Глава 21. Харрут
Когда мы перенеслись, связь автоматически прервалась, а из кресла донёсся разочарованный вздох. Ой, мамочки.. Кажется, я давно в обмороке не бывала! Соскучила-а-ась… После перемещения сюда всей нашей оравы, у меня сильно кружилась голова, а во рту стоял металлический привкус. Похоже на сегодня, мой магический резерв исчерпан…
Тут от деда к перстню потекла тусклая струйка Силы, но в ту же секунду иссякла. Старческая рука бессильно упала с подлокотника. Кажется, он потерял сознание.
- Дед! – воскликнул Хартад, бросаясь к креслу.
Видимо, когда межперстневая связь прервалась, старик решил, что перемещение не удалось, и от отчаяния потратил остатки своих магических сил, в бессмысленной попытке нам помочь.
- Хартад, ты говорил, длительность жизни у таруханов зависит от количества магии. Это так? – спросила я, опускаясь на колени рядом с ним.
- Да, – с трудом выдавил тот, сжимая безвольную ладонь.
Даже мне было понятно, что старику остались считанные секунды. Как же не вовремя иссякли мои силы! Не хотелось бы опять потерять память, да и это ещё не самый худший вариант развития событий, если верить Ашмару.
Как глупо! Мы уже не нуждались в помощи! Если бы дед не поторопился, если бы не выжал из себя последние крохи магии, а с нею и жизни! Эх, как же так? Куда мне сейчас, в таком состоянии донором рабо… Всё равно, выбора у меня нет. Как говорится, поздно пить боржоми…
- Отойди, – мрачно бросила я Хартаду и взяла старика за руки. Неохотно потекли к нему жалкие остатки моей Силы. Через несколько секунд тускло мигнул и погас Нашкар. Магия впитывалась в морщинистые ладони, как в сухую губку, и вот настал момент, когда мой резерв, выжатый до конца, иссяк, а дед был всё так же бледен и неподвижен. Пульс под моими пальцами почти не прослушивался.
Подавив рвущийся из горла крик разочарования, я обессиленно прижалась лбом к коленям старика, уже уходящего от жизни и всех её тревог. Невесомо легли на плечи ладони Хартада. Я очень хорошо знаю, как тяжело и больно терять любимого человека, а то, что Хартад деда любит, видно невооружённым глазом.
Если бы у нас было немного времени, чтобы восстановить резерв! Если бы… Но его нет, а я не в силах помочь.
А вот фигушки! Злость на несправедливость сложившейся ситуации поднялась, сметая с пути ограничения и доводы разума. Я, сжав зубы, мысленно потянулась к своему где-то скрытому истинному телу. Там магии достаточно, чтобы оживить целый мир, а значит, этого тарухана я не отдам смерти. Не в этот раз!
Перед глазами мелькали какие-то тени. Вспыхивали и гасли ослепительно яркие пятна невозможных цветов и оттенков. С оглушающим треском рвались незримые нити и цепи подпространства. Ощущение, будто сотни острых игл впиваются в кожу, причиняя невыносимую боль, но я откуда-то абсолютно точно знала, если издам хотя бы стон или отпущу холодеющую руку тарухана, всё будет зря. И я молчала.
Прокусив до крови губу, я упрямо продиралась вперёд сквозь подпространство. Вокруг метались десятки странных, не поддающихся не только описанию, но и восприятию существ. Их вид вызывал безотчётный немыслимый ужас. Безумно хотелось заскулить и забиться в самую узкую щель, спрятаться, накрывшись одеялом с головой. Но я делала очередной шаг, и они расступались, пропуская меня, будто понимали - я не имею права сдаться.
Я здесь уже вечность…
Но вот, наконец, что-то тихо-тихо дзэнькнуло и странные видения, звуки и ощущения исчезли. Магия хлынула свободным потоком. С каждым мигом старческие руки, зажатые в ладонях, теплели, наливаясь силой. Но одновременно с тем как жизнь возвращалась к тарухану, она уходила из меня.
