Глава 62

Второй раз Мара проснулась уже в полдень по местному времени и… одна в кровати. Потянулась, сбросив с себя легкое одеяло и не сразу даже сообразила, где находится. А потом разом все вспомнила…

Из ванной доносился шум воды, Мара порадовалась, что Кайрэн ее сейчас не видит. Есть пару минут прийти в себя и понять как жить дальше.

То, что произошло между ними прошедшей ночью было волшебно, невероятно и… теперь наверняка еще больше осложнит их и без того запутанные отношения. Вчера им было не до разговоров, а сегодня их не избежать. И Мара, хоть и улыбалась как влюбленная дурочка, не могла не чувствовать страх. Страх возможного разочарования, если Кайрэн сделает вид, что ничего особенного между ними не произошло, что это лишь приятный бонус к их деловым и взаимовыгодным отношениям, который можно время от времени использовать к обоюдному удовольствию, но который по сути ничего не значит. Вот и ждала, замерев на кровати, когда Японский Бог выйдет. Наконец, вода стихла, и послышались шаги — Мара впилась взглядом в дверь. Первые секунды решают все, потом он может держать лицо, говорить правильные вежливые слова, обнимать ее целовать. Все это может быть не то, а вот сейчас…

— Проснулась? — Кайрэн расслабленно облокотился на косяк двери и неторопливо рассматривал Мару.

Сердце замерло, так что даже его стука слышно не было, а потом рухнуло вниз, но не разбилось. И еще не до конца веря в собственное счастье начало тихонько трепыхаться в груди. Как та маленькая птичка, которой грозила погибель, но она чудом выжила. И будто заново привыкает к тому, какого это — расправить крылья, чтобы снова взлететь.

— Проснулась, — на губах Мары блуждала мечтательная улыбка. — И даже есть хочу, но так лень вставать.

— И не надо пока, — Японский Бог бросил на стул мокрое полотенце. От открывшейся перспективы у Мары захватило дух так, что она смогла лишь молча похлопать ладонью по простыне. Второго приглашения Кайрэну не потребовалось.

Они выбрались из квартиры только во второй половине дня. Пообедали в небольшом ресторанчике, разительно отличающемся от того заведения высокой кухни, где ужинали вчера. Здесь было все демократично и немного шумно, на Мару и правда поглядывали с интересом, а она никого не видела. Только Кайрэна и… суши. То есть суси, если произносить правильно. Такого разнообразия традиционной японской еды Мара еще не встречала. Одних только суси с разными креветками она насчитала штук пятнадцать.

— У нас бывают только с лососем, креветкой и угрем, ну еще с омлетом и кальмаром, а тут…, — Мара не скрывала своего почти детского восторга. — Теперь я понимаю, почему ты не ешь японскую еду в Москве. Тебе она кажется жалкой подделкой, да?

— Я просто нецелевая аудитория таких ресторанов, — мобильный Кайрэна уже несколько секунд требовал к себе внимание, но Японский Бог и не думал отвечать на вызов. — Они рассчитаны на европейцев и неплохо им заходят.

Заказывал, разумеется, Кайрэн. Мара лишь показывала пальчиком, что ей больше нравится.

— И попроси вилку на всякий случай, не хочу тут опозориться.

Японский Бог весело расхохотался.

— Суси можно есть руками, сейчас принесут влажные салфетки, и я тебе покажу.

Какой же он красивый и чудесный. Мара готова была любоваться своим мужем вечно. Ей нравилось в нем абсолютно все — как он смотрит на нее, как вытирает ладони, как пододвигает к себе плоскую тарелку с суси. Как можно было вообще думать о нем плохо?!

— Смотри! Берешь суси, переворачиваешь рыбой вниз, чуть-чуть опускаешь в соус, буквально капля, а потом ешь.

С этими словами он отправил себе в рот суси. Мара аж залипла на секунду.

— Давай ты!

— А разве рис не надо макать? — удивленно спросила она.

Муж лишь покачал головой.

— Ни в коем случае. Это кощунство, Мара. Без преувеличений. Иероглиф “су” в слове суси означает уксус, которым пропитывается рис. Понимаешь? Это не рис, сваренный обычным образом в кастрюле, тут целая технология, как потом этот уксус выпаривается из риса. И потом еще макать его в соевый соус? Пробуй!

Мара немного опасливо потянулась к своей тарелке. Так непривычно есть руками, да еще и в ресторане! Она не удержалась, огляделась по сторонам, и заметив парочку, которая увлеченно поедала суси именно так и предлагал ей Кайрэн, взяла пальцами суси с гребешком…

— А мне здесь больше нравится, — Мара так увлеклась, что не замечала, что уже берет еду с тарелки Японского Бога . — Наверное, мне дома будет тяжеловато вернуться к нашим роллам с огурцом и сливочным сыром.

Кайрэн пожал плечами, словно не видел никакой проблемы.

— Мы можем прилететь сюда осенью, например в октябре. На Окинаве пляжный сезон, так что еще и покупаться сможешь. Там очень хорошие отели.

Мара не знала что и ответить. Даже перестала чувствовать вкус креветки, которую сейчас жевала. Еще раз прилететь сюда? В их брачном контракте ничего такого не было, а значит… Значит…

Господи, да почему так тяжело даются простые слова?! Почему она не может задать ему тот самый важный вопрос, который навсегда разделит ее жизнь на до и после? Да, он готов продолжать отношения и дальше, это было понятно еще у него в квартире, готов заботиться о ней, он строил свои планы и включал в них ее. Но этого было недостаточно. Мара хотела большего. Она хотела навсегда. Без всяких там условий и брачных контрактов. Наверное, более прошаренная барышня на ее месте не стала бы гнать лошадей, наслаждалась бы этой поездкой, с удовольствием прошлась по местным бутикам за счет мужа. Говорят, чем больше мужчина тратит на женщину, тем больше ее ценит. И только потом, маленькими шажками довела своего мужчину до единственно правильной мысли — они должны остаться вместе. А там, гляди и контрацепция даст сбой. Но Мара была из тех вымерших мамонтов, кто хотел ответа прямо сейчас, без манипуляций, женских хитростей и всего того, что ей было противно.

— Хочешь, чтобы мы сюда еще раз прилетели? — спросила она. В ушах стучала кровь, Мара едва слышала звук собственного голоса. — Просто так? Не из-за нашего брачного договора? Ты ведь не обязан… Что ты хочешь? От наших отношений?

— К черту договор! — просто, как само собой разумеющееся произнес Кайрэн. — Ты — моя жена. Настоящая.

Где-то сверху раздался оглушительный грохот, который услышала только Мара. Это раскололся ее привычным мир, освобождая место новому, еще не появившемуся.

— Я не умею красиво говорить, — тут, конечно, Мара бы поспорила с Японским Богом, ибо все, что он делал, он делал великолепно, но она молчала, едва заметно кусая губы от нетерпения. — Я когда предлагал тебе пожениться, не думал, что все обернется именно так, но я ни о чем не жалею. Не представляю другую женщину рядом с собой кроме тебя. Бог с ним, с договором, да и нет там такого, что мы через три года должны развестись. И тебе со мной хорошо. Давай попробуем. По-настоящему.

Мара кивнула. И улыбнулась. Конечно, она хотела стать ему настоящей женой. Но еще больше она хотела, чтобы он ее просто любил.