17

Раскрыть карты? Легко.

После наших взаимных признаний в чувствах набежала толпа зевак, мешая нам и вызывая у меня глухое раздражение. Кто-то вызвонил скорую и Егора отвезли в больничку, изрядно его там помучив болезненными экзекуциями и даже операцию успели провести. Эх. А я бы быстрее могла его исцелить, так не дали ведь.

Пришлось уже после операции и реанимации, его долечивать своими силами, точнее Даром, прямо в палате. А перед этим пришлось долго волноваться в ожидании окончания операции и ругать себя, что допустила до этого абсурда.

Любимов с Анькой были со мной и как могли утешали, пытаясь унять мое раздражение и нервозность.

— Уууу! Надеюсь, эскулапы там его не прирежут? — ходила я взад-вперед по длинному больничному коридору.

— Не волнуйся, Слав, — уговаривала Белякова. — Все хорошо будет.

— Молчи, лиходейка, — шикнула на нее. — Обманула меня.

— Не обманула, а промолчала, — оправдалась подруга. — Это ваши разборки, я не вмешиваюсь никогда в отношения, ты ж знаешь?

— Убью ту мразь, что это сотворила с Егором, — скрежетала зубами от злости, внезапно меняя тему разговора, изрядно напугав Аньку своим рыком.

— Надо понять, кому это выгодно? — подсказал Сашка.

— Вот именно, — согласилась с ним. — Уж точно не Романовым, — буркнула тихо под нос.

Более-менее вздохнула облегченно, когда Егора привезли в палату. Он отходил от наркоза, а меня пытались не пустить к нему. Наивные. С моими-то способностями? В миг сделала ментальное внушение этим стражникам в белых халатах, чтобы не смели мне перечить. Прорвалась, короче.

Держала за руку Берсенева, посылая исцеляющие волны по его организму. А чтобы врачи не застукали за подозрительным свечением-лечением, поставила друзей на входе, чтобы маякнули, если что.

Наконец, Егорка открыл свои синие глаза, под которыми пролегли тени.

— Яра, пить? — Прошептал он запекшимися губами.

— Сейчас, родной, — спохватилась я, поднося осторожно к его рту небольшой стаканчик с водой. — Только немного, хорошо? Нельзя пока.

Он жадно глотнул, и мне пришлось отнять от его губ пластиковую тару, почти ненавидя себя за эту безжалостную необходимость.

— Прости, — прошептала я, гладя ладонью по его щеке. — Сейчас я тебе помогу.

— Малыш, не сейчас, — попросил он. — Я помню, чего тебе стоит твое "помогу". Свалишься ведь рядом со мной без чувств и кто тебе поможет?

— Так врачи есть, — пыталась его переубедить.

— Я потерплю, малыш. Посиди со мной, а лучше приляг рядом.

— Хорошо, Егорка.

Недолго думая, я устроилась под бочок к своему упрямцу, все равно посылая слабые волны для его скорейшего исцеления. Но не сильно, так, чтобы он не заметил.

— Ты простила меня? — Тихо спросил он.

— Конечно. А ты меня?

— За что?

— За гонку. А еще…я должна сознаться.

— В чем? — Нахмурился Берсенев.

— Сегодня утром. Это была я, а не Карина, — выдохнула признание и замерла.

— Дурочка, — улыбнулся Егор, явно обрадовавшись этой новости. — А я то гадал, что не так с Романовой? И почему я чуть не поддался ее чарам?

— Не дразни меня, — рыкнула на мужа. — Я правильно поняла, она не в курсе нашей женитьбы?

— Нет. Я и утром сказал, чтобы быстрее от нее отвязаться. Кто ж знал, что ты такая коварная у меня? Реально меня напугала своими словами. А самое страшное, что Карина именно так бы и сказала и не ограничилась только угрозой.

— Боишься за меня?

— Яра, эта семейка опасна, пойми? Случай на яхте вспомни.

