Глава 41

Злата

Автомобиль затормозил возле подъезда, и я в очередной раз машинально поправила подол. Мелкие мурашки покрыли поясницу от воспоминания о том, что под платьем нет белья.

— Злата, уверена, что не хочешь еще немного покататься?! — вопросительно поинтересовался водитель, склонив голову в бок.

— Спасибо, но я должна идти… — соврала, и глазом не моргнув.

На самом деле, никому ничего не была должна.

— Позвоню тебе завтра! — подмигнул Ваня, распахивая передо мной пассажирскую дверь.

Пожала плечами, испытывая микроскопический укол совести за то, что продиктовала спортсмену неверный номер. А вот его мобильный в записной книжке — редкостная удача. Представила, как обрадуется Рина Баева, когда после планерки, я поделюсь с ней заветным номером игрока высшей баскетбольной лиги Ивана Политова.

Пара дежурных фраз на прощание, и, натянуто улыбнувшись, я посеменила в сторону подъезда. Однако, поднявшись на свой этаж, замерла у входной двери…

На подоконнике между этажами с видом отпетого хулигана, от встречи с которым приличной девушке не светит ничего хорошего, сидел Железнов.

— Это было жестоко! — глухо выдал, каким-то чужим голосом.

— Не спорю. Но ты переживешь! Однажды я уже чувствовала нечто подобное… — пожала плечами, пытаясь отыскать в сумке ключ.

— Ты меня раздавила, — смачно харкнул, расстреливая убийственным взглядом. Нехотя заметила, как дрожат его руки.

— Не думала, что железо так легко сломать! Если только это не китайская подделка… — язвительно хмыкнула, нащупав зазубренный край ключа.

— Ладно. Признаю. Я это заслужил! — ключ, наконец, провернулся в замочной скважине, дверь поддалась.

— Пойдешь в дом или так и будешь сидеть здесь с видом побитой собаки? — Феликс выдержал паузу, прочистив горло, а затем все-таки покинул наблюдательный пункт.

Он подошел вплотную, внимательно заглядывая в глаза. На лице ни намека на привычную клоунаду. Красивое изможденное лицо, белесое как мука. Под пушистыми ресницами горят болезненно-красные глаза с расширенными сосудами. Пугающее и одновременно завораживающее зрелище.

— Хочется удавиться… — вздохнул Железнов, переминаясь с ноги на ногу на пороге квартиры тети Жанны. Я закатила глаза.

— Мне надо еще успеть подготовить вопросы для завтрашнего интервью, так что возиться с трупами некогда! — губы мужчины растянулись в неудачное подобие улыбки. Глаза продолжали поблескивать тотальным одиночеством и тоской.

— Окей… — сухо выдал Феликс, разворачиваясь в сторону лестницы.

Секунда, и я успела поймать его за запястье, крепко сжав мозолистую ладонь в своей руке. Наши пальцы переплелись. Сердце забилось подозрительно быстро.

— Приготовишь что-нибудь, пока я буду в душе? — неловко поинтересовалась, испытывая озноб от мысли, что он может скрыться в дверях лифта навсегда.

Феликс развернулся, мучительно заглядывая в глаза. По коже пробежал холодок, стоило только встретиться с его утопающим взглядом. Он колебался. Мы оба понимали — сейчас решается наша судьба. Эта ночь расставит все по местам. Или мы сможем простить взаимные обиды, обнулив претензии, или… С рассветом разойдемся каждый по своему жизненному пути.

— Яйца? — спросил он сурово.

— Что-о? — непонимающе нахмурилась, приподнимая уголки рта.

— Яйца имеются? — чуть громче повторил Железнов.

— Конечно, имеются! Куда же без яиц… — нервно улыбаясь, пробубнила в ответ.

— Ну, вот и отлично. Иди в душ. А я пока сделаю яичницу по-железновски! — хрипло рассмеялся мужчина, и мне понадобилось всё рассыпающееся хладнокровие, чтобы вытерпеть неуёмный огонь его прищуренных глаз.

* * *

После двадцати минут водных процедур волосы благоухали, как дивные кущи, а на щеках проступил румянец от духоты. Натянула чистую пижаму, запрыгнула в тапки и устремилась на кухню. Судя по всему, как раз вовремя. Феликс раскладывал по тарелкам какой-то удивительно аппетитный шедевр кулинарии.