Кровь, поначалу гулко стучавшая в висках, словно остывала, стремительно наполняя тело невыносимой стужей. Сердце билось все реже и реже, останавливаясь. В глазах темнело. Я уже не могла банально поднять голову.
Где-то очень далеко раздавались обеспокоенные голоса друзей. Кто-то звал меня, кричал… Кажется, даже тряс. Но всё это было так далеко…
Я опускалась в беспросветную холодную тьму без звуков и запахов. Она проникала внутрь сквозь поры, растворяя мысли, чувства, память… И лишь горящие во мраке яркие зелёные глаза не отпускали дальше. Держали, как воздушный шарик с гелием удерживает от полёта верёвочка, привязанная к запястью.
Как холодно… Тихо… Спокойно… Пус …
Внезапно тьма треснула, будто кусок стекла, и рвущий душу крик ударил по ушам.
- Не уходи!
Глаза… Снова эти глаза… Чего вы хотите от меня? Почему не даёте успокоиться? Такие зелёные и… родные? Память всколыхнулась, ударив наотмашь. Хартад! Сердце, трепыхнувшись, стукнулось о рёбра и что-то горячее зажглось в груди, вытесняя из души леденящий холод.
- Не уйду… - рванувшись навстречу волне чужого отчаяния, выдохнула я из последних сил и растворилась в серой дымке беспамятства.
Хартад
Когда Таша совершила невозможное и связалась с дедом, активировав родовые перстни, я почти не удивился. Привык уже, наверное. Рядом с хранительницей возможно всё или почти всё. А вот увидеть деда умирающим был не готов абсолютно.
Тень подобралась к нему уже так близко, что стала зримой, наложив отпечаток на неожиданно постаревшее лицо. Я знал, на пленение Габриэля дед потратил весь свой резерв, но, честно говоря, не думал, что он не оставил себе совсем ничего. Рассчитывал, у нас будет хотя бы год, чтобы, вернув магию на Шайдар, возместить потраченное. Видимо, ошибся…
У деда осталось не больше пары дней, а я не могу даже представить себе Харрут без него. Его вера в жизнь и непоколебимый оптимизм всегда были для меня чем-то вроде души всей страны. Когда дед появлялся на важном приёме или совете с ног до головы покрытый паутиной и пылью, воодушевлённо размахивая каким-нибудь древним свитком и выводя из себя отца, ярого фанатика этикета, я расплывался в счастливой улыбке.
Как можно не любить того, кто день за днём поддерживал в нас надежду на протяжении веков! Даже сейчас, стоя у кромки Тени, он улыбается и верит в лучшее…Это он нашёл пророчество и дал Шайдару шанс, а мне… Благодаря ему я встретил Ташу, это светлое сумасшедшее чудо, без которого теперь не представляю этого мира.
Пока она обсуждала с дедом вероятность перемещения в Харрут с помощью родового перстня, я лишь молча слушал, удивляясь многообразию его знаний и прекрасно понимая, что он не может знать заклинания переноса. Даже если оно и было, наверняка хранилось в секрете, а значит затеряно давно и надёжно.
Однако Таша, услышав про неведомые маячки и каналы, оживилась и попросила орка с эльфом принести вещи и гнома. Шаксус-Джер спокойно подошла поближе и уселась рядом с невозмутимым выражением на клыкастой морде. И мир вокруг померк, чтобы через мгновение преобразиться в знакомую с детства комнату.
Ещё не до конца придя в себя после переноса, я увидел, как дед пытается пробудить родовое кольцо, вливая в него последние крохи магии, поддерживающей в нём жизнь. Зачем?! Я бросился к нему, но опоздал – дед потерял знание. Судя по всему, уже навсегда.
А я даже не попрощался! Не сказал, что люблю его больше родного отца. Что нашёл свою единственную, ту, которая своим существованием вернула миру краски. Что… Я так много не сказал! И уже не скажу…
- Хартад… - сквозь холод потери донёсся озабоченный голос любимой. - Ты говорил, длительность жизни у таруханов зависит от количества магии. Это так?
- Да, – ответил я отстранённо, не позволяя себе поверить в невозможное.