— Нас вместе столкнули. Ты не видел, кто?

— Нет. Хотя и так понятно, чьих рук дело. А ведь они не знали, что я Берсенев, а не Сафронов. Значит, их мишенью была ты, — сжал он мое запястье. — И Влада чуть не убили в то же время.

— Карина твоя бывшая?

— Много чести, давать ей статус бывшей, — нахмурился снова Егор. — Да, спал с ней когда-то. Но отношений у нас не было, чтобы она там себе не думала.

— А в тот вечер, в клубе? — осторожно спросила его.

— Бес попутал, вернее одна плутовка, — хмыкнул. — Пригласила на свидание, а потом назвала чужим именем.

— Какие мы нежные, — поддела его. — Поэтому побежал сразу за утешением к своей не бывшей, а меня в игнор, значит? Ты хоть понял, что я тогда почувствовала?

— Яр? Ну дурак, согласен…но я с ней не спал тогда. Чуть удар не хватил при виде твоего поцелуя с Сафроном.

— А я? Какого было мне увидеть твои лизания с этой стервой? А Макс твой не идиот, воспользовался случаем оперативно.

— Гаденыш!.. А кто этот Игорь? — Задал в свою очередь неудобный вопрос мне.

— Мой парень бывший. Он погиб.

Мои слова заставили его снова хмурить лоб.

— Извини, малыш, — вымолвил он, спустя неловкую паузу.

— Ничего, — мягко улыбнулась ему. — Это давно было. Мне ведь не восемнадцать, на самом деле.

— Хм, такие вопросы девочкам не задают, а все же?

— Тридцать восемь, — решила я открыться, раз сказала "а", то и про "б" не стоит забывать.

— Столько же и Карине. Так что не переживай, молодая ты ещё совсем, детка, — утешил Берсенев. — Можно еще вопрос? Мне показалось, что ты была девственницей?

— Не показалось.

— В 38? А Игорь?

— Один раз.

— А как же?

— Дар, — хмыкаю. — И прохождение испытания искусом двумя альфа-самцами, как сказал тогда мой папка-Волхв. Сама в шоке.

— Странно все это.

— Грезе пригрезилось, наверно, пятнадцать лет назад, — пытаюсь обратить все в шутку.

— Когда? — Уточняет Егор, хмурясь. Зря я ему сказала.

— В 2002-ом.

— Кхм, — опять задумался о чем-то

— А что ты с Кариной в кафе делал? — Решила сменить тему.

— Пытался договориться, чтобы оставила меня в покое. Безрезультатно. А тебя увидел и вообще потерял нить разговора. Не ожидал тебя там встретить.

— Следила за тобой, — хмыкаю очередное признание.

— Даже так?

— Сяк, — надулась, как мышь на крупу. — Знаешь, как меня колбасило? Видела тебя, и крышу сносило. Видела Сафронова, точнее тебя, в его образе и снова растекалась лужей. Уже грешила на себя, что стала ненасытной нимфоманкой и схожу с ума по двоим мужикам одновременно. А это ты один сумел так мне мозг запудрить!

— Прости меня за трусость, — прошептал мне на ухо Егор. — Я тебе еще в день свадьбы должен был сказать, а я не смог. Ты бы знала, как ненавидел себя, когда ты звала меня Максом?

— Так тебе и надо! — Сделала вывод. — Я, надеюсь, я все же мадам Берсенева, а не Сафронова.

— Берсенева, Яра. Берсенева. Этот момент я предусмотрел. Макса я к тебе и близко больше не подпущу, — твердо обозначил он свои намерения в отношении братца.

— Ты меня, прости, но я тут подумала, — начала я озвучивать свои мысли. — кому выгодно было тебя устранить? И знаешь, вывод?

— Допустим.

— Твой кузен разлюбезный, — сказала и жду отповеди. В ответ молчание, а это знак согласия, говорят. — Сам посуди, Романовы не в курсе, что ты уже не холостяк. Да им выгоднее меня устранить, чем тебя! А вот Макс мог затаить обиду.

