Глава 65. Сейчас будет немного больно
— Просто небольшой кариес, даже обезболивать не будем, — говорит врач, и от этих слов у меня похолодело внутри.
Он берет тонкий зонд, и я чувствую, как острая металлическая игла скользнула по зубу.
— Здесь дырочка маленькая, но надо почистить, — констатирует он, слегка надавив.
Врач прикоснулся зондом к зубу — и резкая, но короткая боль пронзает меня, будто кто-то воткнул булавку прямо в нерв. По спине тут же пробежал холодный пот, ладони моментально стали влажными.
Я бессознательно стиснула челюсти, но врач тут же одернул:
— Не закрывайте рот.
Его спокойный голос контрастировал с паникой, нарастающей у меня внутри.
Он включает бор. Звук наполняет кабинет — высокий, пронзительный, как дрель в мозгу.
— Сейчас будет немного больно, потерпите, — предупредил он.
Сверло касается и острая, сверлящая боль пронзает зуб, будто раскаленную иглу вгоняют прямо в нерв. Я невольно дёргаюсь, и врач строго нахмуривается:
— Не дергайтесь. Это совсем немножко больно…
— Можно и потерпеть, — добавляет медсестра.
В ноздри ударяет сладковато-горький запах палёной эмали. Я вцепляюсь в подлокотники, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Глаза зажмуриваются сами собой, но я заставляю себя открыть их — страх, что врач сделает что-то не так, оказывается сильнее самой боли.
— Вот видите, здесь уже потемнело, надо вычистить до конца, — спокойно говорит он, углубляясь в полость зуба.
Каждый миллиметр сверления отдаётся пульсирующей болью в виске.
— Ну-ну, еще чуть-чуть, — успокаивает врач, меняя бор на еще более тонкий. С виду он совсем как иголка — тончайший, явно несущий боль.
Он включает опять, бормашина завывает на откровенно высоких нотах, врач тянется страшным инструментом ко мне, я открываю рот…
Жужжащая игла касается совершенно другого зуба!
Я вскрикиваю, дергаюсь, непонимающе смотрю на врача. А он говорит самой простой интонацией:
— Сверлим сразу несколько, потом так же будет пломбировать.
И я успокаиваюсь, значит, так и надо. А мне уж показалось что доктор… сошел с ума…
Он вновь мучает другой зуб и боль теперь лишает меня дыхания. Тонкая игла заставляет сжаться, напрячься, ухватиться руками за перила…
— Это еще он неглубоко…
— А глубокий, — уверяет медсестра, — будем лечить с анестезией.
— Если будешь вести себя хорошо, — добавляет Вальтер.
И смеется.
Медсестра отмахивается от него:
— Не пугайте, ну чего уж вы…
— Все-все, молчу.
Меня удивило, как доктор Вальтер послушно ответил Ирине Петровне, даже руки поднял на манер жеста “сдаюсь”.
— Сегодня вылечим все, если будешь хорошо сидеть, — говорит медсестра, а я смотрю на действия врача и пугаюсь: он меняет бор на другой, но на такой же тонкий.
— Ну-ка… У нас еще там одна полость есть…
Вздрагиваю как от огня, сверло касается опять нового зуба. Но пытаюсь сидеть ровно, чтобы лечение не растягивать на несколько дней.
— Вооот, видишь как терпишь? — медсестра хвалит, — умница.
— Да она вообще у нас умницей стала, — замечает сам Вальтер.
Врач снова берет сверло и оно так высоко взвизгивает, что я в страхе спрашиваю:
— А долго еще сверлить?
Врач-стоматолог не успевает сказать, вместо него говорит Вальтер и мне показалось, что он крайне неспокойно мне ответил:
— Что значит долго? Сколько скажет врач, сколько надо — столько и будешь терпеть!!
— Покорность — это главное для пациента, а в твоем случае — для справочки, — улыбается она.
— Я больше не могу… — шепчу.
— Можешь-можешь, — наперебой заговорили оба врача и Ирина Петровна, — все ты у нас можешь. И справка вот уже практически готова, — она смотрит мне в глаза, — я уже написала все, осталось поставить печать — и готово.
Врач снова тянется ко мне сверлом бормашины, сглатываю, открываю рот и подскакиваю на кресле от острой боли.
От жуткой боли, чуть ли не разрывающей полголовы.
— Ну-ну, значит, слишком глубоко. Ну все. Через боль мы лечить не будем.. Сейчас сделаем с уколом.
— А лучше завтра, — вклинивается доктор Вальтер, — завтра она настроится… не будет капризничать...
Смотрю в глаза стоматолога просительно:
— А можно… Пожалуйста… сейчас…