Глава 10. Случайность десятая – миссис Конт
На экзамен, как на праздник, я выпорхнула из общаги ранним утром, надев поверх одолженного платья собственный теплый свитер. Свежо еще было в городе и пахло пылью, прибитой струями поливальных машин. На метро денег пожалела и две с лишним остановки прошла быстрым шагом. Дышалось легко и весело, в голове толпились номера билетов с ответами, и хотелось свернуть горы. Гранитные горы науки, разумеется, которые регулярно приходилось грызть.
От осознания, что экзамен последний в сессии – меня накрывало счастьем. Аудитория была светлее обычного, и строгий заместитель декана Коган Адам Залманович казался добродушным старичком в очках и с бородкой, как у Ленина.
И на кафедру он забрался словно на броневик, вещая о светлом будущем. От стандартного: «тяните билет», до заветного: «Ну-с, Наталья Игоревна, я думаю, что ваш ответ тянет на отлично» время пролетело незаметно. Я щебетала весенней птичкой и постоянно улыбалась. Подумать только, какая интересная тема досталась! Инфляция спроса и инфляция издержек. Сказка, а не тема.
Забрав зачетку, я из аудитории не успела выйти, как уже достала телефон и открыла чат. Напротив контакта «патриций» горел значок онлайна. Проснулся Сергей Геннадьевич и наверняка уже дважды успел выпить американо из кофемашины в ТФКБ.
«Я сдала! – быстро набрала текст, пока эйфория не отпустила, – На отлично! Спасибо вам огромное! Скоро буду на работе».
Откликнулся он на этот раз мгновенно. Будто ждал мое сообщение, не выпуская телефон из рук.
«Стой, стой, тпррууу, – заголосил Индис, – куда поскакала? Один раз в кафе посидели, смайликами обменялись, и ты влюбилась по уши? Давай, конечно, тешь себя напрасными надеждами. Не любит он тебя. Никогда даже интереса не чувствовал. Ему бизнес продать нужно итальянскому другу и все».
Дух сменил тактику? Раз не получилось оградить от общения, решил жестко ограничить рамки? Ничего личного, только бизнес.
«Обойдешься, – мысленно показала Индису язык, – хочу жить иллюзиями и буду. Там здорово. И Конт замечательный, когда не включает большого босса».
Пока мы перепирались, исчезла надпись «патриций печатает» и выскочило окно чата:
«Доброе утро, Наталья Игоревна. Поздравляю! Прекрасный результат»
Ой, я забыла поздороваться! Неудобно вышло. Хоть стандартные фразы в шаблоне прописывай, чтобы в следующий раз не показаться невежливой. Я уже потянулась к меню, а Конт набрал еще одно сообщение:
«Заходите на чашку кофе, расскажете про экзамен. Я сегодня снова один. Командировку Юрию Федоровичу и его заму продлили. В кабинетах руководства пусто и в приемной скучно. Взять пирожное к кофе? Какое вы любите?»
Дух снова взвился, горланя мне в ухо:
«Да он окончательно обнаглел! В открытую тебя клеит! Что дальше будет? Домой позовет и в аптеку предложит зайти купить что-нибудь к чаю?»
«К кофе, – поддела я духа, на мою беду перечитавшего в интернете все бородатые анекдоты. – Сергей Геннадьевич чай не пьет».
Пока Индис возмущался, я хихикала. Пирожное – это мило. Шоколадные маффины я любила. Десерт Брауни, торт Прага и Фонданы. Как шутила Катюха – шоколад на шоколаде, политый толстым слоем шоколада.
«Все люблю, – отстучала я в чат. – Сладости бывают вкусными и очень вкусными, других нет».
«Понял. Жду», – коротко ответил Конт.
Забавно. Похоже, патриций решил, что путь к моему сердцу лежит через желудок. И подозрительно молчал о Франко и бизнесе. Если будет тянуть время, дожидаясь, пока я начну ему доверять, то я растолстею раньше, чем мы приступим к делу. Ну, или не было в его поступках двойного дна. Просто подкармливал голодную студентку, раз самому в универе пришлось тяжко.