— Не будем делать поспешные выводы.

— Хорошо, — смиренно согласилась. — Все-таки, он твой брат. Тебе виднее.

— Люблю тебя, малыш, — снова признался Берсенев.

— И я тебя. Спи. Тебе надо отдохнуть. Совсем тебя замучила разговорами.

— Не совсем, — улыбается. — Мне уже лучше, правда. Да и ты партизанка, лечишь меня втихушку. Думала, не замечу?

— Не ворчи.

Так и проболтали с ним всю ночь, уснули на рассвете. Прoспали часа два, не больше. А потревожил нас возмущенный писк ранее упомянутой особы.

— Егор, что здесь делает эта шмокодявка?!! — Кто здесь шмокодявка, еще большой вопрос, подумала про себя, открывая со сна глаза. Романова, едтить!

— Замолкни, сделай милость? — Сказала ей, поднимаясь с постели. — Человек после аварии, в больнице, спит, а ты орешь как потерпевшая.

— Ты, сучка, — шипит она, направляясь ко мне с явным намерением вцепиться в мои волосы. Щаз! Ошиблась курсом, девуля. Я тебя быстро перепрограммирую. Резво уворачиваюсь, а она бьётся об железный каркас кровати. Довольно усмехаюсь, слушая ее завывания от полученного удара. Ловкость одна и никакого мошенничества, хах. Руки я точно не распускала, даже блок не ставила.

— Какого хрена?!!! — Вопит она. — Егор! — Тот в шоке, со сна не понимает, что происходит. Меняется в лице, когда до него доходит, кто к нам пожаловал.

— Карина?!

— Выгони эту мерзавку, — тычет пальцем с острым ногтем в мою сторону.

— С чего ради? — отвечает Карине, не признаваясь, кто я ему? Переживает о моей безопасности, дурачок. А смысл? — ментально спрашиваю его. Все равно ведь я под ударом, при любом раскладе.

— Пошли ее вон, Егор! — Продолжает истерить Романова.

— Она моя жена, так что, пойти вон придется тебе, — все же мысленно согласившись со мной, шокирует Шмарину своим ответом — признанием Берсенев.

— Чтоо?!!! — Удивляется она, как и я накануне. Только уже реально, а не театрально, как было в моем случае. — Берсерк, ты шутишь?

— Нет.

— Серьезно женился на этой шмокодявке?

— Осторожнее со словами, дамочка, — предупреждаю ее.

- А то что?! Что ты сделаешь мне жалкая человечка?

— А надо?

— Да что ты можешь, чучело?

— Например, это, — спокойно улыбаюсь, глядя, как ее волосы встают дыбом, словно ее током шандарахнуло. А это идея! Добавляю ей мелкие электрические удары по пятой точке, подгоняя к зеркалу.

— Ай! — Подскакивает она от разрядов, а когда увидела всю свою прелесть в отражении, совсем заорала дурниной. — Сука мелкая!!! Что ты сделала?!!

— Ничего. Как я могла? Человечка ведь я жалкая, — усмехнулась только в ответ. Егор же прикрыл кулаком рот, чтобы не заржать в голос.

— Вы еще пожалеете!!!

— Как предсказуемо, — резюмирую я. — Видишь, как я вчера верно вошла в образ.

— И зарядила мне по фейсу, тоже, — усмехается Егор.

— Это я от себя. Заслужил, — с спокойствием удава, говорю ему. — А эта шмокодявка бы тоже не прочь тебе дать… оплеуху, но ты так удачно женой-цербером обзавелся.

— Ты, как скажешь, хоть стой, хоть падай, — засмеялся муж.

— А то.

— Теперь жди войны, — прекратив смеяться, опомнился Егор.

— Так она и так война была. Холодная, правда. Сейчас боевые действия начнутся, подумаешь.

— Зря смеешься. Нам надо валить отсюда.

