Пролог

Злата

Задумчиво глядела, как танцуют занавески на окне, испытывая легкую грусть по прошедшему лету. Уже завтра первое сентября. И впервые за несколько часов до официального наступления осени я находилась за тысячи километров от дома. Одна. В комнате общежития МГУ.

Сидела на широком подоконнике, пребывая в состоянии какого-то необъяснимого будоражащего предвкушения жизни в столице. Впереди полная свобода и неизвестность. Осознание этого вызывало щемящий трепет в груди.

— Златка, привет! А я думала, ты уже на работу ускакала! — дверь громко хлопнула, заставив обернуться.

Карина, моя соседка по комнате, заразительно улыбнулась, скидывая с ног туфли на высоченных каблуках.

— Рано еще! — отозвалась я, на всякий случай, бросив взгляд на часы.

— Смотри-ка, что на распродаже урвала! — платиновая блондинка потрясла перед моим лицом ядовито розовым пакетом с лейблом популярного магазина, а затем ловко выудила оттуда прозрачный клочок ткани, усыпанный пайетками.

— Вау-у-у… — протянула не слишком убедительно.

— Давно о такой мечтала! Просто отпад! — с придыханием резюмировала Карина.

— Да, здорово. А что это?! — всё-таки не выдержала и поинтересовалась я.

— Мини юбка! Что же ещё?! Жаль, пришлось отвалить за неё последние деньги… Мать сказала, переведёт только через неделю! Как думаешь, удастся продержаться семь дней на лапше «Ролтон»?! — аккуратная бровь студентки поползла вверх, а густо подведенные блестящей подводкой глаза вопросительно сузились.

— У меня у самой сегодня на завтрак «Доширак»! — неловко рассмеялась, стараясь заглушить урчание голодного желудка, так как в целях экономии пришлось пожертвовать обедом.

Первая неделя в Москве подходила к концу вместе с деньгами, оставленными родителями. Я приехала в столицу из небольшого города, и никак не могла представить, что здесь такие цены.

Мама только несколько дней назад перечислила на карту тысячу рублей, как она уже испарилась с какой-то межгалактической скоростью…

К счастью, родная тетя, которая много лет жила в Москве, нашла мне подработку: мамина сестра состояла в агентстве по подбору домашнего персонала, и предложила поработать официанткой у каких-то толстосумов на празднике.

От меня требовалось только разносить напитки и доброжелательно улыбаться гостям. Почему нет?! Тем более за пять часов топтания на месте обещали аж три тысячи рублей! С этих денег планировала начать откладывать на билет в Большой театр. Всегда мечтала своими глазами увидеть русский балет!

— Ладно, потихоньку буду собираться! Ещё ехать до туда… Они живут в посёлке Барвиха!

— Ох, прямо в Барвихе?! Обалдеть! — в глазах Карины зашевелились искры неподдельного интереса.

Я проверяла проездной на метро, когда соседка взволнованно добавила.

— Кстати о небожителях… Сегодня узнала, что на нашем потоке будет учиться сын олигарха, представляешь?!

— Ну, и что с того?! У меня Андрюша есть! — губы сложились в умиротворенную улыбку, стоило только вспомнить о любимом.

— А у меня вот никого! Поэтому очень даже интересно познакомиться с ним поближе…

Два часа спустя

Стояла на кухне огромного дома среди компании девушек в черно-белой униформе, делая вид, что внимательно слушаю инструктаж тёти Жанны. На самом деле, мысленно находилась в параллельной вселенной. До сих пор не могла отделаться от шока, вызванного убранством этих хором.

Живут же люди?!

Одна только кухня как пять моих комнат в общежитии, а гостиная, как целый блок!

Посмотрела по сторонам: повсюду были расставлены подносы с едой и питьём. Казалось, хватит накормить целую гвардию голодных солдат!

Старалась не концентрироваться на столах, ломящихся под тяжестью диковинных закусок, но ничего не выходило: у меня сосало под ложечкой, а коленки предательски дрожали. Так и не успела пообедать, убеждая себя, что на это нет времени.

— Ну что, красавицы, всё поняли? — командирским тоном поинтересовалась тетя Жанна, с нескрываемым интересом разглядывая меня.

