Глава 17. Один, потом два...

— Ну что такое… что такое… — интонация доктора недовольная, — ну ты совсем как дикая.

— Как звереныш! — медсестра говорит натянутым голосом, — что, пристегивать тебя?

— Сейчас она сядет сама.

— Я сама, — шепчу сухими губами. Пытаюсь усестся правильно, но сердце так стучит что пальцы рук дрожат, я не могу нормально расположиться, попа соскальзывает или, наоборот,она слишком высоко.

— Вот так, — поправляет медсестра. Усаживает меня, а я..

… до меня вдруг доходит, что этот расширитель, что у него в руках — он здорово смахивает на гинекологический, такой же большой, мне кажется, может на капельку меньше. И его… Его в попу…

— Я не смогу, — говорю понуро извиняющимся голосом и в оправдание добавляю, — я никогда на таких обследованиях не была.

Медсестра тут же заявляет:

— И что? Теперь, значит, плюнешь на свое здоровье?

Врач поднимет бровь, вздыхает, смотрит на меня так тяжело, что мне становится безумно неудобно за то, что я вся такая неправильная и доставляю им мучения.

Вздыхает. Ждет как медсестра уложит меня. Она укладывает и я снова не вижу доктора, не вижу его рук…

Паника рисует страшные картинки, мне кажется, еще миг — и это зеркало снова коснется попы, начнет растягивать ее, углубляться, лезть. И он этого сильнее сжимаюсь, снова вздрагиваю…

… перед глазами потолок. Медсестра нависает надо мной и говорит строго, грозно:

— Так, ты или нормально себя ведешь, успокоилась сейчас, выдохнула или..

Она не успевает договорить, слышу доктора — его голос доносится у меня из-за ног:

— Или пристегнет. Скорее всего так и сделаем.

Медсестра уже тянется к оковам, мое сердце стремительно летит вниз, но спасительный голос врача звучит как надежда, как облегчение:

— Подождите, Ирина Петровна, подождите. Палец-то она выдержала. Она умница, просто испугалась. Сейчас она соберется духом, — на последнем слове он повысил голос, как бы обращаясь ко мне, — Аня, ведь так?

Тишина колет уши. Смотрю в больничный потолок и мне кажется, что я тут уже вечность, а ведь пришла не больше часа-полутора назад. А кажется, я тут провела всю жизнь лежа в гинекологических креслах морщась от боли.

Крича от боли.

Дергаясь.

Сжимаясь.

Глотая слезы от унижения, что я не могу ничего сделать.

Тихо шепчу:

— Да.

И обещаю себе на самом деле изо всех сил постараться, чтобы не испортить осмотр.

— Вот и умница, — медсестра уже по-свойски гладит меня по головке, — хорошая девочка.

— Хорошая, — говорит врач, — сейчас посмотрим какая она изнутри.

Эти его слова чуть не лишили меня сознания, настолько страшно они прозвучали. И аккомпанементом к ним лязг металла — холодный пугающий звук.

— Сейчас я в тебя введу палец, — назидательный голос врача, — потом второй. Ты лежи спокойно, дыши. Потом вставлю третий и ты расскажешь мне… расскажешь свое последнее домашнее задание. Ты же учишься, детка, да?

Охреневаю от его слов, машинально открываю рот, чтобы сказать, что я учусь, легкие уже набрали воздуха… как в попу входит его смазанный крепкий палец, и вместо ответа и пищу тонкое:

— Аааа…

— Ну-ка говори, — он вводит палец глубже, — где ты учишься?

— Юридический…

— На юриста, значит. Ну что же, отлично, — он держит палец неподвижно. Жмурюсь, терплю, я подобное же перетерпела, значит выдержу и это с той разницей что… сейчас он вставит еще и от этой мысли боль становится как будто сильнее…

— Ууу…

— Ччч… вот расслабь попу… Иначе взвоешь от боли.

Он приставляет второй и начинает вводить.Колечко попы болезненно расширяется…

— Дыши глубоко, — медсестра как будто обнимает, но на самом деле давит, вдавливает мои плечи, чтобы я не дернулась.

— Ну-ну! Слишком зажалась… Давай дыши, расслабляй…

Как могу пытаюсь расслабиться, но попа плотно сжимает пальцы. Он приставляет третий, пока не вводит, но просто давит на вход.

— Ыыыы… — вою, смотрю в потолок, он мне кажется смертельно-белым, — не могуууу…

Медсестра не дает сказать слова:

— Все ты можешь.

Врач говорит недовольно:

— Я могу, конечно, тебе сделать так, — и он касается бугорка и я вмиг расслабляю попу. Перестаю жмурить веки, выдыхаю, на миг становится так приятно, хорошо и его пальцы в попе, как будто, даже приносят терпкое наслаждение…

— Вооот, — и он вставляет третий палец, продолжает мять мой бугорок. Ощущаю боль, но она… практически не мешает. Наоборот, только дополняет приятное… дополняет хорошо…

— Но это нечестно, — голос медсестры как будто расстроенный. Конечно, мне это просто показалось, наверное, в бреду.

— Нехорошо, — у врача голос тоже зазвучал по-другому, — но это сейчас, уж решил я дать ей поблажку. Потом мы научим ее правильному принятию.

— Да, придется учить.

В шоке слышу их слова, не понимаю смысла. Если че, — решаю про себя, — мне больше никакие осмотры не нужны.

— Ну а теперь готовься к третьему пальцу, — он продолжает мять бугорок, я тяжело дышу, хочется шире открыть рот, чтобы взять больше воздуха.

Голос доктора резкий и требовательный:

— Аня, скажи, ты ведь хочешь пройти все глубокие исследования?

Его палец мнет мой бугорок и на миг отпускает, чтобы потом сильнее сжать между двух пальцев…

Дергаюсь, беру в легкие воздуха и со стоном шепчу сладкое возбужденное:

— Дааа…