123. Арманда. Уступить любви

Майлз стоял посреди моей гостиной, повязанный поперёк тушки огромным алым бантом. Причём лицо у него при этом было скучающе безучастное. Типа «развлекаетесь, детишки?» Рик тоже вроде как стоял совсем не при делах, но периодически поглядывал, явно ожидая реакции на свою шутку.

Шутку? Я и так от этого демона глаза с трудом отвожу и готова уложить в постель, даже если он будет активно сопротивляться, а тут ещё и подарочная упаковка.

- Спасибо, Рик. Осталось сахаром посыпать и полный финиш. Развязывай!

Было правильным выбрать для этого свидания именно мою спальню. Это моя территория, где каждый миллиметр материи подчинён именно мне. Где-то за дверью, уверена, Рик, который никуда не ушёл. И… я могу отпустить себя. Выплеснуть всё это невероятное желание, которое во мне успело созреть и разрастись, пока у меня от него крышу, как чайничку, не сорвало. Уступить этой ненормальной любви…

Я не знаю, в какие времена и на основании какой логики люди решили, что родившейся вдруг любви нужно уступать.  Не знаю, были ли у человечества вообще времена, когда идти против любви не считалось преступлением или хотя бы великой драмой. Хотя нет, наверное, были. Я выросла в сытом и безопасном мире эгоистов. Там, где уже не важны интересы твоей семьи, частенько забыты интересы страны, а по-настоящему важно только твоё собственное. И в этом есть смысл. Если ты не следуешь за тем, что влечёт именно тебя, ты теряешь стимул идти, а в сытом мире иных стимулов шевелиться просто нет.

Я поддавалась любви… Влечению, одержимости, которые, как ни крути, как ни называй, всё равно форма любви. По маленькому шагу… смакуя… боясь испугать, но и не особо сдерживаясь.

Касаясь… глядя в глаза… видя в этих глазах реакцию на мои прикосновения. Майлз вообще оказался на редкость чувствительным парнем, отзывчивым на любую ласку. Прямо подстрекающий исследовать границы этой отзывчивости.

И нет, он, конечно, не согласился на всё и сразу. И позубоскалил со  мной, и ладони выставил, когда я ему на колени забралась. Но как-то очень ненадёжно выставил. Ну, или не настолько надёжно, чтоб преодолеть тот соблазн, который родился от его широко распахнутых глаз, когда я на эти самые колени уселась. Не, ну интересно же, на что ещё он умеет их так широко распахивать.

Или краснеть. Чёрт, это непередаваемо пьянит, когда я целовала его пальцы… всего-то, а он смотрел на меня такую и краснел.

Но совсем мне башню сорвало, когда он меня поцеловал. Целомудренно так. Зафиксировал сам факт своего участия в процессе. Но… я же хотела поцеловать его, чтоб он мне ответил. А тут такой намёк… Какие тормоза? Они у меня когда-то были?

Кресло под Майлзом, повинуясь моему желанию,  мягко расползлось в кровать. А запястья так и остались привязанные к её поверхности. Одуряюще притягательный демон, распятый на белом шёлке, возбуждённый, раскрасневшийся… Рубашка уже превращена в лоскутки, я дикая женщина, и ткань брюк послушно распускается по ходу движения моего пальчика…

- Донна!

- Я начинаю думать, дон, что ты просто не знаешь моего имени. Согласись,  странно голым, в постели обращаться к девушке на «Вы» или по фамилии.

Он явно смутился, ещё больше покраснел, ещё сильнее поплыл от последующих поцелуев, но всё-таки оставил последнее слово за собой:

- Раздет здесь пока только я.

Даже так?

- То есть, как только я разденусь, ты начнёшь, наконец, звать меня по имени? Обещаешь?

Во! Вот эти широко распахнутые глаза. На рассыпающуюся в пыль мою одежду. Всю, до последней ниточки.

- Ну, я хочу это слышать!

Как выдох, нереально:

- Арманда.

И нет, я согласна, что во всём этом есть что-то катастрофически ненормальное. Ни с одним парнем мой разум никогда не уезжал вот так целиком. Так, словно тело моё – чистая энергия и полно огнём… самым правильным, первородным огнём, в котором пульсирует сама жизнь и космос и время мира. Так что оргазм пронизывает каждую клеточку и ещё глубже… А ещё крылья… я сообразила, что они раскрылись сами, в процессе, только когда собиралась уже растечься удовлетворённой лужицей носом в подушку. Хотя соглашусь, поза наездницы и я с крыльями… наверное, красиво смотрелось. Парень мой вон до сих пор в шоке.

Зато меня отпустило. Не так чтоб совсем. Майлз до сих пор казался самым притягательным мужчиной во вселенной. Особенно, когда он с ошарашенным лицом наблюдал, как я руками, ну не в состоянии я сейчас управлять материей, развязываю ленточки, удерживающие его запястья. Какой взгляд! Но по крайне мере у меня уже не стучало в голове «схватить его и завалить».

Я, смеясь, поцеловала его. Мягче, ласковей. Он ответил мне и даже обнял слегка, но быстро отпустил. Впрочем, тут я его понимала, я и сама от такого своего влечения в шоке, а ему каково? Я-то хоть понимаю, что оно у меня в голове, а он просто «завалила и отымела». Но тут, уверена, просто надо дать время переварить:

- По-моему, получилось очень даже не плохо. Предлагаю по этому поводу слегка выпить, а потом обсудить. Ты ведь хотел поговорить? Теперь я даже, наверное, непротив.

Я поднялась с кровати, как есть голая, прошлёпав до своей рабочей зоны, отдельных комнат у меня здесь не было, мне так удобней было. Здесь, слегка посомневавшись, я всё-таки выбрала бутылку красного французского вина из тех, что привезла летом с побережья, со второй попытки сваяла пару бокалов и вернулась в комнату.

Вот только Майлза там уже не было. Постель была пуста. Мой любовник сбежал! Не прощаясь!