— Да, конечно! Чего тут не понять?! Разносить закуски и напитки! И так пять часов кряду! Плавали — знаем! — зычно рассмеялась высокая рыжеволосая девушка, на груди которой висел бейдж с именем Лиза. Из всех нас она выделялась особой словоохотливостью.

— Всё верно! Ну, тогда вперед и с песней! А ты, Злата, постой!

Девушки взяли подносы с едой и напитками, и, весело переговариваясь, направились к выходу. Из гостиной уже доносились звуки классической музыки, разбавленные голосами гостей.

— Тёть Жан, спасибо за помощь! Не знаю, что бы я без вас делала! — желудок неожиданно свело от голода, и я поморщилась.

— Дождись меня после праздника! Тут неподалёку есть кафешка. Отметим твой переезд в Москву! Расскажешь хоть, как у мамки дела! — симпатичная полноватая женщина средних лет сгребла меня в охапку, как будто перед ней стояла не взрослая восемнадцатилетняя девушка студентка, а всё-та же маленькая несмышлёная племянница.

— Мне нужно успеть на последнюю электричку, а то застряну… Отсюда же потом не уедешь! Может лучше на неделе где-нибудь в городе пересечемся?!

— Ну, как хочешь! Ладно, беги работай! Смотри только не напортачь. Я за тебя поручилась! — быстро кивнула, и, подхватив один из подносов с напитками, поспешила вслед за остальными.

Миновав длинный белоснежный холл, я прошла в гостиную, которая больше напоминала бальный зал какого-нибудь средневекового дворца. На полу натёртый до блеска художественный паркет, идеально ровные стены украшали десятки разнообразных картин, а массивные шкафы ломились от избытка фарфоровых ваз и статуэток. В одном из углов просторного помещения, за белоснежным роялем сидел пианист, лицо которого показалось подозрительно знакомым.

Раньше мы с мамой видели такие интерьеры только в сериалах по телеканалу «Россия», а теперь я сама находилась среди достопочтенной московской публики. Вот так метаморфозы!

Тетя Жанна так и не смогла внятно ответить на вопрос: «По какому поводу сегодняшний праздник?».

«Последний день лета!» — равнодушно покачала головой она, с видом человека, который за годы жизни в столице уже ничему не удивляется. Правду говорят, у богатых свои причуды…

— Эй, официанточка, телефончик дашь?! Может, повеселимся вечерком?! — громко ахнула, выныривая из водоворота мыслей, ощутив чью-то ладонь у себя на заднице.

Как ошпаренная отскочила от грузного краснолицего мужика в белоснежной рубашке, липнувшей к животу от пота.

Растворившись в толпе гостей, я скривилась от отвращения. О таком тётя Жанна точно не предупреждала… Поймав на себе еще парочку оценивающих бесстыдных взглядов представителей мужского пола, настроение окончательно испортилось.

Они смотрели на нас с девчонками как на людей второго сорта, призванных исполнять все их прихоти. Когда мой поднос опустел, с облегчением вернулась обратно на кухню.

— Злата, марш сюда! Помоги напихать побольше креветок! Ну же! — дёрнула меня за локоть одна из официанток, задирая черный подол униформы.

— Что ты делаешь?! — брови взметнулись ввысь, пока я удивленно вертела головой по сторонам, пытаясь разобраться в происходящем.

Лиза, самая бойкая из нас, стояла посреди кухни с полуголой задницей, а две другие девушки с напряженными лицами караулили на входе.

— Вечеринка благотворительная! Должно же и нам что-то с неё перепасть, кроме жалких грошей! Всё равно завтра этими деликатесами накормят рублевских бомжей, поэтому мы подстраховались! — девчонки как по команде задрали юбки, и я ахнула, обнаружив у них на бедрах зафиксированные пакетики.

— Ого!

— Вот тебе и ого! — снисходительно улыбнулась Лиза. — Студентка?

— Да!

— В общаге живешь?

— Ага…

— Ну, вот и порадуй своих! Всё равно половина еды с этой вечеринки пойдёт на помойку! Пакет дать?!

— А камер тут нет?! Вдруг кто-то увидит… — неуверенно пробормотала, переминаясь с ноги на ногу.

— Тут нет — хозяева нормальные! Работаю в этом доме уже третий раз! Никто не шмонает на выходе. А вот в соседнем живёт нефтяник, там да, козлы жадные, везде камеры понатыкали, даже в сортире! — Лиза едко рассмеялась, поправляя подол платья, так как в коридоре послышались глухие шаги.