В приемную ТФКБ я добралась строго через двадцать минут и застала Лилю с телефоном в руках.
– Да, вы можете направить документ на согласование повторно, ничего страшного в этом нет, – вежливо объясняла кому-то офис-менеджер.
– После того, как внесете изменения, снова нажимайте на кнопочку Окей. Нет, справа внизу, большая такая, видите? Прекрасно. Да, все получилось, вижу вас в списке. Не за что, будут вопросы, обращайтесь.
Улыбнувшись напоследок так широко, будто её видели, Лиля положила трубку и подняла на меня глаза.
– Наташа, привет! Как сдала?
Опа! А я не говорила в отделе, что мне нужно на экзамен. Эльдар рассказал? Или Конт сам посадил Лилю в приемную? Еще ведь с начальником объясняться. Только не на голодный желудок, пожалуйста.
– Пять, – радостно призналась я Лиле и стянула через голову шерстяную кофту. – Что-нибудь случилось без меня? Звонки, документы?
– Нет, все тихо. Подожди, из своей учетки выйду, загрузишься.
Лиля отвечала, не отвлекаясь от монитора, а я решила сходить в архив за очередной коробкой кредитных договоров на сканирование. Хоть рассортирую их, пока жду, когда освободится компьютер. Вооружилась пропуском, но и трех шагов по коридору не сделала.
Со стороны оперзала в белом платье и красной шляпке шла такая красавица, что даже я ахнула. Платиновая блондинка с огромными, как у олененка Бэмби глазами. Стройные ноги, осиная талия и подозрительно пышная для такой комплекции грудь. Типаж профессиональной топ-модели. Не хватало только красной ковровой дорожки и вспышек фотокамер. Вип-клиент? Или скорее любовница вип-клиента.
– Девушки, я к Конту Сергею Геннадьевичу, – не здороваясь, начала блондинка. – Он у себя?
– Да, – вперед меня ответила Лиля, – как вас представить?
– Представьте меня на пляже в Майями, – плоско пошутила топ-модель, – а Сергею скажите, что приехала Мария Изабелла. Он поймет.
Красота блондинки для меня сразу померкла. Кошка драная, что ей нужно от патриция?
«Вот бы замуж, – размечтался Индис, – тогда ты сразу успокоишься».
«Он сказал, что не хочет жениться. Что-то другое. Неужели эта дама и есть друг Франко? Нет, патриций говорил о нем в мужском роде. И табаком с вишневым привкусом от Марии не пахло. Парфюмом. Уж не знаю, дорогим или не очень.
Лиля набрала Конта по внутреннему телефону и, выслушав ответ, пригласила топ-модель в кабинет. Благодарить Мария не стала. Гордо подняла голову, поправила кудри, выбившиеся из-под шляпки, и прошла, как по подиуму, к двери. Туфли у неё красивые. Черные шпильки с красной, как её помада подошвой. Знаменитые лабутены? Скорее всего. Сомневаюсь, что такая леди обула бы китайскую подделку.
«Индис, – взмолилась я, – расскажи, о чем они говорят?»
«Ты же в архив собиралась», – хмуро ответил дух.
«Да, но оттуда ты их не услышишь. Вдруг это важно?»
«Бабские сплетни. Что в них важного?»
«Ты обещал не упираться, – напомнила я Индису, – ничего сугубо личного они обсуждать не будут. Не то место и не то время. Пожалуйста. Мария явно хорошая знакомая Конта, раз он должен её вспомнить без отчества и фамилии. Вдруг любовница? Тогда я точно перестану о нем думать в романтичном ключе».
«Ладно», – сдался дух и сменил тембр голоса, пародируя то гостью, то патриция:
– Здравствуй, Сергей, а ты не меняешься, разве что средиземноморский загар исчез. И половина обходительности. Мог бы и сам встретить в аэропорту, а не заказывать такси.
