Глава 82

Кайрэн вернулся в Москву через неделю, как и обещал. Мара нервничала, готовилась к его приезду как к явлению божества в её скромном жилище. Квартира блестела, после генеральной уборки, которую Мара затеяла вместе с домработницей Сайто, ни один японский раритет не пострадал, что было особенно приятно, хотя и удивительно.

Холодильник представлял собой наглядное меню любимого ресторана Японского Бога. Вика, конечно, говорила, что Мара немножко свихнулась на почве тоски по мужу, но пока это простительно.

Конечно, она волновалась. Одно дело — помириться после первой крупной ссоры, совсем другое — жить дальше. И не просто жить, а жить в браке. Жить вместе с брачным контрактом. Мара не поленилась, ещё раз перечитала этот талмуд, подчёркивая в нём красной ручкой всё, что ей не нравилось. А не нравилось ей очень многое!

С Кайрэном они не так часто общались по телефону эти дни — оба были очень заняты, плюс разница во времени, так что вопрос про брачный договор не всплывал. Но Мара хорошо помнила, что Японский Бог обещал его аннулировать. Вот тогда они сделают первый серьёзный шаг к настоящим отношениям в браке.

— С первого раза вообще трудно жить, особенно с другим человеком, — родители поддерживали Мару как могли. — Он тебя любит, это главное. Как и ты его. Так что со временем всё наладится.

Мара не хотела ждать никакого времени. Полночи не спала перед приездом Кайрэна, она бы рванула в аэропорт, но Японский Бог был категорически против. Он приехал домой рано утром, когда Мара, утомившись от ожидания, крепко спала в большой хозяйской спальне. Туда она, кстати, перенесла все свои вещи из гостевой комнаты.

Проснулась, лишь когда он зашёл в спальню.

— Прости, что разбудил, — виновато улыбнулся, а Мара, ещё сонная, молча потянулась к нему…

Иногда не нужны заранее подобранные слова, мучительные внутренние диалоги и даже до скрипа чистая квартира с набитым холодильником не производят нужного впечатления.

Достаточно бывает лишь протянуть руки.

— Самое лучшее утро, — зевнула Мара, когда часы уже показывали половину третьего дня. — И на работу идти не надо. Хорошо, что ты прилетел в субботу, а если бы в пятницу, то я бы взяла отгул!

Кайрэн лениво улыбнулся. Погладил Мару по бедру, а потом уложил её к себе на грудь.

— Отгул?! Да это высшая степень проявления твоей любви — выбрать меня, а не свои профессиональные амбиции. Как там поживает ваш Белозёров? Нет, лучше ничего не рассказывай…

Им и так было о чём поговорить. И всё же про кое-кого Мара не забыла.

— А ты? Ты сделал всё, что хотел? Ты же особо ничего не рассказывал. Молчун! Но я должна спросить… Аяко! Она не даёт мне покоя! То Петя исчез с горизонта, но всё-таки… У нас всё хорошо?

— У нас просто отлично, — Кайрэн уже откровенно зевал. Сказывалась бессонная ночь и смена часовых поясов. — Аяко… перехитрила сама себя. Она ведь, как и я, тоже строит карьеру, и ей тоже нужна безукоризненная репутация.

— Пф-ф! — выразила своё отношение Мара.

— У неё появились более насущные проблемы, чем наш с тобой брак. Знаешь, не думал, что женщины могут быть такими коварными.

Мара могла бы прочитать лекцию своему умному и успешному мужу про коварство незамужних японских женщин, но решила учиться быть мудрой женой — дала ему спокойно выспаться и больше не задавала никаких вопросов.

Через два дня жизнь снова вошла в привычное русло. Первым делом аннулировали брачный договор, Мара правда, настояла на том, чтобы оформить официальную передачу всех принадлежавших ей древних клинков обратно семье Сайто.

А дальше Мара носилась на работе, как заведённая, иногда опаздывала, забывала дома ключи, спорила с Русланом, иногда шипела на Белозерова, который по-прежнему требовал, чтобы Мара писала про его благотворительные проекты… Часто приходилось засиживаться в офисе допоздна, а то и доделать работу дома.

Ещё и Лилия вернулась после отпуска. К Маре больше не лезла, даже вежливо здоровалась. Как змея, у которой вырвали жало.

А вечером в пятницу Маре хотелось лечь звездой на кровать и ни о чём не думать. Кайрэн наблюдал за этим безобразием, но не вмешивался. По выходным они гуляли по центру, ходили на выставки и в театры, иногда выбирались за город. Мара поначалу ждала подвоха: в её представлении нормальная японская жена должна быть другой — спокойной и рассудительной, домашней и ориентированной на мужа и детей. А потом поняла: Японский Бог принял её такой. Со всеми карьерными метаниями, нервами и дурацкими срывами вроде “ещё чуть-чуть поработаю, а потом уволюсь”.

Она ценила это больше, чем сама осознавала.

— Мне нравится, что у тебя есть характер, есть цель. Ты сама говорила, что мечту надо исполнять. Я здесь, чтобы поддерживать, а не тащить за руку.

Мара хотела сказать что-то остроумное. Но вместо этого просто кивнула.

А спустя полгода она всё чаще стала ловить себя на мысли, что хочет пересмотреть их договорённости. Тот негласный договор, который они сами установили, решив найти компромисс между жизнью в двух странах с разным ритмом и правилами.

И вот тогда она приняла то самое решение, которое всё изменило.

Потому что у каждого своя любовь. Кто-то бежит за идеалом, кто-то за стабильностью, а кто-то за человеком, от которого не болит голова, даже когда вокруг разгар аврала. Их любовь оказалась странной, упрямой, совсем не похожей на чужие красивые картинки из фильмов и чужих жизней. Но она была их.