Глава 9. Пробуждение

Какова вероятность, что во всем множестве миров, в одном временном промежутке соприкоснуться две судьбы? Две души, такие похожие, хрупкие и израненные. Такие разные, одна полная решимости бороться до конца и вторая даже не думающая о сопротивлении.

Что их притягивает друг другу, какая неведомая сила решает дать второй шанс? И кому он выпадет? Можно вечность смотреть в безмолвное небо и кричать ему свои вопросы, а можно принять этот подарок с благодарностью и выбрать жизнь.

Свет ослепил меня, казалось, он проникал даже через закрытые веки. В голове билась мысль «я хочу жить». Она все прокручивались и прокручивались как на заевшей пластинке, и постепенно свет стал бледнеть. Минут через десять я смогла наконец открыть глаза.

Проводя взглядом по обстановке вокруг, я не понимала, что изумляет меня больше, диковинные предметы и мебель, какие-то жужжащие механизмы, или то, что я все эти вещи знаю. Понимаю их назначение. Голова болела нещадно, и я немного застонала.

— О очнулась, голубка. Сейчас врача позову. — немного полноватая улыбчивая женщина, одетая в белую форму, быстро двинулась к двери. Мозг споро подкидывал мне информацию, что врач — это лекарь. А эта женщина, по-видимому, медсестра.

В комнату зашел мужчина в зелёной форме высокий и очень статный с седыми волосами и бородой. Проведя осмотр, вынес решение.

— Общее состояние в норме, анализы хорошие, — шуршит какими- то листами.

— Предварительно гетерохромия в следствии травмы, — и в сторону-

— Лидия Петровна запишите, Громову к офтальмологу на завтра.

— Если все будет хорошо, переведём вас в диспансер через два дня, — это уже мне.

Оказывается, всех непутевых самоубийц помещают в психоневрологический диспансер на обследование, в принудительном порядке. Там же выясняют насколько далеко и надолго уехала крыша пациента.

Далее обязательный визит следователя, с постной миной заполнившего кучу бумажек. Долговязый, темноволосый мужик, с до тошноты спокойным голосом, не особо прислушивается к ответам и заполняет всю эту макулатуру почти на автомате.

При удачном раскладе, через неделю можешь отправляться домой. Мне повезло, удалось убедить психиатра, что да раскаялась, осознала и больше никогда-никогда. И вообще буду хорошей девочкой, в общей сложности по больницам я провела три недели. Новогодние праздники прошли мимо. Несколько раз в коридорах мне встречались странные люди, какая-то неправильность была в их движении. Но я решила не забивать себе голову не нужной информацией, мало ли что у людей, тут все же больница.

За это время Танюша посещала меня, почти через день. Исключая первые три дня, что я была в отключке. Невысокая кудряшка — блондинка, с курносым носиком и красивыми шоколадного цвета глазами, бойкая, активная и очень добрая.

— Санька! Вот же ты! Да как ты могла! Дуреха, идиотка и чем ты только думала. — она обрушила на меня такой поток негодования, смешанного с облегчением, что я немного струхнула и отползла на кровати повыше.

Танюша, Сашина подруга, а теперь моя, рассказала, что соседи снизу вызвали МЧС и вскрыли квартиру, когда их начало затапливать водой нехорошего цвета. По скорой меня привезли в больницу и погрузили в медикаментозный сон, попутно накачивая витаминами и лекарствами. Танин номер был указан как контактный в моей мед карте, и ей позвонили в тот же вечер.

Она же палочка-выручалочка, позвонила старосте моей группы и сказала, что я слегла с ангиной, болею у нее дома, в академии раньше, чем через три недели не появлюсь и да справку конечно же притащу.

Так мой неудавшийся суицид остался в тайне от сокурсников, и самое главное от Костика. Я в свою очередь рассказала ей о подслушанном разговоре, своих мыслях на счёт причин Костиной в меня влюбленности, о коньяке и поучающих видео из интернета.

