется, Алену задело не то, что ее сплетницей обозвали, а то, что сообщили об отсутствии мужика. Прозвучало так, будто вот совсем никто на нее не зарится, а ведь девка смазливая, и с женскими формами все в порядке – есть за что подержаться. А получается, характер премерзкий, язык за зубами держать не умеет, мужикам такого добра не хочется в постоянное пользование, вот Аленка и страдает, вешаясь на мента. Хотя теперь она нашла другой объект, на ком повисеть. Ошиблась Алена. Я мужик с охотничьим инстинктом, мне неинтересно то, что достается просто так. Можно было бы сбросить напряжение, но завтра об этом будет судачить вся станица.

С местными во взрослые игры не поиграешь, сразу донесут воробушку, а на эту девочку у меня особые виды под названием «безумно хочу и получу!». Даже ее неадекватный братец меня не остановит.  Вернусь в Москву только после того, как она мне надоест. Есть уверенность, что это произойдет не сразу, как бывает обычно. От нее я жду чего-то более острого, чем удовлетворение животного инстинкта – когда после голых телодвижений зверь насыщается, а бабу хочется скорее выставить за дверь и забыть.

От Аленки был один небольшой прок – пока она по моей просьбе заваривала чай, я в ее телефоне нашел номер Лены. Даже париться не пришлось, чтобы из десятка Лен найти ту, которая была мне нужна. Аленка не расценивала соседку как отдельную от брата единицу, подписала просто – «Лена сестра Матвея».  Запомнив номер, записал его себе в контакты. 

Вячеслав Игоревич был в курсе, что я «приболел».  Кто именно уложил меня в постель, я не рассказывал, а он не докапывался. Обещал ничего не рассказывать деду. Домой я звонил каждый день. Общался в основном с Линой – женой брата. Она классная. Влад вечно занят, дед не любит долгие разговоры по телефону, а мать никак не может простить, что я уступил деду и уехал в ссылку.

— Вадим, ты такой же внук и наследник, как Влад!  Почему  позволяешь ему  прибрать компанию? Ты совсем ничего не делаешь, чтобы получить большую часть наследства! — расходилась она, стоило нам связаться. — Ты меня убиваешь, Вадим! Если не вернешься, я с тобой отказываюсь общаться! Покажи свой характер…

— Мам, пока. Не могу сейчас разговаривать, позже поговорим, — спешил закончить бессмысленный разговор.

Сегодня мне обед вновь принесла баба Маня. Контейнеры были еще теплыми, значит, воробушек первым делом проехалась по нашей улице. В очередной раз неприятно кольнуло, что она не заглянула. Дал ей час времени, чтобы она развезла обеды, приехала домой, приняла душ… На этой мысли перед глазами поплыли жаркие картины.

Вертел в руках телефон, поглядывая на время. Нетерпение жгло пальцы. Хотелось услышать ее голос, смутить, вынудить прийти…

— Да, я вас слушаю, — после пятого гудка. Думал, уже не поднимет.

— Привет, воробушек, — произнес улыбаясь. Она громко втянула воздух через нос. — Ты опять нахохлилась?

— Прекрати меня так называть! И откуда у тебя мой номер телефона?

Сообщать ей о том, откуда у меня ее номер, я не собирался.

— Почему не заходишь? — даже не пытаясь скрыть недовольство, а заодно и тему перевести. 

— Как тебе такой ответ – потому что не хочу? А может – потому что не должна?

— Ты мне обещала…

— А брату я пообещала к тебе не приближаться, — помимо упрямства я слышу и другие ноты в ее голосе – она улыбается.

— А я твоему брату ничего не обещал, поэтому жди в гости.

— Ты с ума сошел?

— Я ведь серьезно предлагал пойти на свидание, а ты почти согласилась.

— Не соглашалась я.

— Выбирай, к озеру пойдем, или по старинке – я к тебе в окно ночью залезу? — в моем голосе не было веселья, спрашивал абсолютно серьезно. Пришлось ждать ответа, наверное, целую минуту. Уже думал, пошлет, но тут воробушек заговорила:

— У меня завтра выходной. Я в город поеду, бабушку проведаю, к родителям загляну, а вечером можем выйти погулять, — я ее не вижу, но отчетливо представляю, как она нервничает. — Если ты в состоянии будешь, конечно, — берет себя в руки и поддевает. 

— Я наберу, — пора заканчивать разговор, пока Елена Владимировна не передумала.

К завтрашнему вечеру я точно стану здоровым, сильным и непобедимым. Свидание… По-моему, это будет первый мой опыт. Я водил баб по ресторанам, но свиданием это назвать сложно. После ужина, как правило, мы активно сбрасывали калории. Свидания раньше были лишь игрой, в которой некоторые девицы набивали себе цену, прежде чем прыгнуть в мою постель. Посмотрим, чем удивит меня воробушек.