Глава 61. Макс

Женщина, особенно красивая женщина, могла быть искусной любовницей, сумасшедше-красивой и безумно страстной, но ни одна, после Карины, не цепляла меня так глубоко.

Чего я ждал от этой связи с Полей? Страсти? Взаимности? Любви? Чего?

Месть в груди затаилась, стала какой-то незначительной, но чувство вины перед девушкой все равно заставляло меня сжимать челюсти и притворяться, что все замечательно.

Да, она замечательная.

Даже более чем.

А я не заслуживаю, потому что ее страх в глазах, когда ставил на колени в казино, когда заставлял ее брать в рот, когда я таранил ее пальцами на столе, измывался и глумился, думая, что отплачу тем же Дорогову, я никогда не забуду. Не смогу.

Дарить нежность несложно, видеть в ее глазах огонь — приятно, а найти силы простить себя за прошлые поступки для меня лично невозможно.

Я вытащу Пелагею из этого огня, а потом уйду в тень, потому что, как известь, буду выедать себя до конца жизни. И дело не в ней, не в ее открытости и покладистости. Дело лично во мне. Я опустился туда, откуда нет выхода. Этот мрак не вытравить из души.

Не нужно умирать за меня, Поля. Я не достоин. Значит, кому-то придется отойти в сторону, освободить невольную жертву.

Я потащил Полю к себе, справляясь с эмоциями, пряча их под маской веселья и шаловливости, позволил ей оседлать себя. Она притерлась горячей промежностью, до крови кусая губы, смущаясь, пока я натягивал еще один презерватив. Кажется, третий или четвертый…

— Ты можешь вести, мышка. Почувствуй меня в себе, возьми свой ритм, — я помог ей приподняться, придерживая за талию, а потом направил член в ее жар.

Она трогала меня кончиками пальцев, исследовала каждый сантиметр вспотевшего тела, замечала мою реакцию на её ласку. Медленно, неторопливо, словно боясь боли, она насаживалась на меня, заставляя испытывать дикие муки, бороться с собой. Ах, как хотелось схватить её за бёдра и податься вверх, всаживаясь, уже зная, что ей нравится ощущать меня в себе, нравится кончать на мне…

Но не мог этого сделать, потому что сейчас я осознавал, что украл эту девушку, присвоил без её воли и желания. То, что это желание всё же возникло, не моя заслуга. Поля… что творится у неё в голове, я не знал, но мог предположить, что она ждала от медового месяца совершенно иного. Она была невинна! И я её первый мужчина, сравнить не с кем… Я похитил её девственность, пробудил чувственность — взял её штурмом, осаживая днями и ночами, требуя, жадно вырывая поцелуи и ласки, провоцируя… Кто бы устоял? Да, я монстр, которому она просто покорилась. И, хоть мне это невероятно приятно, — я, наконец, смог дышать, — но это не любовь.

И, сейчас, наблюдая, как учащается дыхание моей женщины, как алеют её щёки и блестят глаза, я готов был выть от тоски и безнадёжности. Потому что мне мало её тела. Я так стремился его заполучить, так мечтал трахнуть Полю, изнывал от желания и боли в яйцах, но когда она стала моей… лишь телом, я понял, что хочу большего.

Поля то наседала на меня, постанывая, то вытягивалась вверх, запрокидывая голову. Я видел, что ей нравится быть сверху. И снизу… Блять, ей нравится всё, что я делаю! А как она облизывала мой член! Я сжал её бёдра и заставил замереть, чтобы не кончить сразу, от одного воспоминания. Я хочу её всю, со всех сторон, присвоить, оросить своей спермой, заявить миру, что она моя! Чтобы Поля пахла мной, дышала мной, жила мной…

Но она жаждала физической разрядки, а не меня. Я могу отличить любовь от вожделения.

Пик уже было не сдержать, и я позволил Поле двигаться снова. Небольшие аккуратные груди её покачивались в такт движениям. Я приподнялся и обхватил губами тугой сосок, принялся посасывать. Поля застонала и сильнее насадилась на меня до основания, до ощущения бесконечной глубины. Я вспомнил, как эта проказница чуточку прикусила мне член, и сейчас сделал так же в её нежным розовым бутончиком, осторожно сжал его зубами.

Поля вскрикнула и, вцепившись в мои плечи, выгнулась кошкой. Внутри неё стало тесно, а сладкая пульсация сжала мой член, подводя к краю… Я перевернул её на спину и, нависнув, шепнул:

— Снова кончила раньше меня? Как же приятно тебя за это наказывать!

И, сжав её запястья, вытянул руки над головой Поли, вошёл в неё резко, рвано, до скрипа изголовья кровати о стену. Я дерзко брал её снова и снова, вырывая крик и мольбы продолжать. Да я и не смог бы остановиться! Перед глазами плыло алое пламя, внутри тоже всё пылало. Я запрокинул голову и зарычал зверем, извергаясь, а Поля подо мной, всхлипнув, разрыдалась.

Сердце бухнулось в рёбра, я мгновенно скатился с неё и прижал к себе.

— Что? Больно? Где? Скажи, Поля!

Она подняла заплаканное лицо и, прижав руку к груди, прошептала:

— Тут. Тут больно. Кажется…

Я ждал, что она поделится, раскроется, поговорит со мной, но Поля молчала, а беспокойство не проходило. Ну, я и зверь! Она же в первый раз сексом занимается, а я снова и снова бросаюсь на девушку, словно ненасытное чудовище. Прижал её к себе, погладил по голове:

— Прости… — поцеловал в макушку и нежно улыбнулся: — Наездница моя укаталась сегодня. Спи.