Глава 26. Ожидание

Напрягаюсь жду, когда ватка коснется спины и мне кажется, что в страхе двигаю лопаткой. Не то чтобы двигаю. Она двигается сама. Бывает такое, когда тело в страхе дергается, непроизвольно, в панике.

Вот сейчас оно так.

Но он почему-то медлит, или для меня так жестоко растягиваются секунды. А может, даже, мгновения… Время безумно течет медленно.

— Ойй, — вздрагиваю, волнение срывается с губ.

— Ну-ну, это пока только ватка, — и уже не ко мне, — чувствительная она у нас. Я же говорил…

“Говорил…”

И опять мне кажется, что что-то не так, что я… схожу с ума, причем, медленно. Ненормально. Неправильно.

— Я.. Я просто…

Оправдания срываются с губ. Мозгом не понимаю зачем оправдываюсь, совсем не надо. Но со мной что-то происходит непередаваемое в этот самый момент икс, когда игла должна вот-вот…

Вздрагиваю.

Лопатки идут назад.

Игла медленно проникает внутрь и я ощущаю, как миллиметр за миллиметром она проходит вглубь.

— Ммм…

Этот укол гораздо больнее чем в ягодицу из-за.. своей скорости.

В попу быстрее и это лучше.

Лучше… Боже, какое ужасное слово.

— Ммм… — стон уже становится более не таким взволнованным…. скорее, мучительным. Игла начинает причинять боль — кажется, будто на коже кипяток… кипящая капля маленьким толстым носиком мучает.

Больно… Невмоготу…

Начинаю про себя считать, губы беззвучно шевелятся, но случайно, шепотом, срывается счет “три”.

— Три… — звучит так, что даже я вздрагиваю от того, что проболталась. Будто сказала самый важный секрет подружке на ухо, а услышала вся толпа.

От страха дергаюсь.

Или от боли.

Врач вздыхает и тут же выводит иголку, не введя лекарство.

Не ругает, нет, просто обращается к интерну:

— Вот-вот… Всего-то укольчик, а она уже вся дрожит.

Вздыхает. Чувствую спиной, что он смотрит на интерна и дает ему понять, что я — сложный пациент. Очень. Слишком.

— А укол-то болезненный будет… — не знаю кому он говорит, — вводить нужно долго и важно, чтобы пациентка не двигалась.

В мозгу сразу нарисовалось то самое кресло с оковами. Только вряд ли оно сейчас подойдет, укол то в спину, а в кресле лежать на спине.

— Если начнет бунтовать — придержите ее, — говорит он за моим ухом и тут же обращается ко мне, его интонация меняется и мне это безумно нравится, — так, Анюта, не хулигань. Это важно. Поняла меня? — спрашивает как свою. С готовностью киваю.

Он отходит — всего на шаг, а мне кажется на километр, до этого я спиной ощущала его тепло. И этот юноша молодой.. Боже, до чего он красивый…

— Все. Успокойся. И чтобы не дергаться — когда я начну вводить лекарство — считай.

Покорно киваю, а потом только спрашиваю:

— А что… очень долго… мне будет больно…

— Долго. Считать будешь до десяти.