Ох как она бушевала! Я и не думала, что милая и скромная Танечка знает столько ругательных слов. Некоторые особо заковыристые, хотелось даже записать. Она ходила по палате сжимая кулачки, её светлые кудряшки грозно прыгали от резких движений и переваривала полученную информацию.

Моя боль и страдания, точнее Сашины терзания отражались в подруге как в зеркале, настолько она сопереживала мне. А мне было стыдно за предшественницу, так распорядиться жизнью, и почему, из-за обмана парня. Все же мы были с ней очень разные по характеру.

Оставаясь в одиночестве, я пыталась осознать и принять новую для меня реальность. Александра нежная и наивная решила прекратить свои страдания радикально. И я Алексия Мортон, некромант и темный маг, занявшая ее тело. В чужом, не магическом мире. Но при этом все воспоминания бедной Саши остались при мне, порождая жгучее желание отомстить. Дать сдачи, за девочку, которая оказалась не способной постоять за себя.

Когда я слишком глубоко погружалась в собственные мысли и переживания, во мне просыпались еще два голоса, скорее всего это была моя совесть и здравый смысл на одной чаше весов, и вредность и коварство на второй.

Сначала едва заметные, но чем глубже я уходила в себя тем реальней и четче становились голоса, очевидней становилась их полярность и наконец мой уставший мозг дал им визуальную форму. Так на моем правом плече проявлялся ангел, в белой тоге и с крылышками, на левом соответственно демон, в черной хламиде, с рожками, и хвостом с кисточкой на конце.

Конечно это были не невидимые друзья и не глюки, скорее две части моей души обретшие вид и право голоса благодаря развитому воображению и бурной художественной фантазии. Не исключено что это было защитной реакцией, во избежание болезненного одиночества и страха не быть принятой чужим миром и людьми.

Призвать магию я попыталась почти сразу, как только смогла стоять на ногах. Ставила щиты, выплетала атакующие удары, без толку. Все это ночью, когда больница спит. Застань меня психиатр за этими пассами, сидеть мне тут долго и интересно. Пыталась приманить тени, воззвать к памяти предков и даже подозвать стражей, все в пустую. Это повергло меня в уныние. Что же делать?

Придется принять этот мир, как он принял меня. Жить своей жизнью, попутно стараясь исполнить Сашины мечты в память о наивной светлой душе.

С принятием мне очень помогла Таня, она приходила часто, подолгу сидела у меня, рассказывая новости и сплетни. Веселила рассказами об очередном проекте своего отца. Приносила очень вкусные и необычные для меня фрукты и бесконечно восторгалась моими новыми глазами.

С глазами и вправду вышло красиво. Голубая радужка стала ярче и на ней появились вкрапления черного, родного для меня цвета. Как голубая карта планеты с темными материками. Офтальмолог же назвал это гетерохромией вызванной травмой. Прописал капли и сказал, что вероятность возвращения к прежнему цвету крайне мала. Зато зрение, слабое у Саши, и вынуждающее носить очки, на удивление стало стопроцентным.

Я вернулась домой с чувством невыразимого облегчения. Все-таки атмосфера в диспансере не самая радужная. Квартирка доставшаяся Саше в наследство хоть и была трехкомнатной, но какой то миниатюрной, комнатки не большие, прихожая, больше похожая на коридор, кухонька крохотная с минимум мебели, и раздельный санузел. После больших комнат в академии, все здесь поражало своими размерами, как кукольный домик, вроде все есть, но в миниатюре. Танюша к моему приезду вымыла всю квартиру, наготовила еды и купила бутылку вина. Эта девушка просто подарок судьбы. Как Сашка могла её оставить?

Мы вкусно поужинали, выпили винца и засели за Костин курсач. Для начала, полностью снесли второй раздел, заменив его на похожий только стандартный слизанный с интернета. Программа антиплагиат будет рада встрече. И добавили грамматических ошибок. В конце Танюша нахулиганила и внесла в список литературы автора Константин Кретин, с работой «Как нельзя обманывать девушек».

