77. Эрих Зуртамский

- Она была вся в крови, и я не мог понять откуда столько. Накинул на неё простейшее заклинание заморозки. Быстро нашёл извозчика и помчал её в ближайший лазарет, не видя ничего, не понимая, где я и что происходит вокруг. Меня выставили за ворота, как только вышел лекарь осмотреть пострадавшую.

Надтреснутый голос затих. И опять между нами стояла тишина, наполненная только серыми клубами непрозрачного дыма. В горле было больно, но взять чашку с остывшим чаем в руки не решался — было страшно разрушить это скорбную тишину.

- На следующий день, когда я пришёл в тот лазарет, мне сказали, что моя женщина умерла

- большая потеря крови.

Веки сами опустились на глаза. Если дым сейчас станет хоть на один слой тоньше... Не хотелось бы увидеть глаза деда в этот момент.

- Мне жаль... - проговорил тихо.

- Да, - с натугой выдавил Курт. - Мне тоже. Потому что отец не дал мне даже погоревать -сыграл свадьбу. Молодая жена как только ни старалась, а по душе мне не пришлась. Потому ли, что не люба была или ещё почему, но детей у нас не было. Она, когда срывалась в скандал, винила во всём меня, мол, гулял много, обижал девок, вот и прокляли меня обиженные.

Я удивлённо выгнул бровь. Деда не было видно за дымом, но он почувствовал моё недоумение и ответил на мой непрозвучавший вопрос.

- Дура она была, - проворчал раздражённо. - Лезть не надо было в мою жизнь. Софи вот забеременела, даже амулет не стал препятствием. Значит, не во мне дело было. Не во мне...

Я потёр лоб - теперь уже обе брови топорщились от удивления. Невиданное дело — женщина забеременела с первого раза. У магов это было не так просто. В чём причина, было не известно, но детей у магов всегда было меньше, чем у людей без магии, но и ценность их была куда выше.

- И поэтому мой дед занял ваше место во главе рода? - тихо спросил я.

Я не был знаком с женой Курта. Даже не слышал ни разу, что он был женат. Но если не было наследников, то что с ней случилось? Умерла? Но почему он не женился ещё раз?

- Не только поэтому, - дым стал понемногу рассеиваться, истончаясь и всё меньше клубясь.

- Я опозорил себя.

- Что?!

Это точно было невольно. Но кто бы тут удержался от вопросов?! Моя привычка больше молчать рассыпалась, словно сухой песок на ветру. Дед Курт хмыкнул, и я даже рассмотрел, как он саркастически усмехнулся.

- Я подал на развод. А отец кричал, что не позволяет мне этого сделать и что отлучит меня от семьи. Потом забрал моё содержание. Но это было нестрашно - у меня к тому времени уже и свой капитал был. Небольшой, семьи не прокормишь, а вот самому прожить безбедно

- вполне. А когда он понял, что я не отступлюсь, пришёл ко мне умолять не оставлять род без главы. Я отказался. Мне было уже всё равно. Он просил, раз уж я опозорил себя разводом, хотя бы с девушки снять обвинения. Но я не стал слушать отца, и императору, когда он вызвал меня на разбирательство (раньше только император мог дать развод), сказал, что жена и мой отец обманули меня, разлучив с моей парой, оттого и детей нет.