— Та-а-а-к, девочки, что тут у нас за сборище?! Ну-ка все по местам! Живее! — не говоря ни слова, взяла поднос с напитками и под внимательным взглядом тети Жанны выпорхнула обратно в зал.

В глазах начало темнеть, а голова закружилась. Не хватало ещё свалиться в голодный обморок. Столько усилий коту под хвост! Теперь уже жалела, что не поела перед уходом. Уже порядком подвыпившая публика за считанные минуты расхватала новую порцию алкоголя, и я с облегчением вернулась на кухню.

Праздник подходил к концу, а столы всё ещё ломились от еды.

Под нарастающий шум в ушах обессиленно рухнула на стул. Со всех сторон мне подмигивали подносы, до краев заполненные мраморным мясом, морепродуктами, экзотическими фруктами и всевозможными десертами. Боже правый.

И тут я не выдержала.

Схватила свою сумку, которая до этого сиротливо болталась на спинке стула, оторвала пару целлофановых пакетов и начала решительно запихивать туда мясную нарезку. Они ведь всё равно это выкинут! А так мы с Кариной устроим пир на весь мир! Ещё и девчонок из соседнего блока позовём!

Да здравствует благотворительность!

Внутренности сковало от подступающего к горлу чувства отвращения. Чтобы сказала мама, если бы стала свидетельницей столь позорной картины?! Её дочь, золотая медалистка и многократная победительница всевозможных литературных конкурсов, позорно крадет еду на кухне фешенебельного особняка…

— Нет, Злата, ты не такая! — надломленным голосом пробурчала себе под нос, отодвигая пакет с мясной нарезкой в сторону.

Все равно потом буду жалеть! Нет. Нет. И еще раз нет.

В это мгновение взгляд остановился на баночке с красной икрой, и я ощутила, как во рту скапливается слюна. Боже. Наша семья позволяла себе эту роскошь раз в год на новогодний стол. Мама за полтора месяца договаривалась с торгашкой на рынке, чтобы купить подешевле. А тут их стояло штук пятьдесят. Открытых. И никому дела нет…

Моя рука опередила предупреждающий сигнал мозга.

Одно движение пальцами, и, предварительно закрутив крышку, опустила баночку с деликатесом в свою видавшую виды сумку.

Вдруг за спиной раздался странный хруст. Резко обернулась, приподнимая голову, встречаясь взглядом с одним из гостей. Мало того, что он был на две головы выше и довольно широким в плечах, так ещё и удерживал в руках направленный на меня телефон…

Улыбаясь самой токсичной улыбкой из всех, что мне доводилось видеть, парень задумчиво спросил.

— Неужели мама в детстве не учила, что воровать не хорошо?! — он говорил вкрадчивым бархатистым голосом, источающим мёд, но серо-гранитные глаза, почти скрытые под густыми ресницами, оставались холодными.

— Но я… — рот приоткрылся, а в горле застрял крик ужаса…

— Ну-ка открой сумку! Живо!

— Но… — незнакомец вытряхнул на стол содержимое потрепанного рюкзачка из кожзама, угрожающе подытожив.

— Так-так-так, дамы и господа, воровка поймана с поличным! Посмотрите-ка на неё! — с этими словами рассмеялся мне в лицо, не переставая снимать происходящее на камеру навороченного гаджета.

Внутри похолодело. А затем окончательно замерзло и разбилось на миллион ледяных осколков. Глаза жгло от подступающих слёз.

— Да, ладно, расслабься! Ничего страшного… — вдруг произнёс с убаюкивающей интонацией в голосе, и на мгновение от сердца немного отлегло.

Он был похож на цыгана. На голове густая шапка кофейно-черных вьющихся волос. Подбородок и скулы заросли щетиной. Сбоку в губе кольцо. Точно такое же кольцо у него в ухе. Не могла определить точно возраст: этот парень сочетал в себе озорство мальчишки и уверенность состоявшегося мужчины.

— Мне можно уйти? — протянула свистящим шепотом.

— Давно пора… — лениво ответил, с ног до головы обдавая меня магнетическим взглядом светло-серых глаз.

— Правда?! — всё еще не веря своим ушам, переспросила я.

— Конечно! Встречаемся через пару минут в моей спальне! Второй этаж, крайняя дверь слева… — повелительно изрёк брюнет, будто он — центр всего мироздания.

