Глава 48

Милана

Два бомжа, а по-другому их не назовешь, в грязных лохмотьях молча прошли мимо. Мы застыли как истуканы, с опаской поглядывая на них. В нескольких метрах от нас оказались мусорные баки, которых ночью не было видно. Теперь понятно откуда этот ужасный запах.

Неизвестные мужчины с деловым видом начали копошиться в мусорке, а мы выдохнули с облегчением и все так же молча уселись обратно на чемоданы.

— Холодно, — сдаюсь и я, начиная ныть.

Я жуткая мерзлячка и, несмотря на теплую одежду, продрогла до костей. Такое ощущение, что этот ад никогда не закончится. А что, если здесь больше ничего не ездит и мы не сможем вернуться обратно?

— Вон мужики огонек разожгли, можешь к ним присоединиться, погреться, — язвительно отвечает Марк, указывая в сторону бомжей, а мне становится обидно. Это ведь его вина, что вместо того, чтобы нежится в теплой кровати, мы находимся в заднице мира.

И вообще, я даже ехать с ним не хотела. Отпраздновала бы Новый год как обычно: мама, папа и я. В Девять вечера накрыли бы на стол, в десять улеглись бы на диван, страдая от переедания, послушали бы речь президента и пошли спать.

А еще я переживаю за Осириса. Как он там маленький без меня?

— Если просидим здесь до тридцать первого декабря, то обязательно присоединюсь, — говорю зло и вглядываюсь в даль, в надежде что вот-вот приедет электричка.

Но никакой электричкой и не пахнет. Зато вдалеке я замечаю мужика с лопатой на плече. Господи, что может человек делать ночью посреди леса с лопатой? Воображение сразу же нарисовало серийного убийцу, хоронящего своих жертв.

— Кто-то идет, — пищу, бегом возвращаясь назад.

— Где? — Соня вглядывается вдаль, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Вон там, — указываю пальцем.

— Как ты видишь так далеко, ты же без очков? — подозрительно косится на меня Марк.

— Так у меня это, близорукость…

— Дальнозоркость, — поправляет Соня, — у меня близорукость.

— Да, точно.

— Одет прилично, наверное, местный какой-то. Надо поговорить с ним, — предлагает Марк.

— Кто-нибудь знает польский? — в ответ тишина.

— Ладно, я попробую. В конце концов польские лишь слегка отличается от украинского, — вздыхает Марк, не отрывая взгляда от подозрительного незнакомца.

Мужчина равняется с нами. Выглядит немного испачканным в мазуте, но точно не бомж. Что непременно радует. Но сказать с одного взгляда убийца он или нет, к сожалению, невозможно.

(здесь читаем и=ы, е=э, это я на всякий случай).

— Вибачати пане, чи не казати коли-то буде наступена електри… три… електричико? Бо ми чекати довгенько, а нема.

Повисло длительное молчание. Если бы мы были героями какого-то фильма, то определенно сейчас бы услышали звуки сверчков.

Уверена, каждый из нас мысленно переваривал слова Марка, пытаясь понять, что он хотел сказать этим.

Мужик почесал затылок и с жалостью в глазах посмотрел на него.

— Парень, ты того, да? Недоразвитый? Вы простите, конечно, — это уже нам, — но я не понял ничего из того, что хотел ваш друг.

Еще несколько секунд мы молчим, а потом надрываем животы от смеха. Единственный, кому не смешно — конечно же наш полиглот.

Ловлю теплый взгляд Марка, направленный в мою сторону и застываю.

Краем уха слышу разговор Дениса с мужчиной, потому что сердце тарахтит как ненормальное, а мы все ещё не можем отвести друг от друга глаза.

— Так поломка в нескольких километров отсюда. Вот оттуда и иду. Через полчаса пустят уже электричку, не переживайте.

— Я же говорил, что все правильно просчитал. Кто знал, что случится поломка? — отворачивается от меня Марк, а я наконец-то могу нормально дышать.

Через полчаса, как и обещал Петр Семенович, уроженец Первомайска, перед нами останавливается электричка. Мы радостно забрасываем в нее чемоданы, спортивное снаряжение и в спешке запрыгиваем сами, боясь остаться в этой «сучьейвязке» до следующей электрички.

Люди смотрят на нас как на идиотов. Еще бы, куртка на куртке, лыжи, чемоданы, убитый вид и красные отмороженные носы.

— Я думаю, что это все из-за того, что с нами поехала Соня. От нее всегда какие-то неприятности, — смеется расслабленный Марк, расстёгивая молнию на куртке.

— Я могу поспорить, — откликается та, — но слишком устала для этого. Лучше бы мы полетели в Перу, как я и хотела, — она устраивает голову на плече Дениса, закрывая глаза.

Я дергаю молнию на своей куртке, но ту напрочь заело. Обливаюсь потом в душном вагоне и нервно дергаю ее вверх-вниз.

— Давай помогу, — чувствую теплые руки Марка на своих и замираю.

Он, как и я до этого, дергает молнию, сосредоточенно пыхтит, разглядывая ее со всех сторон, и победно улыбается, когда она поддается его напору.

Снова случается это. Мир вокруг нас словно перестает существовать. Мы смотрим в глаза друг другу, пытаясь безмолвно сказать нечто важное, не до конца понимая своих чувств.

— Вы все-таки красивая пара, — сквозь сон говорит Соня и мы быстро отстраняемся друг от друга.

— Надеюсь, ты хоть гостиницу хорошую забронировал, — говорит Дэн.

— А, гостиницу… так далеко в планировании я не зашел. Что? Здесь всегда возле каждого коттеджа табличка «Сдам». Все будет нормально, бро. Самое сложное уже позади.

Что-то я сомневаюсь в этом. Очень.