Глава 5

Сообщения с его номера — того же, по которому договаривались о встрече. Немного дрожащими пальцами открываю переписку. В первом сообщении адрес, похоже, это какой-то коттеджный посёлок.

И следом ещё два. «Надежда, спасибо, что согласились попробовать. Надеюсь, всё получится, и вы с моей матерью найдёте общий язык». И второе, отправленное спустя полчаса: «К сожалению, меня срочно вызывают на службу, я не смогу вас завтра встретить. Охрана предупреждена. Мою мать зовут Виолетта Валерьевна. Она знает, что вы приедете. Простите, что бросаю на амбразуру. Буду, как только смогу».

Вот же зараза! Не могу я теперь подвести и написать, что отказываюсь. Вздыхаю и, помедлив, набираю в ответ два слова: «Хорошо, поняла».

Ладно, пусть так. Я просто приеду завтра, побуду там, дождусь его возвращения и откажусь.

С утра, не смотря ни на что, собираюсь так, как если бы планировала нормально работать. По моему печальному опыту, люди часто забывают обновлять домашнюю аптечку, и в нужный момент под рукой не оказывается элементарного обезболивающего с нормальным сроком годности. Поэтому держу в рюкзаке самый простой набор «первой помощи».

Я не ошибаюсь насчёт места — такси привозит меня в элитный посёлок, на охране показываю паспорт, и спустя ещё пару минут машина останавливается возле глухих ворот.

Выхожу, отпускаю водителя и стою, гипнотизируя взглядом кнопку вызова. Господи, Надя, просто решайся. Это ненадолго. Ты уже не та испуганная потерянная девочка с тестом на беременность в руке. Ты взрослый, прошедший через многое человек. А тебя ждёт пожилая женщина, почти слепая. Да, с отвратительным характером, но можно подумать, ты таких больных не встречала? Вот и относись к ней, как к больной.

Аутотренинг слегка помогает, и я жму на звонок. Дверь открывается только спустя минуту, когда мне уже кажется, что стоит позвонить ещё разок. Прохожу во двор и оглядываюсь.

Основная дорожка, выложенная камнем, ведёт к крыльцу, но через пару шагов есть ответвление, которое заканчивается в уютной даже на вид беседке, увитой ползучими растениями. По бокам тропинок — ухоженные клумбы, за ними подстриженный газон. Пространство небольшое, но выглядит всё очень симпатично.

Сбоку, незамеченная мной сначала, открывается дверь, и я вздрагиваю. А, это, похоже, помещение для охраны.

— Здравствуйте, я Надежда, — представляюсь первой, глядя на мужчину в возрасте.

— Добрый день, — он кивает, — меня зовут Игорь. Владимир Святославич предупреждал о вас. Пойдёмте, я провожу.

Мы поднимаемся на крыльцо, и Игорь, открыв дверь, жестом предлагает мне зайти.

— А как же… — начинаю, но он понимает без слов.

— Я отведу вас к Виолетте Валерьевне, она сейчас на заднем дворе.

Проходим сквозь дом. Он красивый, современный, но какой-то… холодный, что ли. Хотя я ведь только мельком вижу пару комнат, мимо которых иду.

— Виолетта Валерьевна, к вам пришли, — Игорь выходит с другой стороны дома, кивает мне, но у меня не получается сделать последний шаг.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох и усилием воли заставляю себя успокоиться. Надя, это ненадолго, повторяю мысленно снова.

— Добрый день, Виолетта Валерьевна, — говорю, смиряя дрожь, — меня зовут Надежда.

— У вас слишком молодой голос, — раздаётся недовольное.

Поднимаю голову и смотрю на женщину в очках, сидящую в кресле. Володя за те годы, что я его не видела, стал как будто крупнее и массивнее, про мужчин в этом случае говорят «заматерел», а вот его мать наоборот — как будто уменьшилась. Худая, немного ссутуленная, но губы поджаты так же высокомерно, да и голос почти не изменился.

— Сколько вам лет?

— Мне двадцать четыре, — отвечаю спокойно, — через пару недель будет двадцать пять.

Страх уходит. Меня не узнали.

— О, господи, что, вчерашняя выпускница? — фыркает Виолетта.

— Нет, я операционная медсестра первой категории.

И, между прочим, горжусь собой. Мне это далось не просто так. Как раз полгода назад опыт работы составил пять лет, и я смогла подать документы и сдать аттестацию.

Женщина поджимает губы. Её явно не впечатляет моё заявление.

— Спасибо, Игорь, — обращается к охраннику, всё это время тихо стоявшему за моей спиной. — Раз уж мой сын не удосужился приехать, сам проведи Надежду на кухню и покажи ей всё. Я хочу пообедать через полтора часа.

Она отворачивается от нас, а я смотрю на мужчину, приподняв брови. Он качает головой и кивком показывает, чтобы я шла за ним.

Останавливаемся мы только посреди огромной кухни со сверкающей бытовой техникой, назначения половины которой я не понимаю.

— Игорь, — говорю твёрдо, — про готовку еды речи в моём договоре не было. Я нанималась не прислугой, а компаньонкой. Помощь в бытовых делах, разговоры, медицинский уход, если требуется.

— Я знаю, — Игорь вздыхает, — вы не первая здесь. Виолетта Валерьевна всегда с этого начинает, проверку устраивает.