Фифа губки надула и каблучками к нему цок—цок. Глазищами так и стреляет, так и стреляет. Жаль, не убила. А он руки на груди сложил и строго ей так:
– Тебя отец прислал? Проконтролировать решил, как я теряю половину бизнеса?
– Не самую лучшую половину. И почему сразу теряешь? Деньги останутся в семье. Очень удачно все получилось. Не сердись, каро мио. Ки виве нель пассато, муоре дисперато.
По—итальянски ему мурлыкает, как кошка. И ручонками под пиджак шасть! И ну его гладить. А Конт твой стоит, как статуя, типа весь безразличный. Куда там. Блондинка уже прильнула и в шею его целует. Диваны в кабинете мягкие, сейчас как упадут на них.
– Наташа, – позвала Лиля, тронув за плечо, – тебе плохо? Голова кружится?
Я очнулась посреди приемной с карточкой-пропуском в руках, а офис-менеджер испуганно заглядывала мне в глаза.
В шею, значит? Прильнула? А до штанов уже добралась?
– Нет, все в порядке, – с трудом выдавила из себя, – просто задумалась. Ты выгрузилась?
– Да, – кивнула Лиля, но осматривать меня с внимательностью психиатра не перестала. – На экзамене переволновалась? Так бывает, надо чаю крепкого выпить. У тебя есть или принести?
Пока я буду чай обсуждать, Мария там патриция разденет. Как-то мне расхотелось знать, что будет дальше. Но и к милой беседе с коллегой настроение не располагало.
– Спасибо, Лиля, я лучше кофе выпью, у меня есть растворимый три в одном.
– Это не кофе, – снисходительно улыбнулась она. – Но, как хочешь. Звони, если что, я у себя.
– Спасибо, еще раз.
У меня лицо перекосило от попытки изобразить улыбку. Надеюсь, Лиля не приняла на свой счет и не обиделась. Как только она ушла в кабинет АХО, я села в кресло и подвинула к себе кредитные договоры.
Какое мне дело до того, с кем спит Конт? Я ему не жена, не девушка и даже не подруга. Посторонняя. Деловой партнер и то с натяжкой. Почему же так обидно? Будто мы были вместе и он изменил. Невыносимо даже представить его с другой. Как обнимает за талию, скользит руками по бедрам и задирает платье. А там чулки и узкая полоска белья, которую легко снять.
«Не могу, – жалуюсь Индису, – зачем она приехала? Так хорошо все было».
«Жена она ему бывшая. Забыла фотографию из интернета? Миссис Конт собственной персоной»
«Уже нет, – поправила я, – наверняка после развода вернула девичью фамилию».
Дух задорно хихикнул, и мне стало неуютно и любопытно.
«Решила оставить прежнюю? Девичья – ужасна? Она Пупкина или Мордатая?»
«О, все гораздо интереснее, – загадочно протянул дух. – Пока ты психовала, патриций Марию Изабеллу отшил. Так и сказал ей – у меня, мол, не стоит… твое фото на заставке рабочего стола и вообще, кто старое помянет, тому глаз вон. Она знатно дело обиделась, фыркнула на него рассерженной кошкой, и дальше такое было».
Индис заговорил грубым басом, ничуть не похожим на голос патриция, но я догадалась, что реплика от него.
– Я заранее знал, что твой брак фиктивный, но это не значит, что я буду спать с собственной мачехой. Даже не надейся.
Она к нему снова руки протянула и губы уточкой сделала, но твой Конт назад шарахнулся и пальцем ей пригрозил. Строго так, что вообще.
– Хватит мне разборок с отцом. Пусть сам приглядывается, кого в жены взял, мне наплевать.
«Ты поняла, да? – радостно заголосил дух. – Она его мачеха! Развелась с сыночком и вышла замуж за папашу. Сменила одного спонсора на другого постарше и побогаче. Вуаля и опять миссис Конт. Феноменальный финт ушами. Куда не плюнь одна выгода и удобства. Из виллы на Рублевке съезжать не нужно, машину бывшему мужу можно не возвращать. И карточки банковские никто не закроет. Гениально!»