Тут даже хранительница со всей своей магией не сможет помочь. Силой нельзя просто поделиться, она у каждого своя, особенная. Организм просто не примет инородную магию, как свою собственную. Не сможет. С помощью можно излечить даже смертельную рану, если прочесть заклинание. Но дед не ранен, поэтому никакое заклятье здесь не поможет.
Однако Таша, опустившись на колени рядом с ним, сжала в руках иссушенные временем ладони и мрачно велела отойти. Магия потекла к деду, на удивление отторгаясь лишь частью. Я почти не дышал, боясь помешать чуду, но поток силы постепенно становился бледнее, медленнее и вскоре окончательно иссяк.
Нашкар потускнел и погас, превратившись в бесполезную безделушку, а дед так и не очнулся. Не вышло… До сегодняшнего дня я не знал, что надежда, умирая, рвёт душу не хуже, чем страх или боль потери. Наташа обессиленно уронила голову на колени деда.
И всё равно, спасибо тебе, любимая! Я никогда этого не забуду, ты отдала всё, что у тебя было, для спасения моего деда. Пусть не получилось, но ты сделала даже больше, чем это было возможно.
Я положил руки ей на плечи и почувствовал едва заменую дрожь. Она плакала. Без звука и без слёз. По моему деду? Вдруг Шаксус-Джер резко вскочила и, отбросив меня в сторону, зашипела. Алька замерла рядом с Наташей, ярость в её жёлтых глазах сменилась ужасом.
- Что случилось?!
Но Шаксус-Джер молчала, пристально вглядываясь в склонённую голову Таши, тихо и горестно подвывая…
Сердце упало.
- Таша?
А в ответ лишь давящая, рвущая душу тишина. И её маленькие ладошки упрямо сжимают старчески скрюченные пальцы деда. Я хотел поднять её, но оскаленная морда Шаксус-Джера преградила мне путь.
- Не подходи! Сейчас её нельзя трогать, – рыкнула она.
- Почему? Что с Наташей?
- Я её не слышу. Совсем.
- Что?!
- Очень надеюсь ошибиться, но кажется она решила вытащить твоего деда, наплевав на предостережение Ашмара, – пояснила Аля, сокрушённо покачав головой. - Это очень опасно. Шансов выжить у неё и так почти нет, но, если вмешаться сейчас, «почти» превратится в «совсем».
- Чем можно помочь? – с трудом шевеля помертвевшими губами, прошептал я.
- Сейчас мы можем только ждать.
Я обернулся на безжизненно прошелестевший голос эльфа. Он подошёл вплотную к Шаксус-Джеру и опустился на колени, пристально глядя на неподвижно застывшую девичью фигурку в облаке светлого шёлка.
- Лишь ждать… - выдохнул он тускло, даже не пытаясь скрыть эмоций.
Где твоя маска высокомерного равнодушия, эльф? Где?
Таша… Когда и как ты успела так привязать нас к себе? У всегда сдержанного Варука подозрительно увлажнились глаза. Руки сжаты в кулаки так сильно, что ногти проткнули кожу и на светлый ковёр тёмным каплями падает кровь. А я… Я ничего не чувствую. Ни-че-го. Не могу. Душа покрылась ледяной коркой от одной только мысли, что может потерять тебя… моё хрупкое светлое чудо.
Семь веков я не подозревал, что Шайдар умирает вовсе не от недостатка магии… он не мог существовать без тебя, Таша! Ему не хватало твоей улыбки, смеха, блеска твоих золотистых глаз… И вот ты пришла, подарив миру надежду быть, а мне…
Ты не можешь теперь просто уйти! Нет, ты не покинешь нас всех. Я не верю. Но страх лишает мир красок, и я молчу. Чтобы тобы не сойти с ума от боли, лишь отстранённо фиксирую взглядом:
Переполненные ужасом глаза тихо поскуливающей Альки. Серое безжизненное лицо Сератаниралиэля. Едва заметная дрожь его длинных пальцев. Сжатый в тонкую линию рот Варука. Невыносимо давящее на плечи густое, вязкое время и тоненькая бесконечно хрупкая девичья фигурка, сломанной куклой лежащая в ногах уже сделавшего последний шаг за кромку Тени старика.
