Глава 3

Он не дал мне ступить за порог и шага: сдернул остатки юбки и прижал могучим телом к стене возле входа. Резким движением задвинул массивную щеколду и запустил ладонь в мои волосы.

Хрустальные заколки лопнули, локоны обрушились на мои плечи черным шелком, по голове пошли теплые пульсации, и я томно выдохнула. Под грохот дымящих кузен моя кожа трещала и впитывала его жар, сердце колотилось то ли от страха, то ли от запретного желания, и я застыла в ожидании его следующего шага.

Даркхан не медлил. Приподняв ладонью мои волосы, он уткнулся лицом в мой висок и прикусил мочку уха. Я запрокинула голову и закрыла глаза: плевать, что происходит, плевать, кто он, но если он избавит меня от губительного яда, я готова пойти на любые условия.

И он будто услышал мои мысли:

— Мои баржи пройдут завтра на рассвете мимо твоих постов, Сейра, — выдохнул Даркхан мне в ухо и крепче прижал меня к себе. Свободная рука провела по моим губам, а ненасытные глаза скользнули по моему неприкрытому телу. — Ты не возьмешь пошлину и пропустишь семь перегруженных лодок.

Его губы прошлись по моей шее и спустились к плечам. Я невольно изогнулась, подставляя под ласки грудь. Медь с его руки оплавилась и окропила мои соски, я негромко вскрикнула, но он тут же накрыл их жаркими губами, и я тихонько простонала:

— Что еще… Даркхан Железный… Клык?

— Берег Искара. Весь. Вблизи пристани Шарат — с обеих сторон.

Он оторвался от моей груди, но вновь утонул в ней, продолжая гладить мое правое бедро с внутренней стороны. И я почувствовала жар внизу живота.

— Ты жесток… Даркхан Железный Клык, — я выдохнула ему в лицо, когда он на миг поднял голову, чтобы услышать ответ. Но он лишь запустил пальцы в мое лоно и ласково спросил:

— Разве?

От бессилия и накрывшего наслаждения я сползла по стенке, но он подхватил меня и унес на кровать с резной металлической спинкой. По пути я заметила застывшие печи, наковальни и инструменты для плавки и ковки металлов, но не успела соотнести увиденное ни с хозяином Медных Копей, ни с тем, что происходило между нами в этом доме.

— Что ты хочешь… прямо сейчас? — прошептала я ему прямо в лицо, стараясь отсрочить свой ответ, но он ответил только:

— Чтобы ты стонала, зеркальная владычица.

Медь плавилась и размазывалась по моей коже, но я уже не чувствовала боли — только горячее наслаждение. Черные прожилки прятались, кожа светлела, и изгибы тела приобретали соблазнительный вид. Я снова почувствовала себя женщиной. Живой.

И он это увидел. Обхватил могучими ладонями мою талию, провел по животу, спустился к бедрам, раздвинул ноги, коснулся влажных складочек — он владел всей мной. И мой неозвученный ответ сейчас ничего не значил: он просто знал, что если захочет, то возьмет все что угодно, и я не посмею ему помешать.

Наши взгляды пересеклись — мы поняли это оба, и он скользнул языком мне в промежность. Непроизвольно я выгнулась, впуская его глубже, и схватилась за растрепанную темно-медную косу. Из глаз полились слезы: превеликая Шарат, что со мной? Что я позволяю? И чем… плачу?

Я закинула ноги на плечи Даркхана, он протиснул ладони мне под ягодицы и сжимал всякий раз, когда я стонала. Его большие пальцы заигрывали с моим лоном. В тусклом свете факелов я разглядывала прожилки между его мускулами — как лавовые дорожки, они светились и одним только видом сводили с ума.

Его спину покрывали многочисленные шрамы и ожоги, его медная рука осыпалась капельками на мою кожу, но тут же снова твердела. Полукровка — сын человеческой женщины и мужчины пепельной расы, он с юности подвергался испытаниям на прочность, чтобы доказать, что он один из своих. Что он достоин уважения талгаарцев. А потом они сами выбрали его.

Предчувствуя приближение волны наслаждения, я задышала чаще, пальцы вцепились в его волосы, ноги не находили себе места, но он одним движением успокоил их. Оторвался, притянул меня к себе и вошел — резко, бескомпромиссно и грубо.