Я от шока ничего не видела перед собой. Кто-то принес бумаги, что-то сказал, а я молча положила их в папку на подпись. Возражений не услышала, значит, не ошиблась.
Хороша мачеха. В голове не укладывалось, какая ловкая и продуманная. А еще меньше я понимала, что чувствовал Конт. Как ему теперь её называть? Мама?
«И лучше по имени-отчеству, – хохотал Индис, – а то поставит в угол, где вай-фай не ловит и в кино сходить не разрешит».
Еще и ремнем выпорет, но тут я насильно заставила фантазию остановиться. Порка взрослого мужчины уже из другой оперы. И явно не про Сергея Геннадьевича.
«Что еще?» – обреченно спросила я, мысленно готовясь к новым откровениям.
«Да все пока. Обсуждают, где она будет жить. Конт отправляет её в отель, а Мария возмущается, почему он не снял ей квартиру в центре города. Не хочет она в один отель с немытыми работягами и провинциалами. Шансон там по ночам играет и пьяные вопли спать мешают».
Не знаю, права она или нет, я в гостиницах ни разу не была. Меня сразу в общагу поселили, как приехала поступать. Помню, долго документы оформляла и переживала, что останусь на вокзале ночевать. В хостел мне родители запретили даже нос совать, а в приличных отелях самый простой номер за сутки стоил больше половины моей стипендии. А ведь в банках гостиницы для руководства секретари заказывают. Сейчас Конт озадачит меня и куда я побегу за помощью? К Лиле?
Мария Изабелла выскочила из кабинета, как ошпаренная, сверкая глазами на всю приемную. Но справилась с собой, и дверь закрыла аккуратно.
– До свидания, – вежливо сказала я в удаляющуюся спину, и в этот момент телефон пискнул уведомлением из чата.
«Наталья Игоревна, вы уже в банке?»
Ага. Кофе остывает? Поручения появились? Или стресс от общения с мачехой хочется на кого-нибудь слить?
«Да. Сижу в приемной, – отстучала я. – Зайти?»
Вместо ответа Конт открыл дверь и замер на пороге.
Даже если бы не знала, кто его так взбесил, все равно бы испугалась. Темные глаза патриция лихорадочно блестели, на щеках буграми ходили желваки. Он глотал злость и чудом не подавился. Только выше задрал подбородок. Упрямый, несгибаемый, стойкий.
– Прошу вас, – ровно сказал банкир и шагнул в сторону, пропуская меня в кабинет.
«Главное не ляпни ничего про Марию Изабеллу», – напомнил Индис, но я и так прикусила язык. Конта сейчас только тронь, взорвется. А я пирожных хотела поесть, весело поболтать мечтала. Куда там. Сидеть буду, как на экзамене, и бояться рот открыть. Чтоб у лабутенов блондинки каблук сломался! Ведьма.
На журнальном столике остывал кофе в чашках, и таяли на летнем солнце политые шоколадом эклеры. В кабинете зама по юр. лицам витал аромат ромовой пропитки. У меня рот слюной наполнился, но бросаться к сладостям с порога было неприлично. Тем более Конт не спешил угощать. Уставился в окно и спросил, не оборачиваясь:
– Сложный попался билет?
С безопасной темы начал. Решил обойти подводные камни в продаже бизнеса. Сдавалось мне, что раздел имущества после развода был дважды не в пользу Конта. Мало того, что многое уходило жене, так еще и через неё доставалось отцу. Человеку, который увел женщину у собственного сына. Не верила я, что молодой Конт женился по расчету. Любил он Марию. Может быть не так, как принц в сказках про Золушку, Белоснежку и Спящую красавицу, но любил.