Таша… Нежная моя, искренняя девочка… Неожиданно она вспыхнула ослепительно-ярким светом, и комната наполнилась магией. Сила из хранительницы не текла – хлестала.
Дед на глазах начал оживать. Его неестественно-серой морщинистой коже вернулся нормальный цвет. Седые волосы потемнели. Старчески скрюченные пальцы выпрямились… У неё получилось!
Дед открыл глаза и едва не задохнулся от изумления. Ещё бы! Из Тени обычно не возвращаются.
Только… Что-то шло не так! Сияние магического потока пульсировало слишком неравномерно и ярко. К тому же Таша, в отличие от деда, так и не пришла в себя.
- Таша? - словно очнувшись, я бросился к Хранительнице.
Подняв девушку, заглянул в дорогое лицо… Нет… На прокушенной губе выступила кровь. Кожа синевато-белая, холодная, пояти ледяная. Глаза, окружённые чёрными тенями, ввалились. Милая…
Тело любимой безвольно повисло на моих руках, а странный поток магии, хлещущий в комнату через неё, всё не ослабевал.
- Очнись! Таша! – в отчаянии звал её я. – Ну очнись же, Таша! Таша!!
- Хартад, обряд Ашма таэр! Скорее! – крикнул дед, вешая мне на шею сразу полдесятка амулетов и всовывая в ладонь осколок Зеркала тени.
Небо, благодарю тебя за то, что дед хранит в своей комнате артефакты, место которым в сокровищнице!
Я опустил Ташу на пол и полоснул по запястью острой гранью Зеркала, старательно проговаривая каждый слог древнего заклинания. Спасибо годам, проведённым в затерянных библиотеках с дедом, и почти маниакальной настойчивости, с которой он заставлял меня заучивать найденные тексты. Конечно, без магии серьёзные заклинания бесполезны, но сейчас, когда сила просто переполняет комнату…
Отзвучали последние слоги… Свечение поблекло и постепенно угасло. Тело хранительницы перестало фонтанировать магией. Очнись! Ну же!
Судорожно сжимая её ледяные ладони, я чувствовал, как Наташа уходит за кромку Тени всё дальше и дальше. Несмотря на все усилия, она не приходила в себя. В последний раз её сердце слабо ударило и… тишина.
Нет! Этого просто не может быть!! Я не верю!!! Наташа не может уйти в Тень, оставив меня, Шайдар, всех! Только не она! Вернись, любимая! Не уходи! Мир без тебя не имеет смысла!
Кажется, рядом надсадно взвыла Шаксус-Джер. Серт безуспешно пытался колдовать. Странный речитатив то ли заклинания, то ли молитвы орка резал слух, а дед просто смотрел на меня полными сочувствия и горя глазами. Только я, всё равно, не отпущу её!
- Не уходи!
В тот момент, когда орк с эльфом попытались вырвать любимую у меня из рук, я понял, что остервенело трясу её. Не отдам! Нет! Я прижался к холодным губам и вновь посмотрел на безжизненное серое лицо. Не отпущю! Ты моё чудо! Я не отпущу тебя, Таша… И тут она на мгновение открыла подёрнутые Тенью глаза:
- Не уйду… - едва слышно выдохнула и потеряла сознание.
Прильнув губами к тонкому запястью, я почувствовал, как сердце толкнуло по венам кровь. Раз… Другой… Третий… Жива! Я прижался лбом к её руке, ещё не веря милости Неба. Ты не умерла, моя светлая, странная, сумасшедшая девочка! Моя любимая…
Таша.
Ох, ты ж! Ангидрид твою перекись марганца!!! Это какая сволочь мне всю голову истоптала… Узнаю – убью-у-у-у-у-у… Зар-раза!
Коробушка с некоторым количеством извилин, присобаченная к шее, болела неимоверно. Того и гляди лопнет. Это ж тогда сколько мороки – мозги со стен шпателем соскребать!
