88. Майлз. Ленты
====== Майлз =========
Лекарь занимался моей рукой, делая всё невероятно медленно и болезненно. Чтобы отвлечься от ощущений, я пытался заставить себя анализировать ситуацию. А что ещё делать, если ты лежишь на лекарском столе лицом в подушку и только и можешь что скрипеть зубами, пока твои кости шевелят, возвращая на положенные им места.
Что, в сущности, произошло? Удивительно, но я выкрутился. Невероятно! По сути, дикая Габриэль меня спасла. Надругалась, не особо усердствуя в этом деле, унизила, тоже, кстати, схалтурив, и… спасла. У неё, конечно, была другая цель, но вот какая? У меня же теперь всё хорошо: дуэль с Йемайей отложена до моего выздоровления, а значит, есть время, чтоб его уничтожить. Мне хватит.
Зачем эта дикая женщина после моей демонстрации крыльев сломала мне руку? Ещё и глядя в глаза. Этому не было никакого объяснения. Вряд ли не понимала, что этим помогает мне. Ей незачем мне помогать! Тогда… Она хотела причинить мне боль? И создала себе для драки мягкое оружие? Причём эта мягкость была совсем не очевидна зрителям, а значит, это не политический ход. Смысл?!
Она хотела основательно унизить меня? В этом случае о желании разрушить мою одежду нужно было объявлять вслух, а лучше начать это делать. Но она произнесла угрозу шёпотом!
Может… ей нужно, чтоб я что-то сделал? Что-то такое, что я обязательно сделаю, если останусь цел? Например, уничтожить Йемайю? Нет. В её стиле было бы скорее прийти и побить врага собственноручно. Скандально и против всяких правил. Она всегда и везде вела себя, как твердолобый боевик. Да и мягкое оружие это тоже не объясняет.
Очередная попытка лекаря вставить на место кость вышла невероятно болезненной, и сознание медленно поползло в темноту. Я ещё слышал голос Диеваса и лекаря, но уже не понимал, о чём они говорят.
Когда я очнулся, лекаря уже не было. В комнате было тихо и стоял полумрак. Моя рука – в крепкой сетке, фиксирующей материи, и без болезненных ощущений. Стол был преобразован в постель. На мне никакой одежды. А ещё широкие плотные ленты удерживают моё тело неподвижно: две на уровне груди и по одной на ногах. Это…
- Диевас!
Он тут же отозвался откуда-то из-за спины:
- Я тут, доминус. Постарайтесь не двигаться. На вас целительные письмена. Им нужно время чтоб подействовать.
Было слышно, как он идёт по комнате, обходит постель, наконец, появляясь в моём поле зрения:
- Перелом вам сеньор Максимон собрал. Он не особо сложный. На мне такие дня за два заживают. Но из-за вашего обморока он счёл вас особо чувствительным и вполне может прописать больше времени на заживление. Письмена вот наложил. Ленты удерживают, чтоб вы не смахнули их во сне.
Я попытался покрутить головой и как-то рассмотреть себя. Ленты стягивали тело достаточно крепко. Я чувствовал себя… связанным. Как тогда, у колонны… Да ещё и эта поза, голым задом на обозрение. Это вызывало злость. Причём, наверное, больше всего потому, что там, за минуты до назначенной дуэли, я допустил слабость. Я хотел, чтоб мой возжелатель меня спас. Чтоб в типичной для боевика манере банально раскидал моих врагов, ну или вышел за меня сражаться. Просто потому, что то желание, которое я чувствовал в его прикосновениях, с таким не отступают…
Глупость-то какая! Ни небесный малый меч, ни асур на службе небесных не может вот так взять и спасти глубинного дона. В мире есть непреодолимые барьеры. И границы оптимата – один из них. Мы рождены врагами!
- Убери ленты. Я буду аккуратен.
Диевас с мгновение смотрел на меня, потом кивнул, почти сразу формируя ножницы из подчинённой материи.