Мы привыкли считать мужчин чурбанами бесчувственными. Особенно таких скрытных и молчаливых, как Конт. Тем более, таких как он. Члену правления банка по статусу было не положено обижаться, жаловаться и распускать сопли. Пусть так. Но рана, даже очень хорошо спрятанная, все равно болит. Мне не нужен Индис, чтобы увидеть, с какой мукой патриций смотрел на солнечный день. Будто природа издевалась над его горем: «Плохо тебе? Да? А всем остальным хорошо. Им наплевать на тебя, они смеются и радуются».
– Ерундовый билет, – в полусне пробормотала я, – легче легкого. Спасибо вам, Сергей Геннадьевич, что отпустили на экзамен.
– Не за что, – ответил он, и в кабинете повисла одна из тех тяжелых и неприятных пауз, которые в художественных фильмах всегда хотелось промотать вперед. Не клеился разговор у патриция, не получалось уйти с головой в работу, чтобы забыть о Марии. Вроде взрослый мальчик, а не понимал, что без толку все. Чем меньше тратишь времени на личную жизнь, тем больше там проблем. И тем чаще от них приходится прятаться в работу или учебу. Замкнутый круг. И выходить из него я тоже не умела. Конт переживал развод, а у меня даже отношений не было ни разу. Пара поцелуев на дискотеках и проводы до подъезда – не в счет. Так и подглядывала за другими через стены кабинетов.
– Вы поговорить хотели? – не выдержала я. – О Франко, правда? Чем мне вам помочь?
Лишь бы не принял моё согласие за жалость. Не должен. Он ведь не знает, что я в курсе выкрутасов Марии Изабеллы. Вот о чем сейчас думал? Явно не обо мне, раз дернулся и сложенные на груди руки расцепил.
– Вы готовы? Я не давлю, но если решились, то приступать нужно сегодня. Времени мало.
Он снова обжег взглядом, но теперь в нем мелькнуло нечто, похожее на восхищение. Однако я истрактовала эмоцию по-своему. Да, я – бесстрашная дура, забывшая об осторожности. И лучше мне как можно быстрее вляпаться в эту историю по самые уши, а то передумаю или Индис вразумит.
– Готова, – вздохнула я, – но учтите, что я не Дэвид Копперфильд и не граф Калиостро, умею мало. Да и то, что могу, еще нужно придумать, как использовать.
– Например? – с любопытством прищурился патриций. – Про поиск документов и платков я уже понял. Что еще?
«Молчи про меня, – взмолился Индис, – вали все на экстрасенсорные способности, как в телешоу. К ним уже привыкли, а за голоса в голове до сих пор сажают в дурку!»
Перепугался дух, но успокоить его нечем. Я пока не решила, насколько хочу быть откровенной с Контом.
– Зависит от того, чего вы хотите добиться, – уклончиво ответила я.
Патриций открыл рот, чтобы ответить, а потом вспомнил о кофе и пирожных.
– Садитесь, Наталья Игоревна, разговор долгий.
Я устроилась на диване и пока думала, с какого бока кусать шоколадный эклер, Сергей Геннадьевич коротко обрисовывал ситуацию. В те года, когда он получил диплом и устроил заплыв в море с хищными акулами бизнеса, случилось юному Конту прикупить на занятые у отца деньги маленькую линию по производству йогуртов. А потом с наглостью финансового воротилы втюхать товар на реализацию в крупную торговую сеть. Йогурт с добавлением шоколада горожанам понравился и уже через несколько месяцев будущий банкир получил первый кредит и расширил производство. Творожные сырки, десерты, кефир, сметана, варенец, ряженка. Рекламное агентство придумало веселого тигренка, и родилась популярная торговая марка.
– Подождите, – невежливо перебила я, – «Полосатик» принадлежит вам?
– Да, – улыбнулся патриций, – и он до сих пор держит лидирующее место на рынке рядом с федеральными гигантами. В Италии Франко тоже занимается молочными продуктами и давно хотел зайти на российский рынок, так что я предложил ему начать с нашего города. Кроме производства у меня сеть фирменных магазинов и складские помещения, которые я умудряюсь сдавать в аренду. О них и пойдет речь.
