Глава 14. Очищение перед...

Выходить не пришлось — соседняя комната прямо внутри кабинета.

В отличие от белоснежной смотровой, в клизменной все в зелено-голубых тонах — стены, жалюзи на окнах — они закрыты, в комнате царит полумрак — и даже широкая кушетка тоже зеленоватая. Какой-то изумрудный край.

— Ложись на бочок, коленки поджимай к подбородку, — она ставит рядом со мной штатив с огромной резиновой грелкой, — и не напрягай попу пока я всю воду в тебя не введу. А это у нас три литра.

— Три? — вздрагиваю, спрашиваю вслух, — в меня столько…

— Не переживай! И меньше слов, девушка. Все что сказали врачи — делай.

Ложусь на кушетку, поджимаю колени, пытаюсь расслабить попу — себе же так будет легче — но мышцы сами собой сжимаются.

В проеме появляется врач.

— А то я уже о кляпе подумываю для нашей пациентки, — он говорит совершенно серьезно, потом смотрит на меня и вскидывает бровь, — кляп — хороший помощник от болтливости.

Я понимаю, он пошутил. Но мне сейчас совсем не до шуток.

Я вижу боковым зрением, как медсестра достала гель и смазывает наконечник. Вижу полную воды грелку, вижу от нее длинный резиновый шнур.

Меня словно током бьет — наконечник почему-то черный. Медицинские всегда белые, а этот черный.

На ум приходят развратные картинки и ролики БДСМ, где с девушкой в главной роли чего только ни делали.

— Давай, — медсестра надвигается, а доктор все стоит в проеме. Он занял такое положение, с которого ему хорошо видна моя попа и он увидет тот момент, когда и куда наконечник мне будут вставлять.

Увидит лицо.

Увидит как я вздрогну.

Как стыдно…

Жмурюсь, пытаюсь ни о чем не думать.

Ладонью в латексе медсестра оттягивает мою ягодицу и жестким кончиком тычется в анус.

Оттягивает еще сильнее и начинает давить.

— Урррргхт… ффф… — боль оказывается сильной даже от такого маленького тонкого наконечника.

Резко дергаюсь, но медсестра кладет мне руку на плечо и давит.

Вздрагиваю и пучу глаза, в этот момент замечаю, что за плечо меня держит вовсе не сестра, а сам доктор.

Смотрю ему в лицо, оно сразу становится деловым, строгим:

— Терпение… я же говорил…

Медсестра с силой вжимет бедра в кушетку и вводит инструмент, принуждая сфинктер раскрыться. Сжимаюсь и чувствую, как наконечник весь уже внутри.

Внутри меня.

— Сейчас включу воду.

Она отпускает хватку, а доктор в этот момент мягко ко мне обращается:

— Сейчас будет тяжело, но ты терпи. Будет казаться, что очень хочется в туалет и это надо перетерпеть. Поняла меня?

Киваю.

Он берет мой подбородок пальцем и говорит:

— Ну-ка скажи вслух.

Только говорю “да” — взволнованное, дрожащее, как в этот миг вода начинает заполнять, поступает резкой прохладой, болезненной, мучительной.

И мое “да” уже становится другим — трепещущим, волнительным, пугливым.

— Умница, хорошая попка… то есть девочка, — он быстро поправляется. Успеваю обратить на это внимание, но поступающая боль от воды затмевает все. Она раздувает, болезненно льется и сразу просится наружу, кажется — если сейчас не вытащить наконечник и не дать воде выйти — то все.

Терплю из последних сил. Три литра заливать в меня — это слишком. Живот уже вовсю бурлит, его давит и распирает — становится дико больно…

— Пожалуйста… хватит… — голос тонкий, словно писк мышки, — прошу, остановите…

Медсестра будто не слышит, спокойно удерживает наконечник внутри попы. Врач тоже не обращает внимания, как будто такие стоны для него — привычны и он постоянно их слышит.

Странно. Почему мне пришла в голову такая мысль?

А вода продолжает поступать, боль в животе превращается в резь, появилось жжение — живот заныл тупой, глубокой болью, от которой хочется согнуться.

Шепчу одними губами:

— Мне больно… Я.. я больше не могу…

Медсестра кладет мне руку на плечо и говорит привычной интонацией:

— Превозмогай себя. Ты сможешь.

— Ей еще рано так, Ир, — слышу я голос врача, но мне плевать на их разговоры. Мысли только об одном: как пережить это унижение… и эту боль.