— Что-о? — сердце забилось чаще, а ноги стали ватными.

ЧТО???

Глядела на него во все глаза, до сих пор сжимая в руке эту злополучную банку икры. Когда-нибудь буду есть её ложками и вспоминать всё это как страшный сон, а пока…двухметровый широкоплечий урод смотрел на меня, чуть ли не облизываясь.

Я потеряла способность говорить.

— Расслабься. На долго не задержку. Голова до сих пор трещит из-за сотряса, так что пойдём по простой схеме! — цыганский барон равнодушно пожал плечами.

От взгляда, которым он на меня смотрел, щеки запылали.

Незнакомец выглядел как бесноватый: в глазах нездоровый блеск, волосы топорщились. Для полноты картины не хватало только хвоста, рогов и копыт. А ещё от этого парня веяло чем-то разрушительным. Будто всё, к чему он прикасался, превращалось в пепел. От него пахло хаосом.

— Но… — я запнулась, медленно сглотнув. Всё еще надеялась, что он шутит.

— Хотя ты в моем вкусе. Расстегни пуговицы на платье! Хочу посмотреть грудь! — придурок сально улыбнулся, проведя языком по нижней губе.

Я приросла к месту. Шумно дышала, боялась грохнуться в обморок.

— Ладно, пойдем! Оценю твои прелести наверху! — небрежно бросил, будто то, чем он предлагал заняться — нечто само собой разумеющееся. — Отработаешь — уйдешь! Говорю же, надолго не задержку!

— Что…?! — потрясенно повторила, силясь не разреветься. Похоже, он и не думал шутить.

— Да пойдём-пойдем! Я ведь не кусаюсь! Хотя… — тут же осёкся, расплываясь в самодовольной улыбке. — Если будешь плохо себя вести… — его белоснежные зубы оскалились.

— Я никуда с тобой… Мне домой надо, мне…

— Может ты не в курсе, но в случае кражи более чем на 1000 рублей виновнику грозит уголовная ответственность в виде штрафа до 80 тысяч или исправительные работы. Знаешь сколько в «Глобус Гурмэ» стоит эта баночка икры? Даже страшно сказать! Ну что, в полицию или в мою спальню?! Решать только тебе…

— Если я… — голос мученически дрогнул. Сделав усилие, потерянно повторила. — Если я поднимусь в твою спальню…ты сотрешь запись и отпустишь меня домой?!

— А вот это уже разговор по существу! — ободряюще произнес подлец. — Будешь пай девочкой и порадуешь папку, даже хорошим вином угощу! Спорим, ты такое никогда не пробовала?! — шантажист попытался взять меня за руку, но я отпрянула.

— Вино…хорошее… — прошептала побелевшими от страха губами, отступая при каждом его шаге по направлению ко мне.

— Ага. Из сорта пино менье. Слышала о таком?

— Н-нет… — пробормотала, опуская ресницы.

— Это сорт винограда, используемый для производства красных вин. Отличительная особенность — терпкое послевкусие во рту. Пино МЕНЬЕ, слышишь?! — развязно хохотнул, приблизившись ещё на шаг, приперев меня спиной к кухонному шкафу.

Отступать было некуда. Одной рукой цыган вцепился в мое запястье, а другой потянулся к открытой бутылке вина на столе.

— Попробуй. Только хорошенько оближи горлышко… — выдал низким гортанным голосом заправского сутенера, и меня чуть не вырвало.

Пылкий взгляд выразительных гранитных глаз приземлился на мои губы. Поёжилась, нехотя, вдыхая запах резкого мужского одеколона, исходящий от его тела.

— Ну, хорошо. Я сделаю глоток… — вдруг произнесла с вызовом, ожидая его реакции, как смертного приговора.

Незнакомец рассмеялся. От гулкого раскатистого смеха мышцы на мощной груди задрожали. Только тут обратила внимание, что черная футболка парня едва прикрывает живот, а короткие рукава натянулись под натиском накаченных предплечий.

Сердце пронзил новый укол страха. При желании он мог сделать со мной всё, что угодно…

— Пино менье, говоришь?! — прошептала взволнованным голосом, поднеся горлышко дурацкой бутылки ко рту, изо всех сил стараясь, чтобы это выглядело эротично.