Конт отхлебнул из чашки остывший кофе и потянулся за пирожным. А ведь предложил их мне максимум сорок минут назад. Не знаю, где он достал эклеры, но такое ощущение, что специально для него вынули из печки пять минут назад.
«Да заранее он их купил, – влез в мысли Индис, – а тебе типо выбор дал. Вздумай ты заказать что-то другое, мягко бы перевел на эклеры и все. Стандартный прием. Держи ухо востро. Не забывай, с кем разговариваешь».
Да уж, вовремя напомнил, я чуть кремом не поперхнулась и схватила салфетку, чтобы прикрыть кашель.
– Вас что-то удивляет, Наталья Игоревна?
– Нет, все хорошо, – мило улыбаясь, соврала я.
– Тогда я продолжу. Сделка давно оговорена. Наши с Франко юристы все проверили, но он вдруг заявил, что стоимость складских помещений завышена. Бенэ, сказал я. Хорошо. Давай я закажу новую оценку. Нет. Франко захотел прилететь и посмотреть все на месте. Посмотрел. Все равно много. Напутали что-то оценщики. А у меня хорошие оценщики. Много лет сотрудничаем, нареканий не было. Но Франко захотел других. Бенэ. Вчера вечером специалист приехал и все сфотографировал, а уже сегодня утром Франко прислал мне копию заключения, где стоимость помещений в полтора раза ниже.
«Кто бы сомневался, – фыркнул дух. – Хитрый итальяшка решил опустить твоего Конта на деньги. Топорно, кстати, сработал. От крупного бизнесмена я такого не ожидал».
Я тоже, но свое мнение оставила при себе. Патриций взял паузу на то, чтобы съесть эклер, а потом коснулся губ салфеткой и снова заговорил.
– Я догадывался, что так будет. Поэтому перед тем, как пустить специалиста в цех, приказал поставить возле новой линии наш рекламный щит. Оценщик попросил передвинуть его так, чтобы не загораживал станки, но в кадр он должен был попасть. Теперь о главном, Наталья Игоревна.
Конт отодвинул в сторону пустую чашку и положил на стол ладони, соединив подушечки пальцев. Я заворожено смотрела, как бликуют на солнце его часы. Абсолютно черный циферблат, хромированный обод и тонкие нити стрелок.
Тик-так, тик-так.
– Я готов торговаться и подвинуться по цене, но не ниже определенного уровня. Новая стоимость складских помещений планку пробивает. В другой ситуации я бы закрыл глаза, но сейчас нет. Принципиальный момент. Я хочу обвинить друга в мошенничестве, и мне нужны доказательства.
Тон патриция стал ледяным, а во взгляд вернулась та тяжесть, что придавливала меня к полу в наше первое знакомство. Больше не было обаятельных улыбок, веселых смайлов в мессенджере и рассказов о юности. Передо мной сидел Конт Сергей Геннадьевич. Хозяин заводов, газет, пароходов. Банкир и миллионер. Он собирался с моей помощью выгрызть у другого миллионера свои деньги.
– Раз уж вы находите спрятанные платки и пропавшие документы, Наталья Игоревна, то сможете разглядеть отчет об оценке до того, как Франко выложит его на стол вместе с договором на подпись. Если там будут фотографии с рекламным щитом, значит, я зря думаю о друге плохо и мои оценщики на самом деле ошиблись. Но такие документы за несколько часов на коленке не делаются. Я подозреваю, что второй оценки просто не было. Франко прислал актера, он изобразил специалиста, а в моем отчете, предоставленном с самого начала, просто изменили цифры. Тогда и фотографии будут старыми. Без рекламного щита.
Лихо. Снова в стиле булгаковской Фриды и её платка. Если Конт такие комбинации придумывает между утренними чашками кофе, то что он воротит в реально серьезных схемах?