Лучше бы я вообще не просыпалась! Какой беспросветной дурой нужно быть, чтобы такой сон променять на концерт тамтамов, причём внутри собственной несчастной головы! Мысли вяло толкались, подсовывая один за другим невозможно яркие и реальные образы, извлечённые из сна, похожего на бред сумасшедшего ростомана.
Парящая фигура ангела… Алая морда, жизнерадостно скалящая неслабые клыки... Синеглазый блондин… Эльфийский принц, между прочим! И он, опустившись на колено, протягивает мне родовой браслет с загадочным названием «тварк»... Насмешливо улыбается оч-чень зубастый орк...
Лохматый рыжий гном тянется к топору, обещая взглядом смерть... Умирающий старик в резном высоком кресле... Поющий меллорн... Чёрный змей с пронзительными голубыми глазами... Феи, мелькающие между десятками маленьких радуг… Множество странно-притягательных воспоминаний… Мдя… Бурная же у меня фантазия, однако! И среди этой какофонии рефреном звучащая нота – образ высокого красавца с горящими изумрудно-зелёными глазами.
Хартад… От мысли, что он - лишь плод воображения, одна часть меня, безнадёжно подвывая, пыталась забиться куда-нибудь подальше и, прикрывшись ветошью, тихо сдохнуть от тоски. А другая рвалась наподдавать всем и каждому в не менее бесплодной попытке доказать, что всё созданное фантазией где-то существует. Только от этого далёкого и недостижимого в реальности «где-то» плохо так, как ещё никогда не было.
Сейчас открою глаза и увижу свою привычную и удобную, как старые тапки, комнату. Не хочу! Возврашение к привычной жизни пугало до зубовного скрежета. Тихонько заскулив от безысходности и боли, я попыталась вжаться в кровать и вернуть ускользнувший сон. Как ни странно, это мне удалось.
- Таша… - растёкся над ухом завораживающе глубокий голос, а руки коснулась его горячая ладонь.
И столько тревожной нежности было в этом голосе, столько трепетной заботы в прикосновении подрагивающих пальцев, что я снова заскулила от разрывающей душу обиды за себя любимую. Как мне теперь жить и дышать, понимая, что это никогда не повторится?! Не хочу просыпаться никогда! Реальность, прочь! Оставь меня!! Уходи!!!
Последнее, громко всхлипнув, я видимо выкрикнула вслух, потому что ладонь, сжимающая мою руку, внезапно замерла.
- Отойди от неё, – ровно и несколько угрожающе произнёс очень-очень знакомый голос.
Перед глазами мелькнул образ зубастого орка. По обнажившимся нервам плеснуло безысходной тоской отшатнувшегося от меня Хартада.
- Сестрёнка, теперь всё будет хорошо. Не переживай и не бойся никого, – снова раздался успокаивающе спокойный голос… брата?! – Я с тобой, малышка!
О, Боже! Неужели это не сон?! – яркой вспышкой мелькнула неосмотрительно пропущенная цензурой измученного разума мысль. Сами собой мгновенно распахнулись глаза.
- Братишка! Ты настоящий! – взвыла я, бросаясь на грудь удивлённому такой бурной реакцией, но явно довольному до чёртиков зубастику.
– Это не сон… Не сон! – Безостановочно твердила я, размазывая по лицу струящиеся слёзы облегчения и счастья.
Каким-то чудом расслышала сквозь собственные визги-причитания радостный полувсхлип-полувздох застывшего метре от нас эльфа и обернулась.
- Сертик, милый! И ты здесь! Господи, спасибо тебе! - Путаясь в огромном пушистом одеяле и полах длиннющей неведомо откуда взявшейся сорочки, я ломанулась к синеглазому принцу и повисла у него на шее, болтая босыми ногами и подвывая от счастья.
Боковое зрение уловило движение, и я метнулась к Шаксус-Джеру.
– Алька! Клыкастая моя радость! Дай я тебя поцелую! – взвизгнула, старательно лобызая клыки, нос, уши и все другие доступные мне места буквально светящейся радостью алой морды.
Пребывая в невменяемом состоянии от хлещущего откуда только можно бешеного энтузиазма, я, наконец, отыскала взглядом тарухана. Он стоял чуть в стороне и тихо улыбался.
