24. Арманда. Похож на человека
Я много раз видела его фотографии. Раз сто прокручивала единственную мнемозапись, в которой он был противником. Но всё это не давало полной картинки. Лет сорок на вид, чёрные волосы забраны в хвост на затылке, уверенная улыбка, цепкий взгляд, мягкая походка хищника, тихий глубокий голос:
- Донна Тиния? Какой занимательный сюрприз!
И я смотрю ему в глаза, чёрт, нужно их опустить… Высокородная девица не смотрит на мужчин с вызовом! А в моих, уверена, ещё и плещется ненависть. С трудом я всё-таки туплю глазки в пол. Судорожно вспоминаю, что вроде как веду диалог и нужно поздороваться. Немного мешкаю, выбирая приветствие. Как равного – сразу нарваться на его гнев, он же сегодня объявляет себя диктатором. Как старшего – заработать презрение со стороны небесных, притворство тут не в чести. Хотя, я же девочка!
Я приседаю в легком приветствии донны высокородному мужчине:
- Надеюсь, дон, вы проводите меня к моему законному креслу на этом собрании?
Он смеётся моей наглости. Но зато и заметно расслабляется. Моя роль очень прозрачна местной публике. Попытка девицы сохранить за кланом право голоса в совете. Дьявол делает ещё пару шагов, обходя меня по кругу, разглядывая, как диковинного зверька. Ликторы отступают дальше, давая ему простор.
- Как вы прошли мимо охраны, юная донна?
Я пожимаю плечами:
- Меня пропустили. Некоторые доны знают закон и согласны, что я имею полное право здесь находиться.
Он снова усмехается. Теперь его голова полна предположений. Чья я пешка? Кто выпустил на ковёр наглую юную выскочку и, главное, для чего? Небесные, чтоб спровоцировать его гнев и иметь право ответить? Глубинные, жаждущие от него более жёсткой расправы, чем он планировал? Или нейтралы, с целью посмотреть, как новые оптиматы передерутся?
Я старательно контролирую себя, чтоб не смотреть ему в глаза, но всё равно вижу задумчивость на лице, короткий взгляд в сторону занятых кресел. И тут же, словно в попытке перевести разговор, произнесённое с насмешкой в голосе:
- Вы взяли с собой охрану, донна? Разве вам не известно, что на такие собрания не допускаются низкородные?
Вот тут я даже тренировалась. Эста заставила меня раз десять перед зеркалом «заломить губки». Сейчас оно получается почти механически:
- Ну, - я вскидываю голову и обвожу присутствующих взглядом, а после поворачиваюсь к своему собеседнику, заодно делая небольшой шаг в его сторону, – тут все мужчины! Я подумала, что девушке будет не лучшим решением явиться сюда совсем одной.
Он смеётся мне в глаза:
- Девушке, прелестная донна, было не лучшим решением в принципе являться на это собрание.
Он, кажется, искренне забавляется. Впрочем, многие в зале уже открыто посмеиваются. Меня беспокоит не это. Проблема, о которой я как-то совсем не подумала. Ни я, ни Эста. Абсолютно! Вот он мой враг, на расстоянии, доступном для моего удара, смеётся и не ожидает подвоха, но…
Это только казалось, что ударить легко. Сейчас, когда я точно знаю, что мой удар смертелен… Ударить – значит убить! А стоящий передо мной так похож на человека… Глаза, насмешка… На обычного человека, чью жизнь меня так долго учили ценить. Просто саму по себе, без условий. Там, в мире слабых бескрылых, жизнь имеет ценность без дополнительных аргументов. И я пронизана этой философией.
И нет, я целиком обдумала своё решение, когда отправлялась сюда. Я абсолютно уверена, что убить этого крылатого – единственный способ остановить войну. Защитить от бесконечных потрясений тот мир, который мне дорог, мир бескрылых. Я разумно признаю, что этот шаг необходим. К тому же мне известен целый список имён, кого стоящий передо мной мужчина убил собственноручно. И да, за неимением иного, я разрешила себе вынести ему приговор. Я не сомневаюсь в этом решении… Разумом! Просто, когда он вот так искренне смеётся, то похож на самого обычного дядьку, какого-нибудь известного актёра, избалованного вниманием публики, или зажравшегося богача. Возможно, не лучшего представителя человечества, но там принято ценить жизнь каждого! И нет, я не передумала. Просто со всей этой похожестью…. что-то заставляет меня медлить и ждать более удобного момента. Чёрт!
Звук отворяющейся двери справа. В её нешироком проёме вырисовывается крупный демон:
- Доминус, ещё одну нашли. В остальном проверили – никого. Все дети в обеденном зале.