«Лучше не спрашивай, – взвился Индис. – А если Франко узнает, что ты помогала и решит отомстить? Тебе не выставят счет на разницу между первым и вторым отчетом?»
Разницу еще нужно разглядеть. Я находила отчеты об оценке квартир в договорах ипотечного кредитования. Действительно увесистый талмуд с цифрами, расчетами и фотографиями объекта оценки. Если бы его можно было незаметно полистать до начала переговоров, то Конт не охмурял бы меня все это время. Закрытые книги Индис читать не умел, а на выключенных экранах смартфонов и планшетов тем более ничего не видел. Но это полбеды.
– Мне нужно лично присутствовать на встрече, – предупредила я, – или хотя бы стоять не дальше десяти метров от зала для переговоров. У моих способностей ограниченный радиус действия.
Конт медленно кивнул и задумался. Та еще задачка, согласна. На крупные сделки не берут посторонних. Охрана Франко близко не подпустит непонятную девицу к дверям закрытого зала.
– Значит, вы будете сопровождать моего управляющего, – сказал патриций. – После сделки он будет еще какое-то время исполнять прежние обязанности, пока ему не найдут замену. Я уговорю Франко познакомиться с ним сегодня. Вас представлю, как его помощника. Жаль, что вы не говорите по-итальянски. Переводчик был бы уместнее. Без посторонней помощи Антон и Франко не поймут друг друга, а мне самому переводить их разговор несолидно.
Очень жаль, согласна. Но я не выучу язык за половину дня даже с помощью Индиса. Хотя забавно было бы распечатать русско—итальянский словарь, как лекции по философии, и разложить листы в коридоре возле зала переговоров. Белое море с черными барашками слов—волн и дух, который мечется по ним взглядом, собирая фразы по кусочкам.
«У меня нет глаз, – сказал Индис, – а, значит, взгляда, остроты зрения и всего подобного. Я вижу текст целиком, как бы мелко он не был распечатан хоть на панели в десять на десять метров».
Я замерла, склонившись над чашкой кофе и беззвучно прошептала: «Ничего себе!»
«Это еще не все, – вздохнул дух и его голос зазвучал с нехарактерной для давно мертвого существа обреченностью. – Я помогу тебе сейчас в обмен на обещание больше не иметь дел с Контом. Наташа, я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала».
Говорят, если боишься нарушить слово, то не стоит его давать. Еще вчера я бы уверенно ответила да, но сомневалась, что получив желаемое, Конт оставит меня в покое. Нет, я не набивалась ему в любовницы, но личный Медиум под рукой это всегда удобно.
«Я не могу обещать, Индис. Кто знает, чем кончится авантюра. Может, Конту придется спасать меня от Франко, и тогда ты снова понадобишься».
«Для тебя все, что угодно. Для него – нет»
Дух думал, я молчала, Конт ждал, поглаживая черный циферблат. Тик-так, тик-так, тик и если бы знать, что все будет так.
«Я обещаю. Выйдем сухими из этой аферы и больше никаких банкиров и миллионеров».
«Хорошо, – тихо согласился Индис, – мне не нужен словарь. У духов нет языковых барьеров. Я одинаково хорошо понимаю всех живых и могу произносить любые слова. Иначе мы бы с тобой никогда не услышали друг друга».
Невероятно. Так просто и логично, но я сама никогда бы не догадалась. Я слишком человек для этого. С глазами, языком и привычкой изъясняться определенными, выученными еще в детстве словами.
– Лучше переводчиком, – ответила я Конту, мысленно подписав свою с ним сделку, – я говорю по-итальянски, проблем не будет.
– Перфетто, – улыбнулся банкир. – И негоциати си терранно ла сера. Инвьеро линдириццо. Чи ведьямо допо.
«Прекрасно, – перевел дух. – Переговоры состоятся вечером. Я пришлю адрес. Увидимся. Ответь ему: «Хорошо. До скорого». Бенэ. А престо».
– Бенэ. А престо, – послушно повторила я.