135. Майлз. В драку против всех

Кроме нас двоих в комнате ещё оставался Диевас. Ко мне ворвались мои клятвенники, и он конечно же занял позицию в паре шагов от меня, заботясь о моей безопасности. И… он явно тоже видел сейчас пальцы Иштара, утопающие в дереве, как в чём-то мягком. И… Я заставил себя ничем не выдавать удивления:

- Карим, тебе стоит быть внимательней.

Мальчишка вскинулся, легко сминая пальцами материю:

- Но я тоже нравлюсь Эстеле! Я не хочу другую жену!

- Я не об этом. – Я взглядом указал на его руки. Он проследил за ним и… побледнел.

Вся уверенность и напор Иштара тут же сдулись. Он взглянул с опасением сначала на меня, потом на Диеваса. Я постарался придать своему голосу слегка поучающий тон:

- Сейчас здесь нет чужих. Но в другой раз это мог увидеть и кто-то опасный для тебя. Ты должен быть аккуратнее.

Карим виновато потупил взгляд, но, казалось, успокоился:

- Не говори никому, ладно? Прадед, если узнает, заберёт меня учиться домой. А я не хочу.

Домой? Но дома, в родном аллоде, учиться может только великий меч. А значит, это не отблеск силы какого-то неизвестного мне доминуса? Это его собственные великие крылья! В восемнадцать лет?!

- А он не знает?

Мальчишка пожал плечами:

- Нет. Когда я уезжал, у меня ещё восемнадцать перьев не хватало. По его подсчётам, года два собирать. Но только тут оно как-то всё быстрее пошло. Уже в октябре всего два пера осталось. А когда прошла волна от гибели Хаоса, меня как дугой выгнуло и три дня по простыням катало. Полный узор до последнего пёрышка.

- И когда ты собирался об этом объявить?

Он поёрзал:

- Ну… желательно как можно позже. Когда на стороне глубинных уже какой-нибудь сильный, взрослый меч будет. Лучше два. - Он вскинул на меня глаза. – Ну, сам подумай, тут сейчас такое положение, а мне восемнадцать лет, за спиной моей только прадед, который уже и на берег спуститься своими ногами не может. А сам я даже в интригах академии разобраться не успел.  Объявить сейчас о себе – это же, что самому в самую гущу драки прыгнуть. Сразу против всех! Небесные ринутся меня убивать, глубинные сенаторы – подминать каждый под своё влияние. Тебя уже убить пытаются только за то, что твои крылья близки к полному узору. Объявлюсь – и  порвут меня на золотые пёрышки.

Золотые перья. Меч Асмодея. Мальчишка потеребил манжет кандуры, словно думая, куда бы деть руки, и совсем замолчал. А я вдруг подумал, что за спиной моей невесты ведь тоже никого нет. Вообще никого! Даже посоветовать некому с тех пор, как убит Хаос. Но её это самое «в драку против всех» не останавливает. Её вообще, кажется, ничего не останавливает. Полное отсутствие инстинкта самосохранения! Догадалась тоже, вражеского дона в собственную спальню притащить, даже не обыскав. А сейчас ночь на дворе, а она до сих пор на письмо не ответила. Видимо, всё ещё кого-то бьёт.