Темные брови цыгана сошлись вместе. Вспышка в его гранитных глазах сменилась чем-то демоническим. Мне показалось, или из-под вьющейся шапки жёстких темно-кофейных волос начали проклёвываться рога. Похоже, у меня галлюцинации…

Провела прохладным стеклом по губам, ощутив, что от страха вот-вот расплавятся коленки. Когда кадык на крепкой шее дрогнул, а зрачки стали шире, вдруг сделала резкий выпад рукой, выплескивая кроваво-красное содержимое ему прямо в лицо.

— Да чтоб ты им подавился, урод! — сказав это, я понеслась сломя голову к запасной двери для обслуживающего персонала, услышав приближающиеся из холла шаги.

Завтра первое сентября. Первый день моей новой жизни и, кажется, я только что всё испортила…

Феликс

Быстрый трах совершенно не вписывался в мои планы. Твою ж мать, я еле держался на ногах, но у нее были такие губы, от одного взгляда на которые мужчина возбуждается. Черт.

Невзрачная официантка с приоткрытым чувственным ртом. Я ухмыльнулся. Плевать на эту банку икры. Даже забавно. Скорее меня привлек непокорный блеск в её бирюзовых глазах. Она бы хорошо смотрелась передо мной на коленях.

Машинально потянулся к рулону с бумажными полотенцами, насухо протирая им лицо, когда на кухню вошли три девицы в униформе.

— Феликс… — загадочно произнесла рыжеволосая, глядя на меня с нескрываемым восторгом.

Пару недель назад она уже хорошенько поработала на празднике в нашем доме. Поморщился, вспоминая её бесконечную болтовню. Сегодня моя голова такого точно не выдержит.

— А где Злата?! — растерянно пробормотала белобрысая коротышка, избегая встречаться со мной взглядом.

— Ваша Злата на чудеса богата… — ответил лишенным эмоций голосом, беззастенчиво обводя взглядом девчонок в униформе.

Увы, в моем нынешнем состоянии тратить на них последние силы особого резона не было.

— Да, правда, а где новенькая? Там её тётя Жанна ищет… — вопросительно поинтересовалась брюнетка с аккуратным конским хвостом, не переставая заискивающе улыбаться мне.

— Ей стало плохо. Я отпустил её домой… — тихо изрёк, слизывая с губ остатки красного вина.

Эх, Злата-Злата, не захотела пойти по простой схеме, теперь придётся разбить коленки в кровь, двигаясь по опасному скользкому пути. Раздобыть её адрес и телефон — дело пяти минут. Я еще обязательно наведаюсь к строптивой официантке в самом кошмарном сне.

Но не сегодня.

В голове опять гудело, будто между извилин запускали бильярдные шары. Это лето без преувеличения могло стать лучшим в моей жизни, если бы не одна досадная ошибка в конце трассы. Чуть пережал газ и не вписался в поворот. Так бывает. Ночные гонки штука непредсказуемая. И я впервые облажался…

Коротко кивнув девчонкам напоследок, поспешил вернуться в свою спальню. Мои штаны и футболка втянули в себя терпкий запах сухого вина, но сил сменить испачканную одежду не было. Стоило разбитому телу коснуться ортопедического матраца, как я угодил объятия тревожного тягучего сна…

* * *

— Феликс, ты проснулся? — озабоченный голос матери нарушил кладбищенскую тишину спальни.

С трудом повернул голову, обнаружив стройную темноволосую женщину, стоящей в дверном проёме. Её руки были скрещены на груди. Тяжелый взгляд, закрытая поза и раздосадованное выражение лица означали лишь то, что новой порции упрёков не избежать.

— Проснулся-проснулся… — холодно вклинился отец, который зашёл следом.

«Вот черт. А теперь мои акции стремительно понеслись в пропасть!» — вспыхнуло где-то на задворках сознания, и я медленно присел на кровати, жмурясь от полоски света, бьющей прямо в глаза.

— Сынок, мы хотели очень серьёзно с тобой поговорить… — расстроено произнесла мама, усаживаясь на край моей кровати.

— А благотворительный приём уже закончился?! Всех омаров съели, обсуждая проблемы бедных?! — лениво облокотился на примятую со сна подушку, скользя равнодушным взглядом по лицам родителей.

Их поганые лицемерные вечеринки в печёнках сидели.