— Во, папка мне вчера то же самое сказал, — поддакнула я, смеясь. — На острова. Из постельки не вылазить и обеспечивать его внуками, а не мозолить глаза Романовым.

— Умный мужик — твой отец, — заулыбался Берсенев, явно довольный словами о постельке. — Мне гораздо лучше. Может сбежим?

Я скептически просканировала его состояние и убедилась, что не врет муженек. Действительно здоров. За ночь все срослось и зажило от моего лечения тихим сапом.

— Бежим.

Беглецы и наглецы.

Побег — дело, конечно, хорошее. Забавное и интересное, но не такое простое, как казалось в начале. Только мы решились и на те вам, доктор нарисовался с утренним обходом. Как вовремя то. Вот не раньше, не позже принесла не легкая.

Егорка прикинулся больным, чтобы не шокировать врача своим быстрым выздоровлением, жаловался и просил обезболивающих, притворщик. А пока Василий Алексеевич записывал что-то себе в журнал со слов пациента и его не видел, тот самый пациент заговорщицки подмигивал мне, я только прыскала в кулачок, чтобы не расхохотаться в голос.

Наконец, доктор нас покинул, пожелав скорейшего выздоровления и обрадовав нас, что больной идет на поправку. Угу. Только синхронно покивали на это. Не успели выдохнуть и тут на горизонте замаячила фигура посерьезнее. Медсестра с шприцом на перевес. Укольчик ей надо сделать, понимаешь ли!

Егорка жалобно на меня посмотрел. В глазах реально отражался ужас. Ну а я что? Полностью с ним солидарна. Какой на фиг укол? Да и еще от этой молодой особы, которая так плотоядно смотрит на моего мужа? Ягодичку ей подставляй. Эх, спасать надо любимого.

— Девушка, — обратила внимание медсестры на себя, а то ей не до меня было. Она недовольно посмотрела на мою персону, а мне только и надо словить ее взгляд. Быстренько сделала ментальное внушение, чтобы она шла себе дальше, что с этим пациентом уже закончила. Она похлопала глазками, шарики в голове провернулись, как следует и девушка послушно пошла на выход из палаты, забыв про Берсенева напрочь.

— Чтобы я без тебя делал, Яра? — Перевел дух Егорка, а то, кажется, не дышал.

— Укольчиков боишься, милый?

— Не то слово.

— Буду иметь в виду, чем тебя приструнить, — усмехнулась я.

— Эй, нечестно! — Возмутился он. — Какая ты коварная.

— Не коварнее тебя, дорогой, — не успела улыбнуться, как оказалась в крепкой мужской хватке.

— Малыш, а по попе? Я вчера, кажется, обещал? — Шепчет около моих губ, а его рука уже на моей филейной части, сначала просто провел ладонью, а после резко сжал, так, что я охнула. То ли от его наглости, то ли удовольствия?

— Вот и вся благодарность, — выдохнула в ответ, дразня дыханием его губы, желая, чтобы немедленно меня поцеловал. И он исполнил мое желание. Сначала провел языком от одного уголка рта до другого, осторожно прихватил губами мою губу, всосал, вызывая стон наслаждения. Я прижалась теснее, вцепилась пальчиками в его волосы, не сдерживаясь, жадно ответила на поцелуй, проникая языком вглубь его рта, работая на опережение. Он только хмыкнул на это и перехватил инициативу, наши языки вступили в острую схватку страсти, кровь хлынула по венам в два раза быстрее, кружа голову, отнимая дыхание.

— Яра, если мы не остановимся, я возьму тебя прямо здесь и сейчас, — прохрипел Егор, прерывая сладкий поцелуй.

— Ммм, Егор, — недовольно промолвила я, — сюда могут войти, а лучше бы ты молчал в тряпочку и не напоминал мне о приличиях! — Ооо, это я сказала? Сама от себя в шоке!

— Маленькая развратница, — поддел Берсенев

— С кем поведешься, — не осталась в долгу я. — Мы бежать, кажется, хотели?