Довольные собой и немного пьяненькие выслали файлом на почту парня. Зная наверняка, проверять не станет. Через полчаса в мессенджер прилетело «Сашка ты чудо». Ага да. Ты даже не представляешь, насколько и я ехидно потерла руки. Демон с левого плеча поднял ладошку в знаке «дай пять». Кстати в моем телефоне обнаружилось множество пропущенных звонков от Кости, два от нашей старосты Лидочки и один от моего куратора.

Через два дня подруга раздобыла мне справку у своей тетки терапевта, и я отправилась в академию искусств. Альма-матер располагалось почти в центре города и добираться предстояло на автобусе или маршрутке, на удивление достижения технического прогресса я принимала нормально, не поражаясь чудесам.

Накануне я перетрусила Сашин гардероб и приуныла, как девушка с художественным вкусом может носить такие вещи. Брюки и блузки очень скучные и взрослые, пару платьев по ощущениям ещё от бабушки. Самое сносное это джинсы и объемные свитера. Перед выходом стоя у зеркала оценила свой вид. Темные джинсы, объемный свитер вишнёвого цвета, две французские косы, заплетённые немного назад и необычные глаза. Хм, вполне сносно. Никаких синяков под глазами, затравленных взглядов и больших очков. Из косметики тушь на глаза и блеск для губ.

На улице все белым бело, снега за ночь навалило прилично, и ранние прохожие, чертыхаясь пробираются к остановкам транспорта и станциям метро. Я тоже прошла эту полосу препятствий, но на душе радостно и волнительно. Моя новая жизнь, что она мне несёт? Какие дары и испытания приготовила? Получится ли у меня рисовать? Если нет, моя учеба под большим вопросом. Эх надо было потренироваться дома, растяпа!

Сегодня четыре пары, две из них у нас с Костей совпадают. Решив применить знакомую тактику, рассудила его игнорировать. Придя, сразу заглядываю в учебную часть, сдаю флешку с моей курсовой руководителю и куратору справку из поликлиники. Вяло отбрёхиваюсь о своей ангине и выслушиваю наставления: теперь не есть холодного и кутать горло шарфом. Поясняю что с глазами моими приключилась линзы ещё немного послушав сетования на новую дикую моду наконец сбежала на пары. Подлого возлюбленного встретить не ожидаю, так как первая пара у нас в разных концах академии.

Чем отличаются лекции в разных мирах? Да в общем то ничем. Если преподаватель отрабатывает для галочки, то никакой даже самый интересный материал не пойдет впрок. Пронесется белым шумом мимо студенческих ушей.

Первая пара как раз такая, преподаватель и ученики отрабатывают общее наказание с гордым названием «Стилистические и композиционные приемы в живописи Нидерландов, в эпоху возрождения».

Слушаю вполуха иногда бросая взгляды на доску, по которой идут слайды. Внезапно сердце замирает. Неотрывно смотрю на картину Босха- Страшный суд, конечно, Александра видела эту картину и раньше, но я-то нет! Моё некроманское сердечко сжимается от масштаба, детальности и мрачного флёра картины.

Слайд переключается, а я все сижу с открытым ртом. Не могу поверить, но в последний момент на гениальном полотне я увидела довольно точное изображение праста.

Праст — злобная тварь из моего родного мира, рогатая, горбатая, с медной кожей и длинными когтями. Не-ре-аль-но!

На перемене меня окружают девчонки и наперебой спрашивают, что с глазами. Я объясняю, что приобрела линзы для коррекции зрения, ну и заодно выбрала цвет. В меня летит град вопросов: «Где? Почем? Есть ли другие цвета? Сколько ждать заказ?». Я и рта открыть не успела, как подошли еще две девочки:

— О Саня, что с глазами?

— Линзы, — твержу как попугай.

Потом ситуация повторяется ещё раз. Хочется закатить глаза так, чтоб были видны одни белки. И мне перестали задавать вопросы.

