98. Лиззи Арчинская

Поименованный несостоявшийся жених сидел на стуле, чуть в стороне от нас с папенькой, почти обняв себя за плечи, нахохлившись, будто воробей на морозном ветру, и ни на кого не смотрел. И на имя своё не отреагировал.

- Что, прямо во время церемонии помолвки решили спросить? - гранд-мэтр не удержался от вопроса явно личного характера, но императорский поверенный смолчал.

Может, ему тоже стало интересно?

- Я пошёл в сторону помоста, потому что Лиззи не услышала меня, - Зуртамский склонил голову, но не в знак покорности. Этот взгляд был скорее угрозой, и спокойствие его тона не могло никого обмануть.

- Но между вами и Лиззи оставалось не менее десяти саженей, когда вы мгновенно оказались перед ней. Как вы переместились так быстро? И почему Марая выпустила в вас заклинание?

Его сиятельство не просто соблюдал процедуру, ему было действительно важно это знать.

- Она не в меня его выпустила, - тяжело выдохнул Зуртамский. - Она метила в Лиззи. И то, что предназначалось ей в лицо, из-за разницы в росте попало мне в грудь.

- Что?! - Ольга Леоновна вскочила с места. Всё время разбирательства она сидела совершенно белая и застывшая, не сводя такого же застывшего, неживого взгляда с дочери.

- Этого не может быть! Какой ей прок был у... - голос несчастной матери сорвался, но она взяла себя в руки, - убивать невесту собственного брата?

Зуртамский сморщился ещё больше, качнул головой и проговорил устало:

- Княжна ревновала. Она задолго до этого случая угрожала Лиззи, - и опять его совершенно горячечный взгляд упёрся в меня. Он будто требовал рассказать всё прямо сейчас.

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Большей частью в них сквозило удивление, а у князя ещё и недоумение.

- Лиззи? - спросил он требовательно.

Отец обернулся ко мне. Сложил брови домиком и чуть двинул ими, будто просил: «Расскажи, дочь! Давай! Не бойся, я с тобой».

Я поднялась в недоумении.

- Я не знаю, что говорить, - пожала плечом и сжала переплетённые в нервный узел пальцы.

Взгляд Ольги Леоновны был наполнен болью и надеждой, князя - суровой требовательностью. Вольдемар не смотрел ни на кого, и как и прежде, взгляд его блуждал где угодно, но точно не в гостиной родного дома. Куда смотрел Зуртамский, я не знала.

На него я не хотела смотреть и не смотрела!