— Я много чего хочу, — усмехнулся муж многозначительно.

— Мистер Хотелкин, нам пора. Пока еще кто-нибудь не решил нас проведать.

— Ты права, малыш, — вздохнул Егор и выпустил меня из объятий.

Я осторожно выглянула в коридор, дежурная медсестра сидела на месте, но это не было для меня проблемой. Да и вообще, если сильно захотеть, преграды легко преодолимы.

Сашку и Аньку я еще вчера отпустила по домам, вернее, домой. Они же вместе, вроде. Вот сегодня и расплачиваемся, что опрометчиво их отправили восвояси. Не ходили бы тут всякие, не беспокоили, если бы кто-то их на входе сдерживал. Да что уж теперь? Сами с усами. Выкрутимся.

Я прикрыла дверь, обернулась и глянула на мужа, который стоял у меня за спиной.

— Так собрался? — Не удержалась от подколки, ведь на нем из одежды кроме больничной накидки и бинтов да гипса ничего не было. — Сексуально выглядишь. А вид сзади, ммм.

— Ярка, я понял, что ты юмористка, но может уже сделаешь хоть что-то. Я помню твой фокус с кроссовками.

— Вот! Цени, какое тебе сокровище досталось, — хрюкнула я. — Хм, дай-ка поэкспериментирую.

Джинсы с футболкой и кроссы, мало того, что появились из воздуха, точнее из квартиры Егора (закон энергии никто не отменял, не из магазина же мне их красть силой мысли), так еще уже были непосредственно надеты на Егоре. А что, зря время тратить на одевание, обувание? А гипс с бинтами удалила за ненадобностью.

— Мда, ценю, — пораженно выдохнул Берсенев, с удивлением обнаружив на себе свою одежду. — Мои любимые джинсы, кстати. Откуда узнала?

— Случайно вышло, — пожала плечами. — Я и про труселя не забыла, — заметила как бы между прочим, заставив Егора удостовериться в наличии боксеров, оттянув пояс джинс.

— Ярка, ты гений, — чмокнул меня в нос.

— Я не волшебник, а только учусь, — хихикнула в ответ. — Имей в виду, что и раздеть сумею в один миг, — зачем-то ляпнула я.

— Ну, иногда, это понадобится однозначно, — лукавая усмешка озарила лицо любимого. Сегодня он выглядел великолепно. Никаких синяков и следов вчерашней катастрофы. — Прошу не злоупотреблять только, на публике, например.

— У тебя же есть опыт стриптиза, — снова не сдержалась от подколки.

— Так для тебя ж старался, — обиженно засопел Берсенев.

— Я помню, паразит ты этакий! Совратитель малолетних! Шокировал тогда меня изрядно.

— Ярка, опять дракончика выпустила?

— Ага, так и хочется кого-нибудь отдраконить знатно.

— Пошли, кровожадная моя? — Взял меня за руку Егор.

— Мерси за комплимент, милый. Ты прям, душка, — всё, Остапа понесло.

Не опять, так снова! Только хотели открыть дверь, а она распахнулась с другой стороны, едва не стукнув по лбу Берсенева. И кто ж на этот раз? Мать честна, Сафронов!!! Красавец писаный, с желтеющим фингалом под глазом. Славно я его припечатала все-таки. До сих пор светится.

— Опля, — в своей манере оскалился Максимка, но в его физиономии явно проскользнуло недоумение, — не знал, что наша медицина на таком высоком уровне! А где боевые ранения? Думал, лежишь- страдаешь, загораешь весь в гипсе, бро?

— Размечтался, — буркнула себе под нос, зло сверкнув очами на родственничка Егора.

— Твоими молитвами, жив-здоров, не писаюсь, — ответил ему Берсенев в том же духе.

— Занятно… у меня вот синяк вторую неделю держится, а ты уже огурцом, — посетовал Сафронов, пристально нас разглядывая. И взгляд мне его совсем не нравился. Даже привычных смешинок нет во взоре, только злость, точно.

