POV. Мила Лапина

Две недели спустя

Оставила свою зачетку в деканате и вышла за дверь. Скоро Новый год, но уже несколько лет я недолюбливала этот праздник. Отец бросил нас с матерью 30 декабря. Просто пришел домой поздно вечером и стал собирать вещи. Сказал, что не собирался этого делать, но «так сложились обстоятельства». Кажется, эта фраза вообще одна из самых излюбленных у мужчин.

«Дорогая, так сложились обстоятельства!» – сказал это, и можешь с легким сердцем отчаливать в другую жизнь. Мне было четырнадцать, когда это произошло. В одночасье прекратились семейные пикники, наши воскресные прогулки на велосипедах, вечерние просмотры сериалов по Первому каналу. Отец всегда критиковал нас за то, что мы с мамой любим сериалы, но сам нет-нет, да и посматривал вместе с нами…

А потом за один день до Нового года собрал сумку и ушел к другой женщине. И хоть бросил он маму, я также остро воспринимала это предательство. Мы с отцом почти перестали общаться. Новая жена не хотела, чтобы он поддерживал контакты даже со мной.

Со временем боль притупилась, но окончательно не прошла. Я просто смирилась с тем, что у меня нет отца: вернее есть где-то в другом городе, но общаемся мы теперь исключительно по праздникам. Да и то, это общение ограничивается сухими смс посланиями…

Поймала себя на мысли, что с появлением Демида в моей жизни, я вообще перестала думать об отце. Странно, но за столь короткий срок он сумел заменить собой всех. Я открылась ему, поверила, готова была следовать за ним всегда и всюду, но Страхов вышвырнул меня из своей жизни без всяких объяснений. Наверное, стоит уже к этому привыкнуть и перестать удивляться, а еще привязываться к людям…

Мы не виделись четырнадцать дней. Я знала это, потому что просыпалась каждое утро в надежде перестать чувствовать эту тупую непрекращающуюся боль. Она заполняла каждую клеточку моего разбитого тела, и временами было попросту трудно дышать.

Дашка всячески поддерживала меня, приговаривая, что с каждым днем должно быть легче, а самое главное – нужно пережить первые две недели после расставания. Но пока, увы, легче не становилось.

К счастью, за эти дни я ни разу не видела Демида в универе. Моя всезнающая подруга как-то упомянула, что и в деканате его потеряли. Якобы все эти дни он не посещал занятия. Запрещала себе думать о нем, но то и дело возвращалась к нашим совместным воспоминаниям. Они до сих пор жили в душе, и чтобы я не делала, никуда не хотели выветриваться оттуда…

* * *

Зашла во двор, когда уже почти стемнело. Сегодня был теплый безветренный день, и Даша вытащила меня на прогулку. Не хотела никуда идти, но в итоге оказалась ей благодарна: спасибо подруге, хоть как-то скрасила мой одинокий вечер.

– Мила… – вздрогнула, услышав за спиной чей-то знакомый голос, а затем быстро повернулась, врезаясь взглядом в выразительные зеленые глаза Яна.

Я глупо хлопала ресницами, молча, разглядывая его. Не видела самого востребованного тату мастера столицы уже более двух недель, и еще раз поразилась, насколько он привлекательный.

Высокий, пожалуй, даже выше Демида, с широкими плечами и узкими бедрами. Не смотря на теплый по меркам московской зимы день, Ян был одет совсем легко: в кожаной куртке косухе и дырявых синих джинсах. Парень широко улыбнулся, а затем сделал шаг на встречу, и его зеленые глаза, радужки которых состояли из изумрудных и оранжевых крапинок, загадочно вспыхнули.

– Привет… – нерешительно выдавила из себя, чувствуя странное оцепенение.

Встреча с Яном вдруг напомнила о тех днях, когда я ещё работала в тату салоне «Волчья пасть».

– Поговорим в машине?! – бросил уверенным тоном, и, не дожидаясь моего ответа, развернулся, быстрым шагом направляясь к черному седану «Audi».

– Ну, ладно… – пробурчала себе под нос, следуя за ним. Спустя тридцать секунд уселась на пассажирское сидение, растерянно улыбнувшись, когда Ян протянул мне термостакан с кофе.

– Я хотел поговорить о ваших отношениях с Демидом… – парень застал меня врасплох. Сжала пальцы с такой силой, что аж костяшки побелели, а затем втянула ртом немного воздуха, и тихо произнесла.

– Нет у нас никаких отношений. И говорить не о чем…

– Ты ничего не знаешь, а мой друг просто упертый идиот, и я не могу смотреть, как он спивается… – вдруг замерла, стараясь вникнуть в смысл сказанных им слов.

– Да-да. Ты не ослышалась. Он бухает по-черному уже две недели. Выглядит как конченный бомжара, и я боюсь, как бы до белой горячки не дошло… Ему постоянно мерещится опасность! Он заставляет меня следить за тобой… Но сам никак не может решиться просто поговорить…

– Ян, я приезжала к Демиду домой, и он выставил меня за дверь… Так что… – парень перевел взгляд своих выразительных зеленых глаз на тонированное боковое стекло и хрипло сказал.

– Я был у него в тот день, когда ты приходила. Мила, послушай внимательно, то, что я тебе скажу… – зеленоглазый брюнет сделал небольшую паузу, а затем, судорожно вздохнув, тихо заговорил.

– Несколько лет назад произошло нечто такое, после чего Демид изменился. Он долгое время не мог всё это пережить, осознать, осмыслить… Закрылся. Ушел в себя. Перестал подпускать людей. Наша большая дружная компания мальчиков и девочек развалилась. Всё полетело к чертям… Тогда и начались эти отношения на две-три недели. Настоящая паранойя. Но с тобой у него по-другому. Он с ума сходит. Ты должна поговорить с ним…

– Прости Ян, но я уже пыталась с ним поговорить. Дважды… И больше не буду… Хватит с меня унижений…

– Мила, я не могу смотреть, как мой лучший друг спивается и гробит свою жизнь! – парень неожиданно врезал ладонью по стеклу, так что я испуганно вжалась в сидение. – Он приедет к тебе… Очень скоро приедет… Но Страхов безумно упертый! Если ты его любишь, должна смириться с этой твердолобостью…

Сложила руки в закрытую позу на груди, категорично покачав головой, на что Ян сухо произнес.

– Мы с Демидом как волки одиночки. У каждого за плечами своя непростая история. Разочаровались в людях, особенно в бабах… Я давно убежден – этим миром правят деньги и похоть. Но насмотревшись на вас… Короче, сейчас ты должна поехать со мной и просто попытаться его понять… Да или нет?!