Хартад… Мой зеленоглазый принц. Ох, глупое, глупое сердце! Что же ты творишь? Зачем так бешенно стучишь? Вдруг не выдержишь и разорвёшься от переполняющей тебя нежности, восторга и… любви. Всё-таки любви.
Но в зелёных глазах наравне с радостью плескалась боль. Чего это он? Откуда безнадёжная тоска? А может… Да не может, а почти наверняка! Решил, что сакраментальное «оставь меня» я проорала ему?! И «уходи» тоже? Мнительный мой! И кто из нас глупый? Но я ему тут дурью маяться не позволю!
И не долго думая, я с разбегу запрыгнула тарухану на руки. Изумление, недоверие… восторг. На мнгновение его глаза вспыхнули так, что даже страшно стало, а потом… Я просто обвила мощную шею руками и прильнула к его губам в поцелуе. Мой!
Процесс несколько затянулся, так тарухан самозабвенно вцепился в меня, будто я с того света в неглиже вернулась, а он меня монахом лет десять прождал. Кровь обернулась раскалённой лавой. В момент, когда я почти потеряла ощущение реальности, дверь в комнату распахнулась.
- Э-э-э… Что здесь происходит?! - раздался незнакомый возмущенный голос.
- А разве не видно? – всё еще не вполне отойдя от приступа сумасшедшего счастья, свалившегося на меня, ответила, я не оглядываясь. – Хартад меня целует. Или я его. В общем, мы целуемся!
Глаза в глаза. В ошарашенном безумно-счастливом взгляде любимого светится такое… Обхватив ладонями его лицо, почти не дышу, с невыносимо болезненным удовольствием лаская скулы большими пальцами. Хартад прижимает к себе так крепко, что ещё чуть-чуть и меня расплющит. Твоя!
- Да ладно тебе, Дирнут. Не заводись, – попытался урезонить неведомого громко пыхтевшего Дирнута, чей-то смутно знакомый и немного удивлённый голос.
Любопытство победило, и я всё же обернулась. В дверях стояли двое. Оба высокие и очень даже интересные. Один – пепельный блондин с тёмно-карими, выразительными глазами без радужки, как и у Хартада. На этом фоне вертикальный зрачок смотрелся завораживающе странно. Волосы собраны в низкий хвост. Прямой нос, высокие скулы. Фигура тоже не подкачала. Плечи широкие, бёдра и талия узкие, ноги прямые и длинные. Очень даже комильфо.
Рядом с первым, пускающим из ноздрей пар таруханом, ещё один постарше. Его тёмные с проседью волосы были коротко подстрижены. По-мужски привлекательное лицо неуловимо напоминало кареглазого, только на губах в противовес мрачному выражению первого, играла добродушно-весёлая улыбка.
Мдя… На Шайдаре, что не мужик – то красавец. Хартада, конечно, никто не переплюнет, хотя бы потому, что я его люблю, но с эстетической точки зрения классно.
Что-то невнятно царапнуло память. Я внимательно всмотрелась в черты старшего тарухана… Откуда же я тебя знаю? Внезапная догадка вырвала меня из рук Хартада и подтащила к знакомому незнакомцу.7d423c
- Вы - дедушка Хартада? – спросила я неуверенно.
- Вы правы, Хранительница, – тихо засмеявшись, ответил, - Я действительно дед этого оболтуса
При этом бросил в сторону Хартада такой взгляд, что стало ясно, как он гордится и любит своего внука. Хоть у кого-то в семье всё хорошо!
- И вот это – хранительница Несущего надежду?! - с трудом выдавил Дирнут, едва не окосев от изумления и негодования.
- Наталья Сергеевна Алтуфьева, – надменно-холодно бросила я, мгновенно вскипев от его тона. - А Вас что-то не устраивает?!
Пока он, превратившись в соляной столб, пытался справиться с нервной икотой, преобразившийся дедушка ловко подхватил меня под локоток и потащил меня к креслу, стоявшему у камина.
- Позвольте поблагодарить Вас за спасение моей жизни. Думал, это невозможно.