— Так, а что за магазин?

— Метрополис! В интернете, — придумываю на ходу. Ай пусть ищут, лишь бы отстали.

В конце коридора замечаю Костю, который надвигается как грозовая тучка. Парень как всегда стильно одет и аккуратно причесан, но я вижу чудовище. В двух шагах его решимость дрогнула.

— Саш, а что с глазами? — этот туда же.

— Линзы, — хором отвечают девочки.

Мои вы хорошие, довольная улыбка так и лезет на лицо. Костя отводит меня в сторону, больно схватив за локоть.

— Что с моей курсовой? — зло шипит и рассматривает меня с прищуром, ну нет, на меня такое не действует, возможно Сашка-ромашка и смутилась бы, но не боевой некромант.

— А что с ней? — хлопаю ресничками.

— Мне ее вернули! Сказали не позориться и переделать! И ещё… — заметно мнется.

— Что ещё?

— Марианна Вадимовна сказала не смешивать личные отношения с учебой. Ехидно так сказала, с улыбочкой. Ничего пояснить не хочешь?

Понимаю Марианну Вадимовну, список литературы раскрыл ей тайну конфуза Костиной курсовой. Сам парень туда, наверное, не заглянул даже.

— Во-первых Кость, курсовая твоя, ты и разбирайся что не устроило твоего руководителя. Во-вторых, убери руку или я сломаю тебе палец.

Парень потрясённо отпускает мой локоть, ну а я выдаю свою фирменную некромантсткую ухмылку, широкую и злую.

— Саш, да что с тобой? — тон, «ах как я оскорблен», прям до самых гланд.

Наверное, надо раскрыть карты, чтобы он отстал наконец. Задумавшись где-то с минуту просто смотрю ему в глаза, пытаясь найти далекий свет сожаления или раскаяния. Да, это моя личная убогая теория, я думаю, что в каждом человеке есть свет. Кто-то сияет ярко, озаряя все и всех вокруг добром и радостью, ну вот есть такие люди, после общения с которыми ты становишься капельку счастливей. В других маленькое личное солнце освещает лишь внутренний мир человека, делая его хоть и не компанейским добряком, но очень честными, преданным и надежным. И последний тип, чей свет запрятан так глубоко, что кажется он и вовсе померк, утерян, забыт. Но он есть, и порой проявляется, неожиданно и ярко. В глазах напротив, таких красивых и таких жестоких, света нет, он спрятан слишком давно и глубоко.

— Видишь ли Константин, мне стали известны подробности твоего разговора, а также зажиманий с Настюшей Смирновой в аудитории 302 б. Поэтому отвалил от меня на хрен! — рявкнула в стиле мэтра Картона.

— Ты подслушивала? — его глаза бегают, а губы белеют.

— Не совсем так, — отвечаю уклончиво. Чисто технически подслушала Александра, а не я и ему знать об этом не обязательно.

Парень стоит озадаченный и смотрит по сторонам, пытаясь найти подсказки что же говорить дальше. Стены молчат и не желают подкидывать годных вариантов.

— Ну вот и выяснили, — говорю весело и хлопаю его по плечу, — А теперь дай пройти и не мозоль глаза больше.

Я уже говорила, что триумфальная походка у меня получается отменно? Ухожу, вскинув голову, не торопливо как на прогулке.

На второй паре как ни вглядываюсь в слайды, с полотнами голландцев, ни праста ни других тварей больше не замечаю.

Следующие занятия — рисунок.

Они проходят в большой светлой мастерской, в которой расставлены мольберты, доски и специальные парты с наклоном. Костя ожидаемо со мной не садится, молодец хороший мальчик, внял. Поэтому сегодня я занимаю целую парту. Очень на руку, вдруг сейчас опозорюсь, так хоть по-тихому.

Тема занятия, мужской портрет. Инструмент — карандаш. Все просто и понятно, но не для меня. Петр Алексеевич наш преподаватель садится за свой стол и утыкается в графический планшет.

