Глава 41. Возможность всей жизни

– Лена, что происходит? – угрожающе спокойно спрашивает отец. – Кто это и что она делает в нашем доме? – Угощаю чаем и дарю светлые мечты уставшим женщинам, – невозмутимо ответила Элеонора. Я внутренне сжалась. Всё-таки бунтовать против отца я была не готова. Рад погладил меня по руке, успокаивая, но я была ещё слишком слаба для открытого протеста. Как же я рада, что оборотень и Элеонора здесь. Они будто живой щит, который не позволяет прогнуться под тяжёлым взглядом папы. Следом в кухню вошёл Артём. Элеонору он то ли не заметил, то ли намеренно решил начать знакомство с наезда: – Мам, ну ты чё? Я же просил костюм отгладить, у меня встреча вечером! Та вскочила и засуетилась, но упёрлась в руку Элеоноры и вынуждена была остановиться. – А ты слишком мал, чтобы пользоваться утюгом? – спросил Радомир. – Не разрешают включать? Элеонора усмехнулась. Где-то внутри я понимала, что шутка забавная, но мне было настолько страшно, что я едва могла сидеть ровно. Напряжение в воздухе можно было ножом резать, даже мама медленно осела на стул. – Чего? – хрипло выдохнул Артём. – Спрашиваю, почему взрослый мужчина не может сам позаботиться о своей одежде, а полагается на маму, будто детсадовец, – пояснил Радомир. – Ты пришёл сюда оскорблять моего сына? – опускает подбородок отец. – Я лишь констатирую очевидный факт, – шевельнул плечом оборотень. – Или есть какая-то другая причина, кроме неумения, не позволяющая ему самому о себе позаботиться? – У меня нет времени! – возмутился Артём. – А мама сидит дома! – Успевая прибраться и приготовить вам обед, – покачала головой Элеонора. – Когда ты в последний раз говорил ей спасибо? Дарил цветы? Я видела в зале букет. – Нет, это я, – вздохнул Рад. –  Приносил в прошлый раз. – Вот, – львица указала на него. – А теперь спросите, кто гладил его рубашку. Думаете, Маша? Почему-то в этот момент я почувствовала укол совести. Будто это и правда моя обязанность, с которой я не справилась. Папа скользнул по мне взглядом, и губы его дёрнулись в призрачной усмешке. Я практически услышала, как он надменно хмыкнул и покачал головой, мол, «Эта неумеха? Разве кто-то доверит ей даже такую простую работу?» А потом сама же отругала себя. Я умею гладить рубашки и спокойно привела бы их в порядок, мне несложно. Дело в том, что Рад не просил меня об этом. Я сидела у него в шкафу и видела множество чистых отглаженных рубашек. Даже отпариватель видела, но он справляется сам, потому что он – не бытовой инвалид, а альфа Дома Медведей. Эта мысль испугала, но я быстро взяла себя в руки. Так странно и страшно осуждать тех, кто всю мою жизнь был непоколебимым авторитетом и никогда ни в чём не упрекался. – Убирайтесь из моего дома, – рявкнул папа. – Чтоб я вас здесь не видел! – О, с большим удовольствием, – усмехнулась Элеонора. – Лен, собирайся. – Куда? – тихо спросила мама. – В Испанию. А впрочем, знаешь, не нужно. Там всё купим. – Вон из моего дома! – повторяет отец уже с угрозой. – И моя жена никуда не пойдёт! – Почему же? Она не твоя рабыня и хочет поехать. Верно, Лен? Мама сжала кулаки и посмотрела на меня. Я кивнула ей с улыбкой, стараясь поддержать. Хочет она. Очень. Я видела в глубине её глаз тот задорный огонёк авантюризма, толкнувший её когда-то в лапы обаятельного льва. Она всегда стремилась вырваться из этого бесконечного круга готовки, уборки и глажки чужой одежды, но у неё не было возможности. А теперь она есть. Мы можем её дать. – Лена! – проревел отец. – Что? – тихо