— Белиссимо! — загадочно улыбнулся шеф-повар, отправляя кусочек яичницы по-железновски в рот.

— Спасибо… — робко отозвалась в ответ.

Молча прикончив еду, мы понимали, что трудного разговора не избежать.

— Ты пропал на девять месяцев. За это время я могла бы уже выносить и родить ребенка… — понуро заключила, сминая кончиками пальцев бумажную салфетку.

— Не могла. Разве только непорочное зачатие действительно существует… — саркастично отрикошетил собеседник.

— Знаешь…

— Знаю, что ты родишь мне ребенка! — серьезно заключил, отчего кровь замерла в венах, и я сделала огромное усилие, чтобы не разлететься вдребезги под натиском влюбленных серо-стальных глаз.

Да что он несет?!

— Ты не вспоминал обо мне всё это время… — медленно сглотнула тягучий сгусток обиды, который стоял в горле с того самого вечера, когда увидела Феликса в обнимку с шикарной девицей.

— Вспоминал, вообще-то. Просто успокоился, когда убедился, что у тебя все хорошо… И принялся разгребать свои проблемы.

— Убедился, что у меня все хорошо?! Что это значит, Железнов? — собеседник резко перевел взгляд, тем самым укрепив во мне зарождающееся подозрение.

— Неправильно выразился! Всего лишь узнал у Лины, что ты устроилась на работу, но я не вдавался в подробности… — Феликс прочистил горло, покусывая фалангу большого пальца.

— Так это ты? — произнесла ошеломленно.

— Не понимаю, о чем ты! — чересчур резко парировал Железнов.

— Вот в чем дело… — я подскочила со стула, лихорадочно меря кухню исполинскими шагами.

— Я целый месяц искала работу, а потом пожаловалась об этом Ангелине! И о чудо — через несколько дней сам декан журфака вызвал на поклон, предложив место под руководством его бывшей студентки! «Спортивный телеканал в поисках талантливых кадров!» Я сразу и повелась, думала, вся такая талантливая… А это ты постарался… — бросила с горечью.

— Черт. Все совсем иначе! Ты действительно талантливая! — поднялся на ноги собеседник, делая шаг ко мне.

— Скажешь, это простое совпадение?! — уперла руки в бока, глядя на него с осуждением.

— Декан журфака — давний приятель отца! Мы пересекались пару раз по поводу судебной тяжбы. Я всего лишь попросил его присмотреться к тебе! Понятия не имел, что он поможет устроиться именно в редакцию спортивного телеканала… — голос Феликса звучал подозрительно ровно, будто он общается с маленькой несмышлёной девочкой.

— Значит, ты убедился, что у меня все хорошо, и с чистой совестью продолжил трахать клубных шлюх! — чересчур плаксиво заключила я, ощущая, как поясницу прошибает крупная дрожь.

— Ничего подобного! — спокойно пробормотал Железнов, обхватывая меня ладонями за талию и крепко обнимая.

— Отпусти-и! — зажмурилась, стараясь унять подступающие к горлу слезы.

В это мгновение моё хладнокровие рассыпалось в прах. Сердце безжизненно трепыхалось, словно заново пережила водоворот гиблых эмоций: одному Богу известно, как паршиво было на душе все эти месяцы.

— Ты мне противен! — огрызалась из последних сил.

— Не верю! — Феликс поцеловал меня в висок, а затем нагло раздвинул ноги ладонью, заставляя обвить бедра вокруг его крепкой талии.

— Отстань! — продолжала вяло сопротивляться, позволяя Феликсу усадить меня на стол, плотнее прижимая к себе.

— Я смотрю на тебя, Мягкова, и в глазах темнеет… — прошептал спортсмен, нетерпеливо накрывая теплыми губами мой рот.

Наши языки переплелись, сливаясь в медленном, изнуряющем, влажном поцелуе любви…

По моим щекам давно текли слезы, а его губы пропахли моей слюной. Феликс бережно перебирал пальцами струящиеся пряди волос, не переставая погружать ненасытный язык в мой рот, будто желая срастись в единый организм.

— Не было никаких баб, что ты… — шептал, слизывая с кожи настырные горячие струйки. — Не было, и нет с той самой минуты, как я увидел тебя, сжимающую в руке эту чертову баночку икры…

— Ты моя, золотце, а я твой…