- Я очень рада, что всё получилось, – ответила я, садясь и понемногу успокаиваясь. – Кстати, зовите меня Ташей. Мне это будет очень приятно.
- Польщён оказанной честью, – торжественно склонив голову, ответил тарухан.
- А как Вас зовут? – спросила я, сообразив, что не знаю его имени.
- Зармид. Был бы счастлив, если бы Вы согласились перейти на «ты».
- С удовольствием!
Мне жутко понравился этот тарухан. Было в нём что-то такое… Может бесшабашная улыбка? Или завораживающе бархатный голос? Может быть лукавые серо-зелёные глаза, лучащиеся смехом? Не знаю, но рядом с ним оказалось неожиданно тепло, весело и безопасно.
А вот Дирнут, пытающийся одновременно икать и пускать пар из ноздрей, несколько раздражал.
- А вы, сударь, можете иди, – холодно произнесла я, поворачиваясь к искрившему от бешенства тарухану, который от моих слов опять окаменел.
Достал уже скульптуру белой ярости во плоти изображать!
- Будьте так любезны, оставьте нас в тесном кругу, - Повторила я. - И, кстати, советую принять холодный душ. Вы так разгорячились, что того и гляди прожжёте во мне дыру. Невежливо так смотреть на девушку. Ребята, помогите пожалуйста Дирнуту закрыть дверь с той стороны.
Несколько смущённые, но счастливые искатели растерянно переглянулись. Вопрос решила Алька, вытолкав Дирнута в коридор. Зармид, приглушённо хрюкнув, отошёл к камину и вдруг оглушительно захохотал. Через секунду к нему присоединился Хартад, а за ним и все остальные.
Я радостно смотрела на смеющихся друзей и не могла поверить, что именно мне так повезло оказаться здесь, пережить море приключений, стать ключом к спасению Шайдара, встретить любимого… А ведь самое главное и интересное ещё впереди! Наверное, поэтому сообщение о том, что изгнанный мною Дирнут вообще-то отец Хартада и правитель Харрута, страны таруханов, я восприняла очень легко. А зря…
Ашмар
Лёгкий бриз с океана развевал одежды Ашмара. Дух жизни с облегчением выдохнул и покачал головой.
- Да, эта девочка – одно из самых непоседливых и непредсказуемых созданий из всех, что я видел за многие тысячи лет. Как можно так безрассудно рисковать самым ценным? Даже не своей жизнью – целого мира. Хорошо ещё, Зармид, услышав подсказку, быстро отреагировал. Мог бы не поверить незримому голосу, и тогда…
Дух вздохнул и нахмурился. Даже Хранители подчиняются неписаным, но незыблемым законам, установленным Творцом. Не успей Хартад вытащить глупую девочку из-за грани, и не стало бы Шайдара. Смерть хранительницы Нашкара, сама по себе не так уж и страшна, учитывая то, что тело её надёжно укрыто, но вот смерть души…
Если в первом случае достаточно было бы продержаться несколько лет, пока Таша не сможет вновь обрести тело, то во втором гибель мира была бы неминуема и скоротечна. Нужно будет присмотреть за ней повнимательней.
Если б не колебания магического фона, так мешающие восстановлению связи, ослабевшей за долгие тысячи лет забвения…. Ашмар прислушался. Да, столь долгий сон не прошёл для него даром. Даже сейчас, когда силы пусть медленно, но неуклонно возвращались к нему, слышать хранимый мир было неимоверно сложно.
Впрочем, и тех способностей, которые уже вернулись, достаточно чтобы понять: нужно поторопиться. Столько всего упушено за тысычи лет забвения!
Это хорошо, что девочка пока вынуждена будет остаться во дворце правителя Харрута. Там ей ничего не угрожает, а у него, Ашмара, будет время, чтобы разобраться с насущными проблемами.
Хранитель Шайдара решительно развернулся и всмотрелся на расстилающиеся перед ним бледно-лиловые холмы, в широкую ленту реки и высокие горы на горизонте, наполовину укрытые серебристой дымкой облаков. Да, разобраться нужно…