Его ладони сжались на моей груди и теребили набухшие соски, его губы оставляли ожоги, я хотела кричать, но вместо криков изнутри рвались только протяжные стоны. И Даркхан не пытался меня сдерживать.

Казалось, я плавлюсь под его напором, как жидкий металл. Моя кожа пульсировала медью, и я изгибалась, теряя грань наслаждения и боли, но Даркхан уже понял, что его жар вытесняет яд, и стискивал меня в могучих объятиях сильнее.

— Кончай, Сейра Вельгарн! — прохрипел он мне в ухо, наматывая мои волосы на локоть. — И не сдерживайся в криках. Хочу… слышать тебя.

— Ты… уничтожил все… — простонала я, и он зарычал:

— Молчи…

Даркхан дышал часто, но руки касались меня осторожно, словно боясь причинить боль, хотя я сама двигалась ему навстречу, от наслаждения запрокинув голову, и…

Не поток — пламенная лавина — обожгла меня изнутри, дыхание сперло, я увидела горящие глаза Даркхана: он смотрел на мое лицо. Хрусталик прояснился, слабость покинула тело, когда изнутри меня пронзил огонь. Я хватала ртом воздух в исступлении, ноги дрожали, руки не находили себе места, но Даркхан знал, что делать.

Он осторожно, даже будто с заботой, уложил меня на подушки и легко провел по моему телу, любуясь чистой — исцелившейся — кожей. По моим плечам разметались иссиня-черные волосы, грудь вздымалась от частого дыхания, а глаза на отпускали Даркхана — моего врага.

Его тело было идеальным: темно-медные растрепавшиеся волосы казались расплавленным металлом, рельефный живот с глубокими бороздами между мышцами напоминал проснувшийся вулкан с движущейся лавой под кожей. Мощные бедра, блестящие от пота, с выступающими венами светились в приглушенном пламени факелов его каморки. Да, каморки — иначе и не назовешь дом властителя Медных Копей. Но мне почему-то хотелось здесь задержаться.

А может быть, это вернулся страх снова стать слабой. И потому я сказала:

— Ты прекрасно знаешь, что мы отобьем берег.

— Надолго ли? — усмехнулся Даркхан и скрестил руки на груди. Он стоял передо мной голый и безо всякого стеснения пялился на голую меня. — Полагаю, до тех пор, пока тебя согревает мой огонь.

— Не обольщайся. Никому из нас не нужно, чтобы об этой встрече узнал кто-то третий.

Он обернулся, и я успела оценить его крепкие ягодицы, но наслаждалась видом недолго: буквально через мгновение он бросил к моим ногам пепельный плащ:

— Уходи и будь незаметней тени. И сверни свой лагерь, чтобы утром ненароком не попасть под обстрел моих лучников.

— Вы очень обходительны, владыка, — съязвила я, легко соскочив с кровати. Но шевельнуться не успела: Даркхан настиг меня, возвысился гордым вулканом и, взяв за подбородок, поднял мою голову и легким нажимом на челюсть заставил меня осесть.

На мгновение наши взгляды застыли — янтарно-рыжий и мой, серебристо-голубой. Он снова смотрел надменно, будто воочию демонстрируя титул, которым я его наградила, но мне не казалось унизительным стоять на коленях перед человеком, который меня спас. И который знал, что во мне ничуть не меньше силы, чем в Медных Копях.

Но легкую эрекцию я все-таки отследила. И прежде, чем успела повести бровью, Даркхан ответил:

— Мне нравится, как ты выглядишь, Сейра Вельгарн. Сейчас — особенно.

Я только фыркнула, поспешив подняться, но он положил руку мне на плечо, опустил обратно и пояснил:

— Без этих черных ужасающих разводов.

Мгновение мы снова рассматривали друг друга. Между ног предательски начала копиться влага — я признавала, что он сейчас сильнее, и более того — я завишу от него, но мне так же не было стыдно и унизительно от этого факта. Тем более после того, как он опустился рядом со мной, понизил голос и спросил, глядя прямо в глаза:

— Что тебя отравило, владычица?

Дыхание сперло: казалось, он видит и принимает всю мою сломленную гордость, но почему-то мне хотелось открыться, и я только сказала:

— Любовь.