Глава 43. Поля

Проснулась и тут же инстинктивно сжалась. Оглядев пустую затемненную комнату, облегчённо выдохнула: за эти дни я превратилась в неврастеника! Всё время жду нападения. Но кто бы вёл себя иначе, попади он в клетку со зверем?

Глядя в разноуровневый потолок с затейливой системой подсветки, подумала: сейчас зверь не нападает, лишь рычит из угла, но от этого не легче. Хоть Макс и пообещал мне безопасность, я постоянно ощущаю на себе его пристальный взгляд. Монстр называет это защитой? Хмыкнула и покачала головой. Это — ложная безопасность.

Но больше всего беспокоит, что мне всё чаще хочется подойти к зверю самой: погладить, подразнить, взъерошить шерсть… Снова увидеть, как он щурится от удовольствия, хоть и подрагивает своим большим хищным телом, словно в любое мгновение ожидает нападения даже от меня. От собственной жертвы. Неужели, Макс никому не доверяет? Сложно, наверное, так жить.

Я вздохнула и села в кровати. Большая, круглая, она занимала бы в моей квартирке… всю квартирку, включая ванну и кухоньку. Чёрные шёлковые простыни ласкали кожу, мягчайшие подушки разбросаны по всему матрасу: я будто бы в гнезде. Да-да! Ложная безопасность. Или не ложная? Провела ладонями по нежному батисту рубашки, что была на мне. По спине пробежался холодок: Макс переодел меня? Когда? Видел, трогал? Почему от одной мысли об этом стало жарко?

Последнее, что помню — я нежилась в джакузи, а потом словно выключили мир. Даже снов не помню. Неудивительно, ведь вчера я едва не погибла. Бросилась в огонь, чтобы спасти того, кого ненавижу. Покачала головой: ну почему я такая глупая? Почему отчаянно не хочу, чтобы кто-то пострадал? Почему сочувствую тому, кто был так жесток со мной? И откуда это неприятное чувство разочарования? Неужели я ждала, что проснусь в его объятиях? Нет? А что тогда?? Что Максимилиан будет благодарить? Глупо. Что его «прости» искреннее? Идиотизм. Что признается, что небезразлична ему?

Так! Когда опасность минует, первым делом попрошу доктора Смирнову, у которой я училась, и с которой у меня сохранились хорошие отношения (она даже устроила маму в клинику, и не её вина, что у меня не хватало денег на лечение), проверить, не спятила ли я сама. Не удивлюсь…

Сжав челюсти до боли в зубах, я решительно поднялась. Мне нужно приручить монстра, а не становиться его ручной игрушкой. Сегодня же попрошу для себя большей свободы! И пусть перестанет смотреть на меня так, словно желает сожрать. Пусть перестанет изводить намёками, будто случайно касаться. И пусть перестанет… Я на миг зажмурилась и, вспомнив, как Макс вчера сжимался в углу прозрачного лифта, ощутила укол в районе сердца. Пусть перестанет становится человеком!

Открыла глаза и посмотрела на противоположную стену. От увиденного ноги подкосились, а по позвоночнику заструился холод ужаса. Что это?!

Едва справившись с дрожащими коленями, я, с трудом переставляя ноги, побрела к огромному, на полстены, рисунку. Протянула руку и прикоснулась к мягкой пористой поверхности: в похожий на твёрдую губку материал были воткнуты короткие блестящие железными рукоятями ножи. Сотни ножей! Я потянула на себя один из них, и тот легко поддался. Поразившись остроте смертоносного оружия, я невольно попятилась. Нож, выпав из ослабевшей руки, со стуком воткнулся в пол. А у меня будто камень в желудок провалился, когда я вновь посмотрела на изуродованное изображение седого мужчины с мрачным взглядом, за руку которого цеплялась улыбающаяся красотка немногим старше меня.

Ножи были воткнуты в грудь, глаза, рот не только мужчины, но и девушки. И, судя по тому, что «губка», на которую нанесено огромное изображение, была вся истыкана, кто-то отчаянно ненавидел пару. Я не знала, кто эта женщина, но вот мужчина напоминал…

— Шокирована? — послышался тихий голос за спиной.