— Какими судьбами? — Спросил его Егор. — Откуда узнал, что я в больнице?

— Так по телику по всем каналам только и твердят, что ты разбился.

— С каких пор ты стал засматриваться в телевизор, а тем более верить всему, что там болтают?

— Так вот же, приехал убедиться, что чушь несут, — хмыкнул наглец. Вот чую, что это он вчера постарался угробить Егора. А сейчас наглости хватило сюда заявиться.

— Убедился? — Серьезно спросил Берсерк. — А теперь не смею задерживать, — сделал недружелюбный намек на выход товарищу.

— Ээ, Берсерк, ты ничего не попутал? Я к тебе с чистой душой, проведать болезного, а ты, значит, гонишь? — а в голосе столько сарказма, а подтекста и того больше. Я еле сдерживалась от гнева и не вмешивалась в разговор мужчин. Это их разборки.

— Мы с тобой, кажется, договорились обо всем? — Предупреждающе нахмурился Егор.

— Это ты там сам с собой договорился, а я ни о чем с тобой не договаривался, — дерзко хмыкнул брюнет. — Я-то уйду, но и ее, — указал пальцем на меня, — с собой захвачу.

Я аж опешила от такого заявления. Ничего ж себе!

— Пшел вон, щенок! — разозлился муж.

— Спокойно, братик, — оскалился снова Сафронов, — она моя жена, а не твоя. Хватит того, что ты ее немного попользовал.

— Мразь! — Не сдержалась я и зарядила ему кулаком в другой глаз для симметрии, опередив удар мужа. К его то удару стервец был готов, а вот моего явно не ожидал. Теперь вот охнул да опрокинулся назад себя и полеживает на полу, скот эдакий.

— Ты слова дал, Берсерк, — проскулил жалобно придурок.

А Егорка наклонился к нему и промолвил сквозь стиснутые от злости зубы.

— Я его сдержал. Все считали, что ты женился. Считали, я спрашиваю?!

— Да, а значит она моя! — Ну точно придурок.

— Ошибаешься мелкий, — похлопал его по плечу Егор. — По обряду она Берсенева. Так что захлопни варежку и не лезь к моей жене, понял?!

— Понял, — зло процедил Сафронов, держась рукой за пострадавшее лицо.

— А если я узнаю, что вчерашний сюрприз твоих рук дело, в порошок тебя сотру, — предупредил Егор братца. Встал, отряхнулся, взял меня снова за руку и повел на выход.

Состроив покерфейс, прошли чинно мимо медсестер. А что? Может мы посетители? На пациентов явно не смахиваем. Так что никто не посмел нас задержать и мы спокойно выбрались наружу из славного медучреждения.

Оказавшись на улице, дружно переглянулись, улавливая мысли друг друга, как нам поступить дальше? Единогласно, пришли к выводу, что нужно такси и бежать из города скорее. Никакого багажа и заездов домой. В Аэропорт решили не соваться, ж/д тоже не вариант.

Одно мое желание и такси подано. Устроились на заднем сидении и помчали в сторону морского порта. Загранпаспорта силой моей мысли оказались в карманах, так же, как и банковские карточки.

Нам повезло, спустя полтора часа уже плыли на пароме в сторону Финляндии. А там в аэропорт и на Канары махнем. Острова? Острова. Почему не на Мальдивы или Доминикану? Так-с не сезон. Туда зимой мотаются. Да и до Канарских лететь ближе.

По ментальной связи отчиталась перед родителем, что четко исполняем его наказ и бежим из города. Он порадовался за нас, сдержанно похвалил за разумное решение без привычных подколок и попрощался. Ну, вот и славно.

Впереди настоящий медовый месяц. Лукаво глянула на мужа, он сразу просек мои шаловливые мыслишки, усмехнулся и притянул в свои объятия. Мурр.