Так, ну кого рисовать для меня не вопрос. Но вот как? Закрываю глаза и вспоминаю одно счастливое утро. Мы валяется с любимым в постели, выходной день, Питер у родичей и комната наша на два дня.

Солнечный свет заливает комнату. Играет на золотых кудрях парня. Маркус лежит на спине закинув руки за голову, расслабленный и счастливый. Я пристроилась рядом на животе, поднявшись на локтях всматриваюсь в родное лицо. Пальцем провожу по кругу от подбородка до лба и обратно.

Рука с карандашом намечает овал.

Потом веду сверху по линии носа до губ, прохожу пальчиками над бровями. Карандаш делает разметку лица, крест-накрест.

Марк щурится как довольный кот, а я все не прекращаю легонько касаться его лица. Мне кажется, на кончиках пальцев поселилась любовь, и я аккуратно наношу её как невидимую краску на загоревшую кожу. Ощущаю на себе взгляд, и в нем чудится вся нежность мира. Хочу запомнить его таким. Счастливым и безмятежным, полным любви и ласки.

Возвращаюсь в реальность, рука как будто сама наносит штрихи и линии, где-то затирая пальцем. Постепенно образ из моей памяти переходит на бумагу. Даже выражение глаз на удивление передается. Обычно карандашом такое сложно изобразить. Со спины подходит Петр Алексеевич, довольно цокает языком.

— Превосходно Александра, очень яркий типаж, это живой человек или из телевизора?

Он забавный, всегда спрашивает не из телевизора ли? Очень яро наш мастер не одобряет гаджеты и ТВ, при этом не отлипая от своего планшета. Подзывает остальных ребят и на моем портрете, как на примере указывает основные особенности и нюансы мужского портрета.

— Кто-это? — спрашивает Костя ревниво.

— Это мой …,- с губ рвется любимый, но вовремя отдёргиваю себя. — мой знакомый.

— Знакомый, — тянет Петр Алексеевич, — А пригласите-ка его к нам натурщиком, очень фактурный типаж, приговаривает с восторгом. — Уж вам то Александра не откажет, — улыбается так понимающе лукаво, как будто подсмотрел картинку целиком, и смятую постель и обнаженный торс и пылинки в солнечном луче.

— Он уехал, — говорю сухо.

Внутри опять поднимается буря. Никогда, никогда я его не увижу больше. Не узнаю, как сложилась его судьба. Боль возвращается. Вонзается иглами в сердце, я уговариваю себя, что возможно останься я в Элирии мои страдания были бы еще сильней.

После пар вымаливаю у мастера свою работу, обещаю принести похожий на следующие занятия. он долго упрямится, в итоге сдается, подкупленный моим обещанием оформить стенгазету ко дню студента. Ну не могу я отдать свой первый рисунок, не могу и все тут.

Так начинается сборник рисунков «моя Элирия». Позже он дополняется и ширится, я рисую родные лица, бабушку Элинор и Магду, Мелинду и Эрика, угрюмого Кельвина других ребят из академии, многих преподавателей и конечно Маркуса. По последнему можно открывать отдельную выставку рисунка, так много его портретов. Как же я скучаю!

В коллекцию идут намётки с эскизами будущего тату. Решила уродливый шрам от запястья по предплечью закрыть рисунком. Было много вариантов, но я остановилась на символе некромантов, ритуальном клинке, оплетенном зелёной змейкой. В коллекцию попадает и мой дневник на элирийском, в нем я пишу заметки о новом мире, свои наблюдения и выводы.

Отдельное исследование касается Босха и изображению праста на его полотнах. При изучении его биографии выяснилось, что некоторые сюжеты своих картин гениальный живописец видел во сне. Итак, мог ли ему присниться праст? Остальные твари на его картинах тоже из других миров? Или наши соседи с Элирии только жившие пять столетий назад. Вопросы, вопросы.