спросила она. – Если ты сейчас сделаешь хоть шаг, домой можешь не возвращаться! – Вопрос в том, захочет ли она возвращаться, – усмехнулась Элеонора. – Лен, возьми документы, и всё. К чёрту их, пусть сидят. Мама снова смотрит на меня, а я киваю. Прекрасно понимаю, как ей страшно, нервно и вообще. Это очень большой шаг, ещё и в неизвестность и, пожалуй, сейчас многое зависит от меня. Моего примера. Я встала и взяла маму за руку. – Я помогу тебе. Где твои документы? – Кому ты поможешь? – фыркнул Артём. – Себе бы помогла. Думаешь, охомутала мужика сестры, так сразу хорошо станет? Всего добилась, да? – Меня совершенно не задевают твои слова, – спокойно ответила я. – Время, когда мне нужно было твоё одобрение, ушло. теперь я совершенно свободна, и от тебя не завишу. – Ну конечно, – хмыкнул брат. – Ты окажешься на улице. Будешь замерзать в канаве, когда он с тобой наиграется. И где ты окажешься? Куда денешься? Приползёшь ко мне. – Лена, ты точно хочешь лишиться всего? – спросил нам вслед папа. Я не прощу. Такое точно нет. И так на многое в наших отношениях я закрывал глаза, но это? Ладно, Машка дура, но ты-то? Взрослая женщина. – Попрошу вас не выражаться, – заступился Рад. – Это ваши жена и дочь. Я покачала головой и вытащила маму из комнаты. Как же мерзко. Я-то уже слышала всю эту грязь в прошлый раз, но маме совсем плохо. – Ладно, можете нас не провожать, – сказала Элеонора, забирая свою сумочку и подхватывая пакет с подарком, который мы так и не успели вручить. – Не вижу ни одной причины оставаться. Уверяю, ваша жена будет в полном порядке, сыта, здорова и, главное, счастлива. А вы и правда учитесь самостоятельности. Давно пора самим себя обслуживать. В коридор мы вышли все вместе. Я держала маму за руку и завела в комнату Артёма, где, как я помнила, сейчас жили родители. – Нехорошо это… – тихо вздохнула мама. – А то, как они с вами разговаривают, хорошо? – возразила Элеонора. – Лен, поверь на слово, никто вас на улице не бросит. Мы – тот шанс, что приведёт и тебя и Машу к нормальной жизни. – Мне нечем отплатить… – А тебе сейчас и не нужно платить, – сказал Рад. – Мы это делаем не потому, что хотим что-то получить, а потому, что хотим сделать доброе дело. – Именно, – кивнула Элеонора. – Так что хватай документы и погнали. Я обняла маму, чтобы поддержать и выразительно посмотрела ей в глаза. Мне и самой ещё предстоит привыкнуть к тому, что так правда бывает, но я учусь понимать и принимать помощь. И я безумно благодарна Раду за эту возможность, за то, что он у меня есть, и за то, что я могу положиться на него. Раньше казалось, что это несущественно, но на деле оказалось чрезвычайно важно. Мама нашла свой паспорт и неловко сжала в руке. До последнего не верила в то, что происходит. Элеонора одобрительно кивнула ей и повела обратно в коридор. Отец и Артём тоже вышли, подперев плечами дверные косяки с двух сторон. Они не мешали, то ли не веря в то, что мы действительно уходим, возможно, навсегда, то ли понимали, что противопоставить Раду совершенно нечего. Даже вдвоём у них ничего не выйдет. Я уже мысленно покинула квартиру, как вдруг дверь распахнулась и в прихожую влетела Янка. Захлопнув за собой дверь, она провернула ключ и подпёрла её спиной. Мы недоумённо переглянулись. – Эм… Яна, за тобой кто-то гонится? – спросил Рад. – Да, любимый! – пыхтя от усилия, выдохнула она. – Там один придурок, который… – Яна! – заорали снаружи, а потом дверь качнулась, будто её пытались выбить ударом ноги. – Немедленно открывай!