— Какую проверку?

— Да просто продавить человека хочет, чтобы понять, сможет она командовать или нет, — пожимает плечами мужчина. — Но вы не переживайте, у плиты стоять не понадобится, там в холодильнике куча готовой еды, только разогреть нужно.

— Здесь что, ещё и кухарка есть? — спрашиваю удивлённо.

— Нет, Виолетта Валерьевна не любит, когда много чужих в доме. Это доставка.

Сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Знаю, что удобно, но сама всё равно всегда предпочту свежеприготовленное.

Игорь показывает мне, что и где находится, и уходит, сказав, чтобы звонила ему в случае чего. А я начинаю наводить ревизию в холодильнике. Похоже, некоторые контейнеры с едой стоят там не первый день. Проверяю все сроки годности, что-то отправляю в мусорку. Вообще среди продуктов есть и обычные свежие овощи, и мясо, в шкафах обнаруживается всякая бакалея, можно было бы приготовить что-то простое и вкусное. Но решаю не брать на себя больше, чем нужно.

Разложив всё по местам, задумываюсь. Вряд ли Виолетта что-то делает по хозяйству, если так плохо видит. Зачем тогда здесь столько всего? Володя готовит, когда приезжает к матери?

— Виолетта Валерьевна, — выхожу опять во двор, — что вам разогреть на обед? Есть запечённые овощи, рыба в белом соусе, рис…

— Что угодно, — отмахиваются от меня.

Приглядываюсь и замечаю, что женщина тяжело дышит.

— Вам нехорошо? Разрешите, я пощупаю пульс, — прикасаюсь к запястью и сразу понимаю, что пульс учащённый. — У вас гипертония?

Виолетта кивает.

— Тонометр есть?

— Что вы всё у меня спрашиваете, — отзывается раздражённо, — пойдите и поищите!

Не ответив на выпад, иду за своей сумкой. Тонометр я сама захватила, самый простой, не навороченные автоматические, которые сейчас продаются, но какая разница.

— Сто сорок на девяносто пять, — говорю, вытащив фонендоскоп из ушей. — Какие лекарства вы принимаете?

Приступ быстро удаётся купировать, но я продолжаю сидеть рядом с женщиной. Таблетку-то она выпила, вот только…

— Виолетта Валерьевна, какие лекарства от гипертонии вы принимаете регулярно? — спрашиваю у неё, делая акцент на последнем слове. — Вам ведь наверняка врач выписывает препараты для нормализации артериального давления?

— Там слишком много побочных эффектов, — слышу ответ и закатываю глаза, благо, никто не увидит.

Вот так всегда. Сколько я уже таких перевидала. Большинство пожилых людей почему-то боятся именно побочек, а не того, что с ними может случиться при гипертоническом кризе. Но ведь все эти лекарства действуют, только если принимать их каждый день, а не тогда, когда тебе становится плохо!

Поднимаюсь, решив, что это не моё дело, и затыкаю свою совесть мыслью, что работать тут я не буду. Лучше уж пойти разогреть обед.

— Вы будете есть здесь или пойдёте в дом? — спрашиваю уже в дверях. — Давайте помогу вам?

— Я приду сама, — слышу в ответ.

Ну сама так сама.

Всё уже разогревается, и кухня наполняется ароматами, когда за моей спиной раздаётся уставший голос:

— Добрый день, Надежда.

Оборачиваюсь, вздрогнув и чуть не уронив крышку от кастрюли.

— Добрый день, Владимир, — киваю и снова утыкаюсь взглядом в плиту. — Виолетта Валерьевна собиралась пообедать, вы присоединитесь? Уже почти всё готово.

— Да, спасибо, пойду схожу за ней, — Володя уходит, а я выдыхаю.

Ладно, пусть поест, а потом я скажу, что вынуждена отказаться от работы.

Мужчина, ведя мать под руку, возвращается спустя буквально минуту.

— Сын, ну и какая из неё компаньонка, если она не удосужилась даже помочь мне дойти до кухни? У меня опять давление зашкаливает, а она, вместо того чтобы помочь, мне ещё смеет выговаривать, что я не так лекарства принимаю! — доносится до меня, и я сжимаю зубы.

То есть, меня выставляют виноватой во всех грехах. Ясно. Похоже, и отказываться не придётся, самой на дверь укажут. Ай, к чёрту.

Впрочем, Володя не обращает на выпад матери никакого внимания. Подводит её к стулу и оборачивается ко мне.

— Давайте я помогу, — протягивает руку за тарелкой.

— Это вообще-то её обязанность, — брюзгливым тоном тут же вмешивается Виолетта. — Или она от тебя деньги просто так получает?

На скулах мужчины вздуваются желваки.

— Надежда — не прислуга, — голос тихий, но в нём отчётливо слышится предупреждение, так что мать замолкает с недовольным видом.

Решив продолжать держать рот на замке, передаю ему корзинку с хлебом, а сама раскладываю по тарелкам разогретую еду.

— Положите и себе тоже, вы ведь не ели? — слышу настойчивое, вскидываю глаза на мужчину и, заметив его выражение лица, киваю, проглотив возражения.

Ставлю всем тарелки и сажусь напротив Володи, который вдруг прищуривается, глядя на еду, а потом поднимает на меня настороженный взгляд.

— Откуда вы знаете, что я не ем лук и болгарский перец?