— Феликс, это последняя капля. Хватит! — рассержено плюнул в меня словами отец, избегая глядеть в глаза.

— Ой, мамочки, сейчас помру от страха… — отбил его выпад, состроив издевательскую гримасу.

— Несколько дней назад ты разбил машину, которая стоит как хорошая квартира! Ладно, автомобиль… Сам чудом не угодил на тот свет! Хотя мы с мамой много раз просили тебя не участвовать в гонках… Но ты не послушался!

— Не смей разговаривать со мной таким тоном… — подался вперед, зловеще оскалившись.

— Ты никто, Феликс! Слышишь?! Вернее, нет, ты огромный болючий фурункул на заднице, от которого у нашей семьи вечно полно проблем!

— А ещё упырь и конченный урод! Забыл добавить?! Ведь так? — хрипло рассмеялся, самодовольно вскидывая подбородок.

— Феликс, не спорь с отцом, прекрати! — срывающимся голосом прошептала мать. — Мы просто хотели…

Я был совершеннолетним и по закону имел право делать всё, что захочу. А хотел я чертовски много. Вечно голоден до острых эмоций. Моим стерильным, пресным как бездрожжевой хлеб родителям никогда этого не понять…

— Замолчи и послушай! — меря огромными шагами комнату, перебил её деспотичный папаша.

— Я не хочу никого слушать! — резко спрыгнул с кровати, чтобы вытолкать этого домостроевца за дверь.

Шум в ушах усилился. Глаза обожгло. Голова закружилась. Моё тело будто было не моё. Бл*ть. Чертов сотряс…

— СЯДЬ И ПОСЛУШАЙ! — пришлось подчиниться. Просто потому, что я с трудом держался на ногах.

— Ну, и что интересненького расскажете? А?! — вылупил глаза, ощущая как прямо посреди души разгорается, чертов, костер из отравляющих токсичных эмоций.

— Господи, Маш, кого мы с тобой вырастили?! — потрясенно всплеснул руками отец, отчего я не смог сдержать истерического хохота.

— Ну, посмейся-посмейся! С сегодняшнего дня я лишаю тебя всех кредитных карт! Заблокирую их, к чертям собачьим! А ещё забираю машину! Вернее, нет. Она, итак, принадлежит мне. Всего лишь не дам денег на ремонт! — омерзительно осклабился отец, перебирая пальцами свои седеющие вьющиеся волосы.

— ТЫ ШУТИШЬ, ДА?! ИЗДЕВАЕШЬСЯ??? — внутри всё вскипело, а сердце подскочило в груди, как безумное.

Только не тачку. Нет. Я не мог жить без ночных гонок и хлеставшего в крови адреналина. Уже договорился с Эдом о ремонте. Он не мог говорить всерьез. Развел руками, испытывая настоящий шок, после чего потрясенно спросил.

— Но я ведь поступил в универ, какие проблемы??? — наши взгляды столкнулись.

— Никуда ты не поступил! Если бы декан журфака не был моим товарищем, тебя бы даже за деньги туда не взяли! — в голосе отца слышалась горечь. Я тихо выругался.

— Не выражайся в присутствии матери, щенок! Ты никто и звать тебя никак! Пора бы уяснить себе это, Феликс…

В воздухе повисло тягостное молчание.

— Я был лучшим в баскетбольной команде школы! И ты прекрасно об этом знаешь… — изрёк угрожающе тихо, демонстративно отворачиваясь на другой бок.

— Даже странно, что ты неплохо играешь в баскетбол, потому что пока у тебя в башке одна трава, алкоголь и бабы!

— Уходите!!! Вон отсюда! — проорал, не в состоянии больше всё это выслушивать.

— Мы уже уходим. И напоследок: машина и кредитки вернутся к тебе только при одном условии… Закрой первую сессию на одни пятерки! — насмешливо подытожил отец, заставляя меня вновь обернуться.

— Но это же бред! Это невозможно!

— Мы так решили, сынок! — тихо согласилась мама, опуская ресницы.

— И больше никаких великовозрастных шлюх у нас дома! Хочешь встречаться — найди нормальную девчонку, которая хотя бы не курит и не пьет! А теперь отдыхай! Завтра твой первый учебный день… — родители вышли за дверь, а я тихо зарычал от злости.

Ну, здравствуй, студенческая жизнь! Не думал